умудренные жизнью пишут о жизни.
умудренные смертью пишут о смерти.

боязнь противоположностей.

а ты - сломанная игрушка:
и ни нет,
и ни да.

ловец снов на ветру.

кто-то где-то
говорит слово
и в голове вьются
мысли
творя
искаженное эхо
от эха

рождается грохот
и в апогее
становится визгом

и настоящим
становится эхо
сползая слезинкой
иль смехом
из призрачных глаз 
и существуешь
в звучании этом

когда всё утихнет...

среди манекенов безликих
мадам знаменитая бродит
ищет зачатки лица
чтоб разукрасить красиво
и любоваться алмазом
обнаруженным в куче дерьма

где ты хочешь найти себя?

они приходят
сбегая от скуки
ставят крест и
распинают серость

радуются как дети
и жадно пьют глоток
счастья до дна
забывая о быстротечности
вечного времени

в опустевшей чаше
серость воскресает
и нагло ухмыляется
глядя им в глаза

и они снова уходят
в поисках голгофы
способной навечно
упокоить отчаяние

в этом безумном 
бесконечном убегании
дряхлеет плоть
и вот черви серости 
обгладывают кости

остаются лишь
пустые кресты
горделиво подпирающие
безразличные небеса

как глоток свежего воздуха...
хватит на месяца три,
чтоб не дышать в трясине.

беги не беги -
неизбежность догонит
тремя горстями земли

на ноги,
на грудь,
на голову.

спутает
холодом,
холодом,
холодом.

нет больше ты.

нет больше я.

слепая и плотная
тьма,
тьма,
тьма...

мясо
жрет
мясо
в надежде
что завтра
кусок
пожирней
запхнет
в свои
жвала

а выход лишь сзади.

всё восхищаешься
засохшими 
идеалами
прошлого

ставишь оценки 
отлично
и пафосно заявляешь
о мышлении без 
оценок

прогнившая вода
в болоте смердит
метаном
и
аммиаком

осталось недолго

появится кто-то 
с искоркой
и мертвое
действительно
станет
мертвым

лопатки
ведерочки
грабельки
дети
плачут
смеются
лепят
куличики
зарабатывая
на сладости
получая
же
горе
горькое
слезы
кислые
любовь
божию
всёпрощения

солнце
жгучее
не за
тучами

она пожурила 
ласково
за сверхурочный 
вызов
реанимацию 
вызвала
да открыла им узкий 
выход

те выдали  пару 
инъекций
семь тысяч в грудную 
клетку
и запись на карточке 
пыльной
про явную склонность 
к бегству

тихо в сторону 
отошла
стала невидима 
в зеркале
делает вид что 
ушла
хочет чтоб в это 
и верили

грызть
кость
в полный
рост
под
хи-хи
брызжет
мозг
визгом
рык
из
зубов
кормя
чахлых
клопов
что в
засос
хлещут
кровь
из горлА
битых
злоб

изысканное чванство
храни в своей груди
и вскармливай таких же
изысканных как ты

гложет
боль
твою
страсть
обид

может?
может!

бросил кость и наблюдаю
за спесивой шакалов стаей -
ведь кость мозговая

Я хохотал схватившись за живот,
Коленом утирая слезы с глаз...
Мельком лишь в зеркало взглянув -
Себя я не увидел, а увидел... Вас.

у меня есть топор обожаемый
с тайным именем Нуичто
все слова твои звукообразы
и презрительное "зато"
изрубит в крошку мелкую
мой любимый топор Нуичто

бросаю камни в озеро
расходятся круги
бумажные кораблики
а может корабли
плывут к другому берегу
не оставляя след
а я смеюсь от радости
что их со мною нет

тут тишина 
ветер гоняет облака снаружи
тут никто никому не нужен
тут тишина

грязными лапами 
сжимая до хруста
стакан одноразовый
наполненный водкой
подносят к гниющим
губам

загрызая приятным
словом честночным.
стакан улетает
ненужным трофеем
врезаясь в заблеванный
пол

по умолчанию

хуже
лучше

я буду шлепать по лужам
босыми ногами пиная солнце
смотреть в завитрины
и выбивать винтражные стекла

лучше
хуже

смотреть как строят высотки
как их обживают лучшие крысы
накачанные дофамином
аэростаты парят над солнцем

плевать

буду 
жить 
по диагонали

мать приковала детей дыроколом к себе
мать лучше знает расценки своей-же любви
мать обожает холодную водку и вялый цветок
а так же команды "лежать" и "скорей принеси"

мать подмешала в еду яд для крыс
мать с нетерпением ждет когда окочурится муж
мать переделает все и устроит фашизм
мать всем покажет как можно было её не любить