Подпиратель Идола, бывший Столпом Истины.

Он был среди тех, кто не вспоминал о юности ночей, помутненных безумством любви, а то что юность была путем в конце которого сияло здание, основанное на здравом рассудке.

Он был среди тех, кого считали отцами те, кого они не зачинали и эти толпы, иногда прибредавшие к его месту, часто приводили его в трепет.

Он был среди тех, кто учил тому, что постиг сам и не лгал, ибо не в его правилах было лгать себе, а то, что он говорил, шло из его памяти.

Его соратники были ходившие путями давно пройденными отцами, но это было нужно им для того, чтобы пойти дальше как говорил он ходил прямыми дорогами, никогда не прерывавшимися перекрестками противоречий не было в его учении, широком, как он сам, за что и имел второе имя, с противниками он расправлялся также, как расправлялся когда-то с соперниками по борьбе отдавал он все силы, более чем всему остальному, как говорили злые языки всеохватный крушит туда и обратно проходил он в размышлениях своих по дорогам предков, зная все дела сотверенные ими и определив дорогу свою создал учение охватившее все и, как говорили даже смех нашел место в этом храме, но никто не видел эту книгу, ибо как говорили один старый слепой безумец спалил ее с местом где она хранилась от глаз невежды окружали его толпами, смотря в глаза создателю сумм, складывающих в себе мир четырех сторон слабых не было в его здании, в котором он жил, как говорили в желтой шапке, покрывавшей лысую голову, волосы которой, как говорили кривые языки, все переползли на подборобок, удлиняя лицо до земли, когда он сидел, поджав ноги под себя вобрал он мир, не желая вставать со своего места, чтобы обойти его.

Его соратники знали, что он ушел из дому еще не войдя в возраст принятия в иерархию ступеней лестницы, насчитывавшей сто поколений, прошедших по ее ступеням к власти не были устремлены его помыслы, а к поискам ответов на вопросы, которые не могли разгадать сто поколений оставшихся невеждами в знании о выбранном пути он нежалел, хотя многого пришлось лишится ему, так как не было у него пути назад, у него, оставившего свой дом никем неведомый, он следовал, опираясь на свой посох, пока не встретился ему такой же идущий, имевший не только посох, но и толстую книгу в мешке из грубой материи, хранившей слова слышанные, виденные и придуманные им самим не было известно чего больше так как мудрец не открывал книгу ни разу, а ученик не осмеливался воровать мысли, веря во слова, сказанные на дороге, во дворце, в харчевне, одной из тех, что сосут из дорог деньги бродяг, шагающих туда-сюда, они налакались красного вина, тяжелящего голову и опоражнивающего желудок и, как говорили злые языки, нашедшие в придорожной канаве обоих, мудрец захлебнулся собственными словами, когда пытался говорить во сне, который так и остался никому неизвестным был тогда ставший после Столпом Истины распотрошив котомку попутчика он нашел книгу, в которой были одни чистые листы, прокляв тогда небо не ответило ему и он решил написать знаки сам, уйдя в дорогу прямую, пересекаемую перекрестками противоречий избегал он, пользуясь умом недюжынным вскоре стал он известен как Столп, на который могли опираться многие, не знавшие пристанища.

Однажды, двигаясь на север, где как говорили, находится сосуд истины, дорогу ему застлал туман и мудрец повернул на запад, оставив перекресток позади и еще два миновав, пока туман продолжал смешивать пути, шедшие на север обратил он взор свой, когда туман ушел, но солнце садилось перед его глазами, ослепленными светом, бывший жестоким к остальным Столп был жесток к себе и заставили себя вернуться на место откуда ошибся он, хотя путь был пройден не малый и видел он камень, дорога от которого лежала в сторону севера шел он, теперь не зная в какой из четырех сторон оказался, но никто не знал этого ибо он ушел скрывать глаза свои за лицом, не знавшим жалости к беспорядку мира он относился как строитель к скале, разрушая ее и созидая свое провел он всю жизнь и осталось не много, но потерял он молот идорогу свою, по которой шел, по которой шли многие за ним, если не ногами так в помыслах , следя за его путем и что заставило его остановиться страх перед кривой дорогой или страх перед крмвыми языками, кричащими в спину слова или памятью, за которой исчезло воспоминание о перекрестке, где он потерял дорогу никто не знал.

Стех пор он сидит один, переборов страх перед солнцем всходящим на востоке находится его жилище старое как двадцать поколений строило его и достроило и он , как строивший сам, поселился здесь, показывая тем самым всякому, что дом завершен и гости могут посетить его дабы восхититься его совершенством, строители могут разглядеть добротность сделанного дела, путники могут найти покой и отдохнуть, чтобы пуститься в путь, чтобы остаться никто не делает этого, чем удивляет Подпирающего Идола, словно бы никто не видит, хотя сидит он на самом видном месте когда караван проходит через это место вырубленное в скале место его широко и глас его громко разносит слова, смысл которых понятен ему, но не тем, кто идет мимо, ибо мысли, высказываемые им, давно стали мыщцами ног, подвигающих путников, идущих к новым местам не тянет его, сидящего на месте, видимом только когда о него спотыкаются просящие милостыню, которой не хватает, из-за чего Подпирающий Идола давно научился ловить грызунов, ползающих и летающих.

Он сидит один, Подпиратель Идола, боящийся пути.

читать дальше