Сдернуто из одного слешного фика по Толкину. Оригинал читать настоятельно не рекомендую, тем более, что он размером страничек на пятьдесят мелким шрифтом, а то и больше. А сама по себе сказочка хорошая.

- Хочешь, я расскажу тебе сказку, Гор? – заговорил вдруг Манве тихо и немножко грустно – ведь у Валар не бывает детей.

- Хочу, - так же тихо ответил Гор, тоже тихо и немножко грустно. Ведь ему никто никогда не рассказывал сказок.

- А о чем, Манве?

- О том творении Эру, о котором никто ничего не знает…

Гор навострил уши, по-прежнему не глядя Манве в глаза и удобно пристраивая голову у него на плече.

- А разве есть такие творенья, о которых никто не знает? Даже ты не знаешь?



- Есть, Гор… Так вот, слушай… Жили-были два крота – в норке под землей, как им и положено. И вот родились у них кротята – трое черненьких, а четвертый белый.

- Не бывает белых кротов, - пробормотал Гор.

- Ну, так я и обещал рассказать о том, чего никто не знает… Так вот, был это белый кротик, но поскольку кроты слепые, сам он ничего об этом не знал, и никто не знал, и родители его, и братья – никто. Да и потом, кроты ведь живут в земле, поэтому скоро его шубка запачкалась и стала такою же черной, как и у прочих…но все дело было не в этом. А дело было в том, что еще тогда, когда он и его братья сосали молоко у матери, стало заметно, что он какой-то не такой, как все остальные. Маленькие кротики, возясь возле брюшка мамы, терлись друг об дружку боками и спинками, а она, конечно же, постоянно их вылизывала…вот, она-то первая и почувствовала неладное. У одного из ее сыновей было на спинке что-то непонятное – два каких-то маленьких бугорка. Но она была добрая кротиха – и потому не сказала ни самому малышу, ни своему мужу-кроту о том, что этот кротик чем-то отличается от других. Только вот братья его тоже это почувствовали – и стали спрашивать:

- Что это с тобой такое, а?

Он не отвечал – да и откуда он знал… Отец услышал болтовню своих сыновей и самолично обследовал спинку белого кротика носом, языком и даже лапками. Кротята уже подросли – ну и бугорки на спине белого кротика выросли тоже.

- Что ж, - сказал отец-крот, - Я не знаю, что это такое…Может, это какая-то кротовья болезнь, и ты скоро помрешь. А может, это значит что-нибудь еще… Но ты – мой сын, крот, и кротом пребудешь, а на все остальное да будет воля Того, кто живет наверху (так кроты называли Эру).

Белый кротик принял слова отца к сведению и стал жить, как все остальные кроты – мокрая земля, спутанные корни, черви и личинки, норки и отнорки… Да только вот недолго у него это получалось. Ведь бугорки на спине все росли и росли – и стали в конце концов совсем большими, длинными и какими-то тонкими. Они мешали кротику копать землю, потому что с ними он не влезал ни в одну норку, которую мог прорыть своими лапами. Он старался рыть большие норы, но все равно ему было неудобно – отростки то и дело цеплялись за корни растений, камешки, застрявшие в земле, царапали их…

Иногда белый крот, как это делают все кроты, прокапывался на поверхность и высовывал свою усатую мордочку наверх: делал он это довольно часто, потому что все разумные кроты считают, что Тот, кто живет наверху, хочет видеть, как живут его подземные творения.

А кротов становилось все больше и больше, рождались новые и новые кротята, но таких, как этот, больше не появлялось. А у самого белого крота детей не было, потому что ни одна кротиха не хотела удостоить своим вниманием такое странное, уродливое существо. Была, правда, одна, которой нравились его запах, и его бархатная мордочка, и его усы, она отнеслась к нему с сочувствием и предложила:

- Послушай, если эти штуки так мешают, их ведь можно просто отгрызть!

Он сбежал от нее, потому что успел привыкнуть к «этим штукам» больше, чем к ее прикосновениям, и испугался боли – они и так уже все были изодраны, эти его «штуки»…

Белый крот знал от папы, для чего Тот, кто живет наверху, сотворил кротов. Не знал он только, зачем этот Тот сотворил такого уродливого крота, как он… И потому всякий раз, когда он высовывал на поверхность свою мордочку, он надеялся услышать, что Живущий наверху ответит ему, зачем он такой Ему понадобился. Но Эру и с Валар своими говорил нечасто – чего уж там было ждать какому-то кроту, пусть даже и белому… И тем не менее, это произошло. Другие кроты об этом так и не узнали, потому что все они в этот момент были под землей и не слышали, как Тот, кто живет наверху, ответил их уродливому собрату, так что Великого Кротовьего Чуда, о котором кротовьи менестрели сложили бы баллады, не произошло…

А ответил Он вот что:

- Вылезай из-под земли, невежливо ведь разговаривать через порог…

Белый кротик послушно вылез из своей норки, хоть и боялся всего, что могло ждать его наверху. Сидя на земляной горке, он почувствовал вдруг, что ужасные отростки больше совсем ему не мешают…

Подул ветерок, и белый кротик почувствовал вдруг, что его «штукам» нравится этот ветерок – они расправились и затрепетали…

Он и опомниться не успел, как ощутил, что его брюшко отрывается от земли…и вот лишь от земли остались лишь несколько влажных комочков, прилипших к его лапам…

Крот ужасно испугался, но поделать ничего не мог. Он даже не понимал, что происходит – он ведь был слепой, как все кроты…

- Что это?! – заверещал он, и Тот, кто живет наверху, ответил:

- Это то, для чего ты был создан Мной.

И больше белый кротик не слышал его голоса. Он летел – и чувствовал такое множество странных новых запахов, что ему казалось, что его носик уже огнем горит. Мир не пах больше ни корнями, ни личинками, ни сырой землей…он пах тысячью вещей, о которых он не имел никакого представления… и ему вдруг стало совсем не страшно, а весело…и он засмеялся. И еще смеялся тогда, когда жестокий порыв ветра шмякнул его о скалу, внезапно выросшую на его пути. Трупик белого крота с переломанными крылышками упал в глубокую черную расщелину. А поскольку произошло все это темной ночью, никто ничего так и не увидел – даже те, кто видит в темноте, если и видели, то приняли его за припозднившуюся белую птицу, они ведь такие маленькие, эти кроты…

- И всё?

- Что?

- Это всё?

- Да, Гор. Несуразная сказочка, и конец несчастливый…Но мне почему-то захотелось рассказать именно ее.