К первой смене места работы Игоря подтолкнул очередной приезд дяди. Отец недолюбливал его и нелюбовь эта имела весьма глубокие идеологические корни. Иногда вежливо-натянутый тон бесед переходил в спор на повышенных тонах. Тогда дядя Коля наступил на какой-то особо любимый папин мозоль отца и целый вечер два взрослых мужчины выясняли отношения. Мать не вмешивалась. Они обсуждали что-то, что случилось еще до того, как Игорь пошел в младшую группу в детском садике. Многие детали так и остались за гранью его понимания, но несколько главных моментов Игорь уловил.



Тогда он решил, что через двадцать лет лучше быть в ситуации дяди Коли, чем отца и стал искать работу. Через неделю он нашел новое место. Казалось, судьба сама дала ему этот шанс. Вновь образованная компания искала специалиста, готового возглавить направление. Решение он принимал быстро, чем вызвал еще один скандал. Отец считал, что в его компании сыну лучше посидеть еще года три-четыре и уже потом искать чего-то большего. Мать его поддерживала. Дяди не было в тот раз в городе и его мнение он узнал намного позже, когда через семь месяцев первая попытка изменить жизнь завершилась заурядным увольнением.
«Принято решение о вашем увольнении». Фраза, которая припаяла его к креслу в кабинете директора и отозвалась легким головокружением.

«Через это надо пройти». Простые слова. Понимай как хочешь. Дядя ни в чем не убеждал, не успокаивал и не пытался поставить на путь истинный. Он грустно улыбнулся и уехал на своем большом «Ирокезе» утюжить европейские автобаны.
За следующие три года Игорь сменил четыре компании.

***

Серебристая плоскость рекламного щита вспучилась темно-синими кругами волн. Как-будто кто-то, с той стороны кинул в нее камнем. Вместо статичной рекламы новых лезвий Gillette, поверхность рвется контуром мерседесовского логотипа. Еще мгновение и логотип уменьшается в размерах, становится деталью на корпусе, едущего прямо на пешехода, внедорожника. Жаркая желтая пустыня, по которой едет "мерседес" выглядит нелепым пятном посреди серо-черного проспекта. Прорыв "той стороны", нереального мира, связанного из миллиардов электромагнитных пучков. Прямая трансляция из Сайберглоба. Рекламный кластер Mersedes пропадает в тот момент, когда он проходит под плоским щитом. Сайберглоб, Кибернетический Глобус, виртуальное пространство, пробивающееся в реал через миллионы плазменных экранов и терминалов, среди которых оставшийся за спиной рекламный щит – как одна из звезд в поясе Млечного Пути. Стеклянные окна мониторов – это видимая часть механики Сайберглоба, интуитивно понятный среднестатистическому пользователю интерфейс. Она видима и знакома всем. Эти декорации поддерживает сложный каркас из миллионов камер полного волнового спектра, геостационарных спутников, подводных и подземных кабелей разной толщины, вычислительных мощностей, распределенных по миру в последовательности, понимание которой доступно только системотехникам Холма.
Часть потока данных, циркулирующего по этим кабелям и невидимым линиям спутниковой связи, является отражением планеты Земля, полностью воспроизводя реальность в динамически изменяющихся деталях кибернетической копии. Эти данные составляют Первую Зону Сайберглоба, или Рефлект. Под графикой Рефлекта скрываются тысячи информационных слоев, которые формируются Хостхольмской Платформой, главным вычислительным центром Кибернетического Глобуса. Гигантская мельница перемалывает Первичный Поток Реальности, поставляемых миллионами камер полного спектра, датчиками Фримена и другими типами сенсоров. превращая его в так называемый дайс, слоеный пирог из семантических плоскостей, упакованный в графическую оболочку Real Earth – II.
Если верить статистике примерно два миллиарда зарегистрированных физических пользователей Сайберглоба каждый день используют операционную систему Decada в течении трех часов пятнадцати минут. В самом верху этого статотчета можно найти строчку о тех, чье суммарное время пребывания в сети составляет больше пятнадцати часов в сутки. Таких менее половины процента от общего числа пользователей. Они сетевые профессионалы. В этом длинном списке датамайнеры занимают одно из первых мест. Их работа – искать информацию и делать из нее новые смыслы.
Игорь один из них.
Рекламный щит остается позади. Он идет к следующему перекрестку, где стоят несколько такси.

***

На последнее место работы Игорь устроился в конце лета. Фирма входила в состав крупного строительного холдинга и занималась вопросами поставок оборудования на объекты строительства. Пройдя через шесть интервью, в том числе и с президентом, Игорь стал начальником отдела комплектации. Поиск поставщиков, анализ условий контрактов, аналитика по рынкам и подготовка первых этапов переговоров. Приличная зарплата и социальный пакет среднего объема. Вполне достойное место по сравнению с теми «лавками», в которых ему приходилось работать до этого. Работа ему нравилась, в коллективе было много молодежи, офис располагался в одном из престижных бизнес-центров города, до которого он добирался за полчаса. Три года мыканий завершились весьма удачно. Жизнь входила в новый ритм.
За четыре месяца он сумел проявить себя не только на основном рабочем месте В предыдущих компаниях ему приходилось быть универсалом. Поэтому к нему часто обращались ребята из соседних отделов за различными консультациями. Иногда они вместе пили пиво в каком-нибудь недорогом ресторане недалеко от офиса.
В ту пятницу Игорь, Влад Смирнов и Петя Балабуев завалились в кафе поужинать и выпить по бокалу темного «Черниговского». На третьей кружке Влада, начальника сисадминов, развезло, и он поделился своими тревогами с коллегами. Последние отчеты по внутреннему траффику в локальной сети содержали какие-то пакеты, которые Влад идентифицировал как результат работы spy-hard-ware. Событие было из ряда вон выходящим и Влад не знал как выпутаться из ситуации. С одной стороны он должен был доложить о происшедшем, с другой – он не знал, что это такое. После четвертой бутылки пива он размяк до того, что перекачал протоколы на наладонник Игоря, чтобы тот смог посмотреть и проанализировать их.
А в субботу к матери в гости приехал дядя Коля. Как всегда насквозь веселый. Игорь рассказал ему о новом месте работы, на что в ответ получил несколько ироничных замечаний. Уходя из дома родителей, Игорь в двух словах рассказал о проблеме, которая возникла в локальной сети. На следующий день дядя пообещал приехать и посмотреть в чем дело.
Вечером он сидел на кухне у Игоря и внимательно просматривал протоколы на лэп-топе. Приготовленный ужин стыл на столе, о котором дядя забыл, после того, как увидел строчки кода. Он удалился к себе, так и не поужинав.
Утром дядя вынес краткий вердикт.
«Это джем-тестер».

***

Игорь подходит к одному из припаркованных таксомоторов, открывает дверь, называет адрес и, не дожидаясь ответа, садится на заднее сидение. Ответом на недовольную реплику водителя служит новая хрустящая двадцатка. Это в два раза больше того, что может получить таксист за такой рейс в это время. Чуть подобрев, он бросает пару реплик, завязывая ни к чему не обязывающий разговор.
Машина едет под мостом, заворачивая по длинной дуге направо, и выходит на широкий проспект. По асфальту идут разводы - ветер растаскивает волны снега, прибивая их к обочинам. Прохожих заметно меньше. Машина несется мимо пустынных улиц, освещаемая фонарями, объемной рекламой и цветными витринами магазинов. Говорит в основном водитель. Молодой парень, которого дома ждет жена и двухлетний сын. Грубоватый суржик выдает в нем жителя "спального района" во втором поколении. Целый день за баранкой, вечером ужин, потом возня с плачущим ребенком, немного телевизора и супружеского долга перед сном. На выходных вечные хлопоты по дому, в котором нужно сделать что-то новое или отремонтировать уже успевшее поломаться. Частые посиделки с друзьями и их женами в формате вялого застолья с плохой водкой и салатом «оливье». И так неделя за неделей.
Машина, покрутившись по многоярусной развязке, выходит на эстакаду. Длинная прямая дорога, поднятая над промышленной зоной. Где-то там река и над ней мост. Серая громада "быка" упирается в низкую облачность и только габаритные огни очерчивают в темноте контуры стометровой бетонной башни. Тугие стальные тросы параллельными прямыми уходят наверх, соединяя полотно моста с "быком" где-то на невидимой за пургой высоте. Серый бетон и сталь проносятся за то стороной автомобильного стекла. Ни свернуть, ни повернуть обратно, только вперед.


***

«Это джем-тестер».
«Что? Причем тут варенье?»
«Варенье тут не причем. Джем-тестер это искусственный интеллект, главная функция которого проверять надежность технической или информационной системы, от английского to jam. Английский подтяни. Обычно такую программу запускают в кластер цифровой копии сложного объекта, например самолета, где она выявляет сочетания отказов подсистем, приводящих к катастрофе».
«А что этот джем-тестер делает в нашей локальной сети?»
«Скорее всего - подрывает устои вашей компании. Джем-тестер может работать не только как пассивный тестировщик, но и как активный агент, который приводит к аварийной или катастрофической ситуации. Анализируя сочетания отказов, вводя коррективы на информационные потоки и генерируя ошибки в контурах управления систем. В атакующем режиме джем-тестер работает неделями, подтачивая систему изнутри и, в конце концов наносит ряд решающих ударов. Со стороны все может выглядеть как вполне естественный ход событий».
«Это что вроде вируса?»
«Нет. Вирус это грубое оружие оперативников. Разовая атака, приводящая к временному параличу. Джем-тестер это инструмент стратегов, цель которых полное уничтожение структуры. Вы кому-то очень сильно насолили».
Возможно, тогда Игорь и совершил первую ошибку, решив проинформировать о случившемся лично президента компании. Вопросы безопасности были вне его компетенции, но он решил пойти через голову начальника охраны и добился встречи с президентом напрямую.
Разговор с президентом получился коротким и деловым. Дядя Коля умел быть убедительным и президент обеспокоился не на шутку. Они получили карт-бланш на обследование офиса.

***

«Не упустите свой шанс! Скидки до 80%!». Ярко-желтая объемная голопроекция рекламирует грядущую рождественскую распродажу роботов-уборщиков, в просторечье называемых «тумбочками». Новая линейка высокопроизводительных «тумбочек» выбрасывается на рынок старым добрым Hoover’ом. Игорь запахивает куртку и, огибая маршрутки, ставшие на отстой, идет в сторону дома. Он мог проехать до самого парадного, но водитель прозевал съезд с проспекта, и ему не хотелось ввязываться в перебранку с этим парнем.
Из подземного перехода хлынул поток. Один из поздних поездов выгрузил очередную партию спешащих попасть домой. Игорь шел за тремя молодыми людьми, пивших пиво и куривших на ходу.
Подземный переход выводит его на пятачок, где размещается сразу четыре центра общественной жизни - продуктовый супермаркет, многофункциональный развлекательный центр, «Макдональдс» и небольшая церковь. С точки зрения удобства иметь все сервисы в одном месте удобно, с другой - здания представляют собой проявления разных корпоративных культур, собравшихся в этом месте исключительно из-за маркетинговой ценности участка земли. Здания посажены так близко, что воспринимаются как единое целое, если бы не разница в отделке фасадов. Над каждым крутятся свои неоновые рекламы, призывающие, по сути, к одному – «ешь!». Только над слабо освещенным силуэтом церкви неярко горит православный крест. Вся остальная площадь сочно освещается огнями заведений, в которых, несмотря на поздний час, хватает народу. Яркие огни и объемные образы сочатся изо всех возможных щелей, отталкивали темноту снежного декабрьского вечера. Иллюзорный колпак на несколько минут заставляет забыть проходящего мимо о том, что творится за прозрачными стенами из мгновенно меняющихся образов.
Он проходит по узкому "коридору" между торговым центром и супермаркетом, который продувается вечным сквозняком и выбирается наружу из торгового квартала. Бледные плоскости жилых домов монотонно расчерчены трассерами окон. Беспорядочные фасады из балконов, которые каждый стеклил как хотел, сейчас не видны, остались только эти пунктиры, прерывающиеся темнотой окон пустых квартир.
Бетонка, выложенная между забором школы и огороженным пустырем, на котором уже полгода собираются что-то строить, выводит Игоря к блоку домов, в одном из которых он живет.

***

«Он где-то здесь. Обычно его ставят прямо на кабелях локальной сети. На независимом носителе с F-конвертером. С него он заходит в сеть, минуя обычные порты и точки входа-выхода в локальную сеть. Резидентно висит на каком-либо не слишком подконтрольном компе и делает свою работу. Данные наружу отсылает редко, только на последних этапах работы. Работает ночью. Отследить его можно по слабым электромагнитным импульсам и возрастанию внутреннего траффика сети, когда он начинает перераспределять себя по носителям. Основное время работы – день, когда работают большинство терминалов и есть потоки данных в которых можно затеряться. Но ловить мы его будем ночью».
«Почему?»
«Хотя бы потому, что мое появление в офисе может спугнуть инсайдера, который прицепил этого «жука».
Постоянной «живой» охраны в офисе не было. Для централизованной охраны бизнес-центра, в котором располагался офис придумали легенду о том, что проводится тестирование нового корпоративного кластера и нужны свободные вычислительные мощности. Президент поговорил об этом лично с начальником охраны всего здания. Игорь взял как бы отпуск и появлялся в офисе только в начале десятого, когда последние работоголики уходили домой. Дядя Коля приходил чуть позже, после того, как получал сигнал от Игоря, о том, что все чисто.
Они обосновались в кабинете Игоря, небольшой уютной комнате, выгодно отличавшейся месторасположением. Будучи небольшим начальником, Игорь имел право на кабинет, который отделялся от общего зала стеклянной стеной с жалюзями. Общий зал, почти шестьсот квадратов, разбитый невысокими стенками на стандартные кубики. Шестьдесят рабочих мест. Носитель с джем-тестером мог сидеть на любом из кабелей соединявших все воедино.
«Стойло».
Дядя Коля стоял у стеклянной стенки с чашкой горячего дымящегося кофе, раздвинув в стороны горизонтальные жалюзи. Он смешно раскачивался на каблуках, при этом чашка с кофе оставалась неподвижной. Эта привычка раскачиваться, шмыгание носом в некомфортных для него ситуациях с одновременным подтягиванием штанов. "Фирменные" движения, неизменно вызывавшие из памяти Игоря картины детства, того времени, когда они вместе с дядей развлекались с конструктором Lego.
Он быстро двигался и быстро говорил. Иногда он говорил резко. Для человека плохо знавшего его эта манера могла показаться агрессивной. Но в жизни Игоря не было человека более корректного чем он. Несмотря на долгие годы, проведенные в частном бизнесе, он сумел сохранить какую-то почти архаичную интеллигентность, в отличие от очень многих своих сверстников, у которых она заменилась на «правила делового этикета».
«Стойло».
Игорь промолчал. Какое дядя Коля мог дать определение его кабинету он знал и так. Также как и иерархическую классификацию, которой дядя пользовался, определяя людей, работающих в бизнесе. Игорь слышал ее несколько раз и она была настолько проста, что он запомнил ее почти сразу.
«Люди делятся на хозяев и наемников. Между ними – дистанция огромного размера, потому как первые имеют собственность, работающую за них, а вторые ее не имеют. В лучшем случае у них выплачены все долгосрочные долги и зарплаты хватает на то, чтобы позволить их детям получать пристойное образование. Из этого следует правило первое: «никогда не дружи в хозяином». Наемники делятся на тех, кто работает головой и тех, кто работает всеми остальными частями тела – языком, "пятой точкой", гениталиями и локтями. Первые живут за счет своей квалификации и репутации. У вторых все проще, главное понять, перед кем прогибаться, а кого надо прокидывать при первой возможности».
С хозяевами было немного сложнее. Дядя Коля выделял три категории. Первую он называл «карасями» или «планктоном», в зависимости от того какую пищевую цепь он брал для аналогии. К ним принадлежали хозяева малых и средних компаний. Ко второй, «акулам», относились владельцы национальных и транснациональных компаний, для которых «караси» служили кормом - источниками активов, маркетинговых концепций, технологий и, конечно же, кадров. Третья категория, «киты», была самой малочисленной, но и самой серьезной в его классификации.
«Чаще их называют плей-мейкерами, людьми, которые, собственно, и создали правила этой игры. Они – основа того мирового порядка, который существует. Чаще всего это очень крупные транснационалы, «старые» деньги, династии, которым по триста лет, выскочки типа Гейтса, финансовые структуры подконтрольные мировым церквям. Они делают рынок, выбирая куда гнать косяки «карасей» или кого из «акул» сегодня жрать на завтрак. Они вне системы, поскольку являются ее фундаментом. Если и есть мировой заговор, то придумали его они».
Мировой заговор.
Масоны-тамплиеры-спецслужбы-комитет-300. Эти лекции Игорь слушал не раз. Тогда его интересовало другое. Он ничего не знал о джем-тестерах и ему хотелось восполнить пробел в своем образовании.
«Так это что, что типа боевого софта?»
«Как одна из функций».
«Я ничего не слышал о них».
«Это не офисный пакет, чтобы о нем все знали. Вообще-то джем-тестеры используют узкие профессионалы, у которых есть соответствующая лицензия. Ее не так легко получить. Насколько я помню список зарегистрированных пользователей, которые имеют лицензию на пользование не больше пяти тысяч по всему миру. Причем большинство из них имеют порезанные права. Полный цикл тестов могут проводить не более сотни из этих людей».
«Отчего такие строгости?»
«Джем-тестеры изначально создавались системотехниками Холма при проработке общей концепции Кибернетического Глобуса. Серия «протогон» были первыми «эй-ай», запущенными в среде Си-Джея. Демиурги виртуальности. Они просчитали архитектуру и основные принципы, на которых строилась надежность всей системы. Полученные ими результаты использовались для корректировки концепции вплоть до первого запуска Си-Джея. Анализ катастрофических и аварийных ситуаций в масштабе Зон и континентальных сегментов сети. Также джем-тестеры выдали список программного обеспечения и сочетания различных программных продуктов, использование которых необходимо взять под жесткий контроль или запретить вообще. Первыми в списке были они сами».
«Протогон? Странное название… Что-то из древнегреческой мифологии?»
«Да. Одно из первых божеств, рожденных хаосом и создавшее этот мир. Все остальные серии джем-тестеров тоже имели названия, заимствованные у древних греков. В этом есть свой смысл, виртуальность это новый мир, созданный человеком, который является его безусловным Творцом. Джем-тестеры и другие программы, формировавшие архитектуру и законы Си-Джея – младшие божества. В виртуальности они могут все и даже влиять на реальность через контуры управления объектами. выпустили еще несколько поколений джемов, которые используют до сих пор, но главным образом национальные службы сетевой безопасности, техники Холма и люди из того списка, о котором я уже говорил».
«Но ведь тестирование надежности – это плановая фаза в доведении любого продукта».
«Разрешено только тестирование виртуальных объектов, рефлектов. Таких программных пакетов сотни. Джем-тестеры способны напрямую влиять на реальные объекты. Теперь понял?».
«Теперь - да. Только вот как такой эй-ай попал к нам в офис?»
«Хороший вопрос. Скорее всего это «олимпиец», одна из серий второго поколения. Их исходники когда-то были похищены и киберы Холма до сих пор ведут поиски, как похитителей, так и самих «эй-ай». Стоимость «олимпийца» на черном рынке миллионов пять-семь евро, так что взялись за вас всерьез».

***

Дверная ручка ощутимо шатается, надо менять замок, а с ним, скорее всего и всю дверь. Свет из внешнего коридора освещает прихожую ровно настолько, чтобы не промахнуться по выключателю лампы. Беспорядок в квартире близок к тому порогу, после которого стоит убить пару часов на то, чтобы поставит все на свои места. Вечная проблема. Принцип ограниченного хаоса в действии. "Миграция вещей по квартире условно одинокого холостяка". Когда-то он даже написал статью в глянцевое издание для мужчин, проведя параллель между теорией хаоса и бытовой неустроенностью неженатого мужчины.
Игорь стягивает ботинки, куртку и идет к ванной комнате
Щелчок выключателя. Свет в ванной загорается с задержкой в несколько секунд.. Зеркальная стенка шкафчика, висящего над умывальником отражает лицо мужчины далеко за тридцать. Длинный овал лица, острый подбородок уже успевший зарасти щетиной, глубоко посаженные карие глаза. Он подумывал о том, что неплохо бы отпустить бороду, но седины в щетине намного больше, чем в короткой стрижке. В некоторых случаях выгодно выглядеть моложе.
Он не спеша моет руки и проходит в гостиную, одновременно являющуюся его рабочим кабинетом. Он редко принимает гостей в доме, предпочитая рестораны и клубы, а те барышни, время от времени ночующие здесь, не заходят дальше спальни.
Весь угол у окна занимает система Three Eyes. Двухпроцессорная платформа с выводом сигнала по трем независимым каналам. Три монитора обеспечивают обзор всех текущих процессов. Это его "башня из слоновой кости", его диспетчерский пункт, откуда он подрубается к информационным слоям Сайберглоба.
…Твердая частица падает в переохлажденную и очищенную от примесей дистиллированную воду. Прозрачная жидкость мгновенно структурируется вокруг частицы, беря ее за точку отсчета для кристаллической решетки. Жидкость становится льдом. Когда он работает в сети, то становится этой точкой отсчета, началом смысловых координат в хаотичных потоках данных, каждый день прокачиваемых через Хостхольмскую Платформу и несколько сотен менее значимых "опорных" мощностей Кибернетического Глобуса. Техники Холма говорят, что Сайберглоб был создан, чтобы предотвратить дальнейшее сползание Интернета в хаос. Это правда только отчасти. Для большинства пользователей упорядоченность Сайберглоба весьма условна и чтобы не потеряться в этом лабиринте они нанимают таких как он.
CG-серферы, гейткиперы, макромиксеры, датамайнеры, бурильщики, диггеры. Их называют по-разному, при этом иногда путая их корпоративную принадлежность. На его памяти четыре человека назвали его гейткипером и ему пришлось объяснить разницу между работниками корпорации GK и вольнонаемными датамайнерами.
Сегодня он не будет работать. Сегодня выходной и он не будет создавать новые смыслы и разрушать старые.
Игорь берет пульт управления откидывается на диване и включает большой экран. «Обруч» лежит тут же, на диване. NeuroCrown-III от Sony. В свое время он так и не рискнул сделать себе операцию по вживлению нейроинтерфейса и как выяснилось, поступил правильно. Запатентованная Sony еще в начале века технология передачи информации в мозг с помощью ультразвука вышла на массовый рынок. Среди профессиональных CG-серферов подобные устройства вызывали едкие насмешки, но скорее всего им просто было жаль потраченных на операцию денег. «Обруч» обеспечивал практически те же самые функции, что и интерфейс коаксиального кабеля..
Игорь крутит «обруч» в руках и решает, что сегодня вряд ли ему стоит погружаться настолько глубоко. Он вызывает клавиатуру и запускает программу бота-поисковика, лучшего из своей обоймы. Ключевые слова: «дельфиец», «джем-тестер», «Грач».
Пусто, как всегда пусто. Мелькает информация, которую Игорь знает наизусть. Ничего нового, ничего указывающего на реальное имя создателя одной из самых значимых серий артефактов кибер-арта последнего десятилетия. Грач вычистил из Си-Джея все, что касалось его. Реальное имя, истории его компаний на рынке, сводки оперативок киберполиции касательно облав на Магистрали… Все. Скорее всего ему удалось уничтожить даже то, что находилось в закрытых депозитариях информации. Из них иногда течет и если бы там что-то еще находилось, то за прошедшее время инфа обязательно оказалась в пределах открытых сегментов Си-Джея. Серьезная работа. Почти невозможная. Но он был лучшим в своем классе и работал с лучшими. Гринджер, Мастер Бо, Эрика Мортон, Фэтч, Маленький Вождь – эти и еще с два десятка других ребят знали его еще до того, как он создал «дельфийцев». Зачистку информационных следов могла провести команда симулякров, с ними он тоже был связан. Если кто-то что-то еще знал о нем, то только они. Но они принадлежали к высшему дивизиону Магистрали и молчание про тех, кто «ушел в тень» являлось одним из неписанных кодексов мобильной сети.
Игорь меняет задачу. Остается одно ключевое слово.
Протогон.

***

Ночные дежурства длились уже пятые сутки. Первые два дня Игорь привыкал к новому режиму. Дядя Коля шутил, что это похоже на состояние после длительного перелета, когда разом перескакиваешь через шесть-семь часовых поясов.
На третьи сутки Игорю даже стало нравится это спонтанное «дежурство». Непривычно тихий и темный офис, обычно вызывавший подсознательную тревогу и желание спрятаться в своем застекленном кабинете. Сейчас жалюзи были полностью открыты и темная тишина за ними умиротворяла. «Каждый день бы так».
Они много говорили тогда. Делать все равно было нечего, всплески активности джем-тестера позволяли им каждый раз сужать область поиска, но сукин сын выходил и возвращался в совю нору только два раза на сутки. По подсчетам дяди они окончательное обнаружение реально только через два-три дня.
Расслабленно откинувшись в кресле, дядя Коля держал в руке вечную чашку с остывшим кофе. Свитер с высоким воротом, джинсы, ботинки на толстой подошве. Он больше походил на программиста, который сутками не вылазит из своего подвала с системными серверами, чем на эксперта по безопасности. Костюмы и тем более галстуки, дядя Коля не любил. Как и все, что связано с «имиджем».
На этой почве у отца и дяди часто случались споры, когда бурные, когда нет.
С точки зрения отца дядя Коля являл пример классического неудачника. Дважды разведенный, без постоянной женщины, работы и дома, разорившийся бизнесмен, никаких работающих активов. В свое время из-за бизнеса и необходимости зарабатывать деньги он бросил научную работу и увлечение литературой. Говорят, он неплохо писал.
И все же отец Игоря ему завидовал.
Он смотрел на шурина через призму профессиональной состоятельности, некоего эфемерного комплекса критериев, которые трудно оценить деньгами или еще чем-либо материальным. Дядя Коля имел репутацию, «широкую известность в узких кругах», причем это касалось не только сферы офисных профессионалов и топов, но и Магистрали. Признание на Магистрали, среди прошедших «Крым и Рим» дядек очень ценилось отцом.
Магистраль являлась образом жизни, а не только возможностью получать за свои навыки столько сколько ты хочешь без оглядок на соседей. Сообщество Магистрали представляло собой весьма сложную экосистему, разношерстную и неоднозначную, жившую по соим законам - причудливой смесью байкеровских, битниковских и хакерских жизненных правил. Большинство из тех, кому за сорок пришли на Магистраль из «цивилизованного мира» четко осознавали кто они есть и чего хотят. Каждый из них по своему прошел через Систему, вымывшую из них комплексы, стереотипы, ложные оценки, а также счета в банках, социальное положение и веру в законы общества. Но у каждого из них осталось что-то свое, то самое настоящее, что составляло костяк личности.
Магистраль. Сорок тысяч суперванов, джипов-внедорожников и междугородных автобусов-коучей, под завязку напичканных вычислительной и коммуникационной аппаратурой. Сорок тысяч узлов, составляющих так называемый "мобильный сегмент сети". В отличие от стационарно закрепленных на земной тверди серверах, эти узлы постоянно перемещаются, наматывая по хайвеям Старого Света сотни километров в день. Хозяева этих узлов - хакеры, кукольники, гейткиперы, оперативники киберполиций и корпоративных разведок, датамайнеры и многие другие - не только работают на колесах, но и живут в них.
Для многих существование Магистрали является парадоксом, но те, кто знаком с вопросами безопасности хранения данных не понаслышке Магистраль является одним из оптимальных способов уберечь от посторонних глаз ценную информацию. Ее узлы мобильны и работают на основе плавающего графика. Первый фактор затрудняет "прямой сьем данных" путем перехвата сигналов от работающих компьютеров - умением сбрасывать хвост, маскироваться и отлеживаться на дне для того, чтобы спокойно делать работу многие магистральщики владеют в совершенстве. "Плавающий график" работы на прием-передачу снижает вероятность обнаружения мобильного сервера.
Магистраль архаична. Данные циркулируют в прямом смысле слова по дорогам, запакованные в твердых носителях. В век бурной эволюции коммуникаций, когда сотни терабит можно перекинуть за считанные минуты из одного уголка света в другой сам этот факт вызывает недоумение у обывателя. Магистраль архаична и в другом - отношения в этом сообществе больше напоминает кланово-племенной строй, в котором главенствует закон самого сильного и быстрого. Выяснение отношений зачастую происходит с помощью монтировок и огнестрельного оружия.
Ее тоже контролируют, но даже самые законопослушные в судах компании здесь не гнушаются использовать методы улицы.