Мальчик выбежал на утес, нависавший над водой. Там, далеко в бурном море, плавал серебристый тюлень, огромный и косматый. У него была боль­шая голова, желтые глаза, а усы свисали на грудь.

— Ууууурууууук!

Мальчик кубарем скатился с обрыва и в самом низу наткнулся на камень — нет, на сверток, — который выпал из расселины в камне. Волосы хлестали мальчика по лицу, как тысячи ледяных поводьев.

— Ууууууруууууук!

Мальчик судорожно развернул сверток и встряхнул его — то была тюленья шкура его матери. Уловив знакомый запах, он прижал шкуру к лицу, вдох­нул — и душа его встрепенулась, как внезапный порыв летнего ветра.

Урук вскрикнул от боли и радости и снова поднес шкуру к лицу — и снова материнская душа коснулась его души. Он снова вскрикнул, наполненный бесконечной любовью своей матери.

А далеко в море старый серебристый тюлень медленно ушел под воду.

Мальчик вскарабкался на крутой берег и побежал к дому, тюленья шкура летела за ним, развеваясь по ветру. Он ворвался в дом и попал в объятия матери. Она прижала к груди его и свою шкуру и закрыла глаза, радуясь, что оба целы и невредимы.

Потом стала натягивать на себя шкуру.

— Нет, мама, не надо! — закричал мальчик.

Она подхватила его, зажала под мышкой и, прихрамывая, побежала к реву­щему морю.

— Нет, мама, не уходи! Не оставляй меня! — плакал Урук.

Было видно, что она хочет остаться с сыном, жаждет этого всем сердцем, но что-то властно звало ее к себе—это что-то было старше ее, старше его, старше, чем время.

— Нет, мама, нет, нет, нет! — надрывался мальчик.

Она взглянула на него глазами, полными беспредельной любви. Потом взяла его лицо в ладони и вдохнула ему в легкие ароматный воз

дух: раз, другой, третий. Держа его под мышкой, как ценную ношу, она нырнула в море и стала опускаться все глубже, глубже и глубже. Женщина-тюлениха и ее сын свободно дышали под водой.

Они быстро погружались в пучину и скоро оказались в подводной бухте, где жили тюлени. Там разные морские звери пировали, пели и плясали, вели беседы, а большой серебристый тюлень, который звал Урука из ночного моря, обнял мальчика и назвал его внуком.

— Как тебе жилось там, наверху, дочка? — спросил серебристый тюлень-ве­ликан.

Женщина-тюлениха отвела взгляд и сказала:

— Я обидела человека... который отдал все ради меня. Но я не могу к нему вернуться, потому что тогда я стану пленницей.

— А мальчик, мой внук? — спросил старый тюлень, и голос его дрогнул от гордости.

— Он должен вернуться, отец. Он не может здесь оставаться. Ему еще не пришло время жить здесь, с нами. — Она заплакала, а вслед за ней заплакали и старый тюлень с мальчиком.

Прошло несколько дней и ночей, а если точнее, семь, и волосы и глаза женщины-тюленихи заблестели, как прежде. Кожа снова стала смуглой и глад­кой, зрение острым, тело полным, поступь легкой. Но вот настало время мальчику возвращаться на сушу. В ту ночь старый тюлень-дед и прекрасная тюлениха-мать отправились в путь, держа между собой мальчика. Они плыли назад, все выше и выше, в верхний мир. Там они ласково вынесли Урука на залитый лунным светом берег.

— Я всегда буду с тобой, — заверила мальчика мать. — Только притронься к тому, чего касались мои руки: к палочкам для добывания огня, к моему улу, ножу, к выдрам и тюленям, которых я вырезала из камня, и я дохну на тебя ветром, чтобы ты мог петь свои песни.

Старый серебристый тюлень и его дочь долго целовали мальчика. Наконец, с трудом оторвавшись от него, они отплыли от берега и, бросив на него последний взгляд, исчезли под водой. А Урук остался. Потому что его время еще не настало.

Годы шли, он вырос, научился петь, играть на бубне и рассказывать сказки. Говорят, что всем этим он обязан тому, что в детстве великие духи тюленей уносили его в море. До сих пор сквозь серый утренний туман иногда можно увидеть, как он, привязав свой каяк, опускается на колени на скалистом ост­ровке в море и разговаривает с тюленихой,  которая часто подплывает к берегу. Хотя многие на нее охотились, и не раз, но ничего из этого не вышло. Ее называют Танкигкак, светлая, священная. Рассказывают, что, хоть она и тюле­ниха, глаза у нее человеческие — в них светится мудрость, любовь и дикая душа.

Источник

http://zdrava2015.net.ua/klarissa-pinkola-estes-skazkoterapiya/