Сегодня-день рождения знаменитого оперного певца Бориса Штоколова. Мои воспоминания

из детства: из репродуктора слушаю такой красивый мужской голос.Голос завораживает, ласкает.

И, конечно же, пробуждает какие-то ассоциации. Особенно любила этот романс

Потом я узнала его имя- Борис Штоколов. Странно, что у девчонки младшего школьного возраста

этот певец стал любимым.

Теперь немного о нем.

Борис Тимофеевич Штоколов родился 19 марта 1930 года в Свердловске.

О пути в искусство вспоминает сам артист:
"Наша семья жила в Свердловске. В сорок втором пришла похоронка с фронта: погиб отец.

А нас у матери осталось мал мала меньше… Прокормить всех ей было трудно.

За год до окончания войны у нас на Урале прошел очередной набор в Соловецкую школу.

Вот я и решил поехать на Север, думал, матери чуть полегче будет. А добровольцев

оказалось немало. Добирались долго, со всякими приключениями. Пермь, Горький, Вологда…

В Архангельске новобранцам выдали обмундирование — шинели, бушлаты, бескозырки.

Распределили по ротам. Я выбрал профессию торпедного электрика.

Жили мы сначала в землянках, которые юнги первого набора оборудовали под учебные

классы и кубрики. Сама же школа находилась в поселке Савватиево. Все мы были тогда не по

годам взрослыми. Ремесло изучали основательно, торопились: война-то ведь заканчивалась,

и мы очень боялись, что залпы победы состоятся без нас. Помню, с каким нетерпением мы ждали

практику на боевых кораблях. В сражениях нам, третьему набору школы юнг, участвовать

уже не привелось. Но когда после окончания меня направили на Балтику, у эсминцев «Строгий»,

«Стройный», крейсера «Киров» была такая богатая боевая биография, что даже я, не воевавший

юнга, испытывал причастность к Великой Победе.

Я был ротным запевалой. На строевой подготовке, в морских походах на парусниках приходилось

первым затягивать песню. Но тогда, признаюсь, и не думал, что стану профессиональным певцом.

Друг Володя Юркин советовал: «Тебе, Боря, петь надо, поступай-ка в консерваторию!» А я отмахивался:

и время послевоенное было нелегкое, да и нравилось мне на флоте.

Своим появлением на большой театральной сцене я обязан Георгию Константиновичу Жукову.

Было это в 1949 году. С Балтики я вернулся домой, поступил в спецшколу ВВС. Маршал Жуков

командовал тогда Уральским военным округом. Он пришел к нам на выпускной вечер курсантов.

Среди номеров художественной самодеятельности значилось и мое выступление.

Пел «Дороги» А. Новикова и «Матросские ночи» В. Соловьева-Седого. Волновался:

впервые при такой большой аудитории, о высоких гостях и говорить нечего.

После концерта Жуков сказал мне: «Авиация без тебя не пропадет. Петь тебе надо».

и приказал: направить Штоколова в консерваторию. Вот и попал я в Свердловскую консерваторию.

По знакомству, так сказать…"
Так Штоколов стал студентом вокального факультета Уральской консерватории.

Учебу в консерватории Борису пришлось совмещать с вечерней работой электриком

в драмтеатре, а затем осветителем в Театре оперы и балета. Еще в студенческие годы

Штоколов был принят стажером в труппу Свердловского оперного театра.

Здесь он прошел хорошую практическую школу, перенимал опыт старших товарищей.

Его имя впервые появляется на афише театра: артисту поручают несколько

эпизодических ролей, с которыми он прекрасно справляется. И в 1954 году, сразу после

окончания консерватории, молодой певец становится одним из ведущих солистов театра.

Первая же его работа — Мельник в опере «Русалка» Даргомыжского —

высоко оценена рецензентами.

Летом 1959 года Штоколов впервые выступил за рубежом, завоевав звание лауреата

Международного конкурса на VII Всемирном фестивале молодежи и студентов в Вене.

А еще перед отъездом его приняли в оперную труппу Ленинградского академического

театра оперы и балета имени С.М. Кирова.

С этим коллективом связана дальнейшая артистическая деятельность Штоколова.

Он завоевывает признание как отличный интерпретатор русского оперного репертуара:

царь Борис в «Борисе Годунове» и Досифей в «Хованщине» Мусоргского, Руслан и

Иван Сусанин в операх Глинки, Галицкий в «Князе Игоре» Бородина, Гремин в «Евгении Онегине».

Успешно выступает Штоколов и в таких партиях, как Мефистофель в «Фаусте» Гуно и Дон Базилио

в «Севильском цирюльнике» Россини. Певец участвует и в постановках современных опер —

«Судьба человека» И. Дзержинского, «Октябрь» В. Мурадели и других.

Каждая роль Штоколова, каждый сценический образ, созданный им, как правило, отмечены

психологической глубиной, цельностью замысла, вокальной и сценической отточенностью.

Его концертные программы включают десятки классических и современных произведений.

Где бы ни выступал артист — на оперной сцене или на концертной эстраде,

его искусство увлекает слушателей яркой темпераментностью, эмоциональной свежестью,

искренностью переживаний. Голос певца — высокий подвижный бас — отличается ровной

выразительностью звучания, мягкостью и красотой тембра. Во всем этом могли убедиться

слушатели многих стран, где с успехом выступал талантливый певец.

Штоколов пел на многих оперных сценах и концертных эстрадах мира, в оперных театрах

США и Испании, Швеции и Италии, Франции, Швейцарии, ГДР, ФРГ; его восторженно

принимали в концертных залах Венгрии, Австралии, Кубы, Англии, Канады и многих других

стран мира. Зарубежная пресса высоко оценивает певца и в опере, и в концертных программах,

причисляя его к выдающимся мастерам мирового искусства.

В 1969 году, когда в Чикаго Н. Бенуа ставил оперу «Хованщина» с участием Н. Гяурова (Иван Хованский),

для исполнения партии Досифея был приглашен Штоколов. После премьеры критики писали:

«Штоколов — великолепный художник. Его голос обладает редкой красотой и ровностью.

Эти вокальные качества служат исполнительскому искусству наивысшей формы.

Вот великий бас, имеющий в своем распоряжении безупречную технику. Борис Штоколов

входит во внушительный по своим размерам список великих русских басов недавнего

прошлого…», «Штоколов первым выступлением в Америке подтвердил свою репутацию

истинного баса-кантанте…» Продолжатель великих традиций русской оперной школы,

развивающий в своем творчестве достижения русской музыкально-сценической культуры, —

так единодушно оценивают Штоколова советские и зарубежные критики

Плодотворно работая в театре, Борис Штоколов уделяет большое внимание концертным

выступлениям. Концертная деятельность стала органичным продолжением творчества

на оперной сцене, но в ней раскрылись иные стороны его самобытного дарования.

«На концертной эстраде певцу труднее, чем в опере, — говорит Штоколов. — Здесь нет костюма,

декораций, актерской игры, и артист должен раскрыть суть и характер образов произведения

только вокальными средствами, один, без помощи партнеров».

На концертной эстраде Штоколова ждало, пожалуй, еще большее признание.

Ведь в отличие Кировского театра гастрольные маршруты Бориса Тимофеевича пролегли по

всей стране. В одном из газетных откликов можно было прочесть: «Гори, гори, моя звезда…» —

если бы певец исполнил в концерте только один этот романс, воспоминаний хватило бы на всю жизнь.

Вы прикованы к этому голосу — и мужественному, и нежному, к этим словам — «гори»,

«заветная», «волшебная»… Как он их выговаривает — будто дарит, как драгоценности.

И так шедевр за шедевром. «О, если б мог выразить в звуке», «Утро туманное, утро седое»,

«Я вас любил», «Выхожу один я на дорогу», «Ямщик, не гони лошадей», «Очи черные».

Никакой фальши — ни в звуке, ни в слове. Как в сказках о чародеях, в чьих руках простой

камень становится алмазом, каждое прикосновение голоса Штоколова к музыке,

к слову рождает то же чудо. В горниле какого вдохновения он творит свою правду

русской музыкальной речи? А неисчерпаемая в нем русская равнинная распевность —

какими верстами измерить ее даль и ширь?"

«Я заметил, — признается Штоколов, — что мои чувства и внутреннее видение,

то, что я сам себе представляю и вижу в воображении, передается в зал.

Это усиливает чувство творческой, художнической и человеческой ответственности: ведь народ,

слушающий меня в зале, обмануть нельзя».

В день своего пятидесятилетия на сцене Кировского театра Штоколов исполнил свою любимую

роль — Бориса Годунова. «В исполнении певца Годунов, — пишет А.П. Коннов, — умный, сильный

правитель, искренне стремящийся к процветанию своего государства, но силою обстоятельств

самой историей поставленный в трагическую ситуацию. Слушатели и критики оценили созданный

им образ, отнеся его к высоким достижениям советского оперного искусства. Но Штоколов

продолжает работу над „своим Борисом“, пытаясь передать все самые сокровенные

и тончайшие движения его души».

«Образ Бориса, — говорит сам певец, — таит в себе множество психологических оттенков.

Его глубина мне кажется неисчерпаемой. Он так многогранен, так сложен в своей

противоречивости, что все больше меня захватывает, открывая новые возможности,

новые грани своего воплощения».
В год юбилея певца газета «Советская культура» писала. «Ленинградский певец —

счастливый обладатель голоса уникальной красоты. Глубокий, проникающий в сокровенные

тайники человеческого сердца, богатый тончайшими переходами тембров, он пленяет

своей могучей силой, певучей пластикой фразы, удивительно трепетной интонацией.

Поет народный артист СССР Борис Штоколов, и вы не спутаете его ни с кем.

Неповторим его дар, неповторимо его искусство, умножающее успехи отечественной

вокальной школы. Правда звука, правда слова, завещанные ее учителями, нашли

в творчестве певца свое наивысшее выражение».

Сам артист говорит: «Русское искусство требует русской души, великодушия, что ли…

Этому нельзя выучиться, это надо чувствовать».

Борис Тимофеевич Штоколов ушел из жизни 6 января 2005 года.

Вот еще один мой любимый романс в исполнении Б. Шьтоколова