Эту породу мужчин не так давно обнаружили в США. Мужики оказались какие-то нетипичные. В отличие от обычного рядового мужчины, который ботинки различает только по цвету, носки опознает по запаху, а косметику по цене, метросексуал блестяще ориентируется в модных тенденциях, в забеге по магазинам обставит любую дамочку, а мир модных дизайнеров — его родная стихия. Единственное его отличие от мужчины-гея — нормальная сексуальная ориентация (но может же у человека быть какой-то недостаток).
    Говорят, все началось с Дэвида Боуи. На пике эстрадной славы он выпустил новую программу «Зигги Стардаст и пауки с Марса». В театрализованном шоу мужественный и суровый Дэвид Боуи создавал образ человека, который упал на Землю. Упал неизвестно откуда. И поэтому, очевидно, сильно ударился головой. Во всяком случае, мужественность и суровость «Зигги Стардаста» развеялись в несколько дней, и он превратился в воздушное, изнеженное существо, этакого белого герцога. Скорее всего, под впечатлением от большого искусства Боуи надел платье и комбинацию Курт Кобейн. Затем футболист Дэвид Бэкхем вкупе с сандалиями и педикюром в черных тонах подвел глаза и накрасил губы. Так началась эпидемия. Эпидемия вещь заразная — появились последователи.
    Парадокс заключался в том, что на все эти метаморфозы повелись женщины. Они стали искать с метросексуалами интимной близости. Правда, стали ее искать и мужчины.
    Кто-то вспомнил, что рождение такого экстравагантного стиля еще в 1994 г. предсказал журналист Марк Симпсон. Потом свое слово сказала героиня культового сериала «Секс в большом городе», которую эксцентрично играла Сара Джессика Паркер. Она первая заговорила о новой породе мужчин-натуралов, возникшей на Манхэттене на волне тяги к моде, экзотической кухне и антиквариату. Раньше покупать для супруга дезодоранты и терпимое нижнее белье приходилось его жене. Зато супруг-метросексуал эти заботы брал на себя — он не только заботился о собственной персоне, он легко ориентировался в «женских отделах» супермаркетов, безошибочно выбирал для своей половины подходящий лифчик, и как никто знал, какой лак для волос стои†т, как Эмпайр Стейт Билдинг. И что особенно важно, он любил возиться на кухне и готовить. У жен появилась возможность «поиграться в бизнес-леди», и не торчать часами у плиты.
    Психологи, правда, считают, что именно женщины стали причиной появления метросексуалов. Во всем виноваты феминистки. А что, в течение всего ХХ века женщины так рьяно рвались подражать мужчинам, что тем захотелось заглянуть в женское зазеркалье, исследовать, чем собственно мужчина отличается от сидящего рядом с ним существа хоть и противоположного пола, но в брюках и дымящего сигаретой, как четыре трубы «Титаника». Женщины стали походить на мужчин, и у мужчин логично родилась мысль: не настала ли их очередь подражать женщинам.
    Это очень заинтересовало производителей косметики и других утонченных вещей. Популярный одно время имидж мужчины-мачо, этакого самца, пахнущего потом, сильно подрывал коммерцию — ведь по†том получалось пахнуть без всяких дезодорантов, то бишь бесплатно.
    Это все 10 лет назад и предсказал Марк Симпсон, но остальные масс-медиа такой поворот событий на 180° проспали. Спохватились в 2002 г., когда метросексуал уже из пугала стал типичным явлением.
    Кстати, о типичном и пугающем. Пусть тот, кто впервые знакомится с явлением метросексуальности, не отгоняет от себя чертиков, дескать, тьфу-тьфу, что-то очень знакомая напасть. Поистине: новое — это хорошо забытое старое. О, тоскливые школьные уроки литературы: храп с последней парты и вдруг оживление в классе — на Невский выходит картинно неповторимый Евгений Онегин, «как денди лондонский одет». Jach-a-dandy, щеголь и модник. А началось все, между прочим, с англичанина Джорджа Брайана Браммеля. Уже в нежном возрасте Браммель во главу угла поставил прикид. Вскоре он поступил в драгунский полк, которым командовал будущий король Георг ІV, тоже «нечуждый холодной небрежности». Простим королю, что Браммеля «за прибамбасы полюбил он, а тот его за состраданье к ним» (почти Шекспир).
    Прибамбасы были самые аристократические. Например, на любом балу Браммель проводил лишь несколько минут, выносил свой язвительный приговор собравшимся и исчезал. Недаром в кодексе дендизма было предписано: «Оставайтесь в свете только пока не произвели впечатление, но лишь оно достигнуто, удаляйтесь». Такой дендизм вызывал восхищение гостей, а особенно хозяев бала: уйти без халявного фуршета — это верх благородства.
    Но мы говорили о внешних признаках дендизма, они заслуживают особых слов. В одежде денди предписывалось «преступить порог дерзости». Легко сказать «преступить»! Чем? Тут портные помочь не могли! Но «порог дерзости» денди изобрели самолично: прежде, чем надеть фрак, его надлежало протереть так, чтобы он стал почти кружевом или облаком. Ходить в облаке, как боги, это было стильно. «Облачный эффект» достигался просто: куском битого стекла изрезать фрак — вот вам и стопроцентный дендизм.
    Дендизм быстро перекочевал на русскую почву. Еще в Одессе А. С. Пушкин негодовал на М. С. Воронцова, когда тот шугал чиновников своей канцелярии за дендизм. За это наместнику края был приклеен ярлык «вандал, придворный хам и мелкий эгоист».
    Но в Одессе, удаленной от блеска и лоска Петербурга, дендизм получался какой-то провинциальный, местечковый. А вот в Петербурге, где жил Онегин, размах был уже иной. Основными покупателями туалетных столиков и туалетных принадлежностей были мужчины. Утро щеголь начинал у зеркала: персональный парикмахер румянил, сурьмил, подвивал, маникюрил. 20—30 баночек и скляночек на туалетном столике мужчины были нормой. Все из Парижа, все манифик!
    Как любили говаривать классики марксизма-ленинизма: «Вы хотите знать три источника и три составные части дендизма? Будьте любезны:
    1) переизбыток материальных средств;
    2) избыток свободного времени;
    3) великосветская тусовка».
    Так ведь и метросексуализм породило все вышеперечисленное. А поскольку мы, выросшие на украинской почве, в последнее время упорно копируем Запад, не иначе скоро метросексуалы буйно произрастут и у нас. Нет, конечно, мужчина без грязных ногтей, торчащих из носа волос и одетый «со вкусом» (когда по его одежде видно, чем он сегодня со вкусом пообедал) — это почти супер-пупер, и женщины томно издают стон любви «Вау!». Своими алыми устами они даже поют гимн метросексуалу, потому что давно и точно подмечено, что женщины и священники на стороне слабого.
    Но, мужчины, будьте осторожны! Выше мы уже обращались к авторитету психологов, и снова они подтвердят, что миром давно правит принцип «от противного». Да, ухоженные мужчины вызывают уважение, но слишком ухоженные — желание их испачкать, плюнуть, нарушить «божественную чистоту», а потом в сердцах воскликнуть: «Ладно, метросексуал, поигрался и будет, возвращайся снова в сексуалы! Сними уже экстерьер и стань мужиком». Так что, мачо, не все потеряно. Еще очень большой вопрос: станет ли метросексуализм светлым будущим всего человечества?