В 1974 году на советские киноэкраны вышла картина Евгения Матвеева "Любовь земная" по мотивам романа Петра Проскурина "Судьба". Фильм стал лидером проката 1975 года, его посмотрели больше 50 миллионов зрителей. Вдохновленный успехом, Матвеев решил снять продолжение, и ему сразу же пришла мысль о том, что в фильме непременно должен звучать голос польской певицы Анны Герман.

Она в то время была уже очень известна в Советском Союзе, билеты на ее концерты в Кремлевском Дворце съездов раскупались в считанные дни, во время ее выступления люди стояли прямо в проходах, забрасывая артистку цветами и долго не отпуская ее со сцены аплодисментами. С Герман работали советские композиторы: Александра Пахмутова, Арно Бабаджанян, Владимир Шаинский, Матвей Блантер, Оскар Фельцман и многие другие. Пластинки, записанные на "Мелодии", расходились миллионными тиражами. И никто даже не догадывался, что каждое выступление дается Анне Герман нечеловеческими усилиями, а за кулисами она едва не падает в обморок...

По воспоминаниям Евгения Матвеева, "...песня "Эхо любви" создавалась не по общеизвестным творческим канонам. Как ни странно, но родился прежде всего голос. В моем режиссерском сознании, в моем ощущении родился голос хрупкий, нежный, ласковый, который мог бы передать тончайшие нюансы сложной любви. И это был голос Анны Герман. И когда я поделился этой мыслью с поэтом Робертом Рождественским, композитором Евгением Птичкиным и Петром Проскуриным, автором романа "Судьба", по которому я снимал фильм, они все пришли в восторг. Еще мы не знали слов, еще не знали музыки, знали лишь одно: должна петь Анна. Ее голос в состоянии передать все тонкости этого удивительного человеческого чувства - чувства любви. Надо сказать, песня была написана легко и поэтом и композитором. И когда мы послали телеграмму Анне Герман в Варшаву с просьбой дать согласие спеть в нашем фильме, в одно мгновение получили положительный ответ. Мы тут же выслали ей ноты, естественно, опасаясь: а вдруг не понравится? И вот телеграмма: "Тональность такая-то... вылетаю".

Когда Анна приехала в 1977 году в Москву на студию звукозаписи, она без репетиций записала песню под симфонический оркестр. Она прилетела с температурой под сорок, но со страстным желанием петь. Уже тогда, после страшной итальянской аварии, после того, как она училась заново ходить, после тяжелых и опасных родов, словно всего этого было недостаточно для того, чтобы сломать жизнь, врачи поставили диагноз "рак". Неизлечимо.
Евгений Матвеев потом вспоминал, что записывать песню пришлось несколько раз подряд. Как только Анна вступала с куплетом, оркестр начинал играть вразнобой. Матвеев не сразу понял, в чем дело. Потом у него сжалось сердце: это скрипачки и виолончелистки, глядя на певицу, которую буквально на глазах покидали силы, начинали тихонько плакать: Анна пела так, будто прощалась с жизнью...

Покроется небо пылинками звезд,
И выгнутся ветки упруго.
Тебя я услышу за тысячу верст
Мы эхо, мы эхо,
Мы долгое эхо друг друга.
Мы эхо, мы эхо
Мы долгое эхо друг друга.

И мне до тебя, где бы я ни была,
Дотронуться сердцем нетрудно.
Опять нас любовь за собой позвала.
Мы нежность, мы нежность,
Мы вечная нежность друг друга
Мы нежность, мы нежность,
Мы вечная нежность друг друга

И даже в краю наползающей тьмы,
За гранью смертельного круга
Я знаю: с тобой не расстанемся мы.
Мы память, мы память,
Мы звездная память друг друга.
Мы память, мы память,
Мы звездная память друг друга