давно хотел похвастаться видом с балкона. снимал Шина

Что нельзя делать, когда удалили зуб? Врачи этого не скажут, но садиться в газель точно нельзя. Очень сложно «объявить остановку заранее» когда рот набит ватой, слюной и собственной кровью. Ясен пень, я все это учел, пока слушал шансон в салоне в газели, она, кстати, неумолимо так ехала к моей остановке, игнорируя все прочие. Глотать кровавую вату не рекомендовал Минздрав, а плевать в ноги пассажиров не рекомендует здравый смысл. Вариант выйти на конечной мне тоже не понравился.
Долго безуспешно гипнотизировал бритый шоферский затылок. Не помогло. Рискнул подойти. Не прокатило. Привлек внимание дружеским хлопком по плечу. Прокатило. Он так удивился, будто до этого дня катафалк водил.
Я ткнул пальцем на бордюр. Водила ткнул пальцем в меня, оригинально… «ТЫ!» освободив от баранки руку, провел себе по горлу «НЕМОЙ?». Интересно как бы я это понял, будь я глухонемой? От интереса он аж развернулся ко мне. Говорил четко, громко, как бы чеканя слова. За надутые щеки и выразительный взгляд он мне еще и «дебила» приписал. На все, включая последнее, я молча согласился.
Опять тычет «ТЕБЕ!» «ОСТАНОВИТЬ?» чертит в воздухе квадрат. Двумя, блин, руками, все внимание калекам. Я так же молча.
На «беднягу» я тоже согласился. В теории, я этого даже не слышал.

-Клево рулишь
- Я что ли рулю?!

Из всей обоймы в двадцать мне нравится только первая с утра и последняя в пачке. Вот эта как раз последняя и первая с утра. В совокупности это паршиво, она еще и в блоке последняя. Обветренные губы кусками прилипают к фильтру. Он еще таким красным становится, как от дешевой помады. В спину солнце, в голове похмелье, сверху каска. В обнимку с алюминиевым веслом.
Проплавав неделю с чем-то там, я больше всего хочу чтобы, от меня отстали. Особенно касается девушки Ксюши, больше известной как «поварешка» по своей единственно полезной функции, в ее случае приставанием считается даже присутствие. Не могу людей. Я раньше думал, что это проблема, а оказалась просто формой социализации. Когда людей не можешь. Если некуда свалить, уходишь в себя. Внешне это выглядит как аморфное неразговорчивое туловище, и пялится в некое нечто. Боцмана особенно бесило, мной же командовать надо.

-У порогов есть категории сложности, от одного до шести. Есть еще шесть-П.
- А что такое П?
- Нецензурное сокращение

- а вон памятник Максу Соколову, мой одногруппник бывший.
-классно, а что он сделал?
- утонул

В ночное время суток пью разбавленный спирт с двумя военными с Москвы, а где-то под столом ползает химичка старших классов. Как самый шкед и доброволец я был послан за водой. Под светом карманного фонарика надо спуститься с крутого такого холма по козлиной тропе, при этом вольное количество раз запнуться и вспомнить некую мать, у которой первый в мире случай клинической икоты. Там где по абстрактным зарисовкам должна была начаться тропа, ничего не оказалось. Вода, гладкая зеленая, и метра три свободного пространства по вертикали. Стою на обрыве с бидоном в руки и свечу в пустоту карманным фонариком.
Кстати, на последней чалке (причалить) было затмение, которое я созерцал в позе морской звездочки, подпирая собой рафт в два центнера весом. При том что я обгорел и захромал на правую ногу. Везло как утопленнику. Было темно, а судя по воплям Ксюши, даже интересно.

- это не можжевельник, это туя
-а как называется настойка на туе, настуйка?
-туйня

Шарюсь. Из п А в Б и «на Х». На удивленье не бесцельно топчу асфальт, обиваю конторы и офисы. В «а» и «б» я пытаюсь себя продать, то есть ищу работу, «на Х» это встречное предложение за столь ценный товар.

Офигеть, что все эти люди не верят, что я талантлив и полезен как сотрудник. Еще больше офигеть, что я сам в это не верю. И не пробивной, вообще не пробивной.
Когда небо свалится на землю. Я тут хожу по городу, а небо периодически валится на землю. Называется «дождь». Тогда тот самый затоптанный асфальт превращается в запах. Асфальт- поверхность, мокрый асфальт - уже запах. При перемещении по пунктам это все что я воспринимаю, остальное не проходит фильтрацию. Потому что голова низко опущена или потому что мышцы шеи слабые. Не знаю что следствие. Смотрел бы в небо: солнце, птички, был бы романтиком. Смотрел бы прямо - реалистом. А так вниз, пыль мокнет, окурки по лужам.

Город мне льстит назло большинству обитателей. Дождливый этим летом.

-я ищу во всем позитив. Представляю, что курсовая это моя творческая деятельность.
-а еще можно представить процесс курения дыхательной гимнастикой.

отрывки

«удачный кадр», так бы я подумал лежа на дороге и жмурясь на встречные фары. А началось все с того, что я переводил пьяную готичную девочку через улицу. С изящностью беременной коровы, она пыталась перелезть через ограду пешеходной части.
Туловище зависло над оградой, как будто голова и задница вдруг начали спорить за функцию лидера. Голова нифига не выиграла, а победивший орган решил прервать свое жалкое существование, а заодно, почему-то, и мое.
Кадр и вправду был бы клевый: автобус с цифрой «57», два широких колеса, водила корчит что-то среднее между удивлением и припадком ДЦП, и все это в метре от объектива. Жаль, что цифра уже месяц как в ремонте.
На самом деле я подумал, что замарал куртку. Сейчас полутонный автобус намотает мое лицо на протектор, а я думаю, что замарал куртку. Немного глупо для последней мысли.
Колесо встало рядом с затылком. Если водила выйдет, то наступит как раз мне на голову, и, кстати, будет прав.
-а я вчера тоже, так нажралась
А ты думаешь, кинуть человека под автобус - хороший повод познакомиться!?
Взросление предполагает стыд за собственную тупость.
Никаких эмоций, сплошной мат по поводу чужой тупости и собственной вежливости. Полгода невнятной апатии: родилась сестра, дядя умер, кто-то что-то там еще….ноль эмоций, будь дзен. В начале ведения этого днева я мог подскочить в три ночи, и нести разумное-доброе-вечное в черновик, освещаемый дешевой китайской люстрой, которой хватало, лишь чтобы нашарить ручку и листок бумаги, блеска бешеных глаз хватило бы и на ночной футбольный матч. Меня несло, действительно несло. Теперь я каждое слово мерю линейкой. Во всем нужно хотя бы сомневаться.

Near a star called Sun
It was there that my mom came undone
Sounds of a summer parade
90.5 in the shade

She drifted off on the 4th of July
A holiday look in her eyes
Said goodbye to a lifetime of pain
She died in a mid-summer rain

She said
There’s one million stars
For every little grain of sand down there

She floated up like a rocket in space
The misery gone from her face
Flying through comets and stars
Out past the canyons on Mars

She saw the future and she saw the past
She said, don’t worry, it’s not meant to last
Everything’s always OK
Even the worst of your days

There’s one million stars…

So now she’s there when I look at the sky
Or when I drink whisky or wine
Or when I feel frightened at night
Or days when I’m sick of my life

She says, son it’ll all be alright
Everything’s already fine
If only you knew what I’ve seen
You’d never feel frightened again

There’s one million stars…

Начиная вести дневник, ты заявляешь, что твоя жизнь удивительна и интересна (с)

Зима началась с щенячьим восторгом по первому снегу, кончается насморком и нытьем по холодной погоде. Один и тот же снег, просто надоевший. Разрывая табачный шлейф прохожих и звук проезжих машин. Я по-новой ныряю в холодный воздух, завидуя всем, кто на колесах. Жаль, я дойду до пешком до Сьерра Леоне быстрей, чем получу права.
Ты рвешь все связи с общественностью, презирая тех, кто на колесах. Соревнуясь в неадекватности, заявляешь о своей агорафобии. Я же просто перешел на lucky strike. Если ты вправду съедешь с катушек, мне будет даже нечем крыть.
В мире с названием «город». Вселенная в два десятка отъявленных психов, в три сотни анонимных поэтов, кто-то удачен, кто-то смешен. Каждый с желанием отличиться. Отражаюсь в витринах, свой единственный попутчик.
Какие-то лица.


мир с названием "квартира".

-подожди, тут мусор горит
-как горит?
-физически, дымит и воняет

Сорок два метра замкнутого пространства. Символичная стена, вдоль которой можно идти до бесконечности. Два бамбука, один вянет. Здесь можно сделать перестановку, например, хотя бы переставить мусор ближе к двери. Тут я погряз в микровойнах. Стычка за ужин, можно варить сосиски так, чтобы они поджарились. Битва за французский, я терпеть не могу, когда мне говорят о способностях. Учебник для дебилов, но я еще хуже. И где, мать ее, склонность? Склонность родится в куче исписанных тетрадей.

- что это?
-не знаю, может тостер
- большой какой-то
-баб, он очень старый…

Недоверчивый взгляд на барабанку. Да, вряд ли тостер. Как и все вещи, она здесь неожиданно, и по чьей-то просьбе. Помнится, под ковром как-то лежал титановый бронежилет.
«Мне смешно, когда некоторые корчат усталость от жизни» Она молчит. Нет, эта сволочь просто не реагирует. Кризис общения с туркой, как и с прочими бытовыми предметами.
Какие-то мысли.

время с названием "ночь"

По сценарию я должен был вознести руки к небу и выдать пафосное «нееет!» или как-то так. Все к тому, что я забыл ключи от домофона. Пол третьего ночи, все улицы пусты, все фонари мигают желтым. Горит два окна, то, что злорадно, это мое собственное. Когда нечего делать, я начинаю курить или думать, чаще все сразу.
Кошка офигеет слушать Depeche Mode

«смотри, я срываю концерт Джейн Эйр», сказал Шина, отрывая плакат. Эта ночь явно теплее.

Снова утро. Сутки, разбитые бессонницей, сделали понятие времени номинальным. День, ночь; это степень освещенности за окном. Утро, вечер; расписание пробок на дорогах. Смена мест в пространстве.

туда
обратно
не туда?

Сейчас, например, утро. Пространство предстало обшарпанной кухней, она выглядит так, будто вчера тут была дуэль на кувалдах. Но вчера тут было определенно весело, на это намекает ведро воды на столе, в нем до сих пор трава плавает.
Действующие лица пьют непростительно мерзкий чай. Все нервно курят, но каждый свое.
Высокий и грозный это Харлам. У него красные глаза, периодически издает невнятное сопение. Спишем на насморк.
Хозяин обиталища в строгой черной рубашке под цвет к лосинам. Я, наверно, тоже представляю собой что-то нелепое. По утрам человеческий вид имеют только девушки, и при условии, что ты их не будил.

- Пух, Мелкий. Кто еще?

- Тузик и Андроп. Ты знал Андропа?

Я знал их всех, Горацио. Слабо, плохо, вообще не знал. Не то, чтобы хотел. Убивали время в одном подъезде. Тогда было мало вопросов: «где купить пива», «где взять травы», и «кто за это платит». Я выбрался из этого подъезда, не успев в него даже войти. Был таким малолеткой, который, толком не протрезвев, садился читать Булгакова. Я бы туда не вошел по факту врожденной любознательности. Всегда хотел знать больше очевидного, мир шире лестничной клетки.

- а я вчера такого бегемота трахал!

Это брат. Когда пьяный, он добрый как мать Тереза. Много улыбается, такое пятно позитива на траурном фоне. Само пятно выглядит белой майкой в бордовых пятнах, спонсор бордовых пятен - неизвестный бедняга, попавший под горячую руку.
Брат уходит читать намаз, он татарин, мусульманин и предок Чингисхана…ну, это он так думает.

- Знаешь где Пух живет? То есть жил.

Лицо Пуха было абсолютно спокойным. Это и было страшно. Он не был ничем не мертвее меня всего три дня назад, вот что страшно.

Я панически боялся темноты, когда был маленьким. Везде были злобные «они», которые «повсюду». Когда выключали свет, я вооружался гибридом м-16 с чем попало, паля в подозрительных плюшевых медведей. С боями полз к кухне, там всегда были свечки.

summer '07

Полгода назад мне было семнадцать, через полгода будет девятнадцать, а я так и не понял что мне восемнадцать. И каждые полгода я думаю, что это раньше я был идиотом. Это можно считать прогрессом? Недовольный прошлым, но с надеждой на будущее. С неизменным стремлением быть кем-то большим, чем являюсь, и вытекающим комплексом неполноценности. Собственно стремление сводится к акту самокопания и ментальному онанизму. Он отличен от обычного лишь тем, что сам ты никогда не кончаешь. В итоге ты сидишь в прокуренной ванной и насилуешь собеседнику мозг.

Полгода назад мои окна выходили на интернат, со спортплощадкой и отделением для даунов. Балкон напротив «министерства исполнения наказаний», по факту просто бетонной стены с колючей проволокой, на которой еще так готично висели целлофановые пакеты. Созерцая этот треш с гигантского подоконника, я думал о квартире с витражным остеклением. В самом центре города и непомерно высоко.

Теперь я в квартире с витражным остеклением. И, да, тут непомерно высоко. Со своим престарелым персом я составляю половину населения этого дома. Отсюда видно все. С балкона, где минус 30, с окна, выходящего на балкон. Чуть ли не главный городской проспект. Люди, машины, реклама. Неоновые буквы, крикливые и пошлые, как дешевая косметика. С высоты все абсолютно беспорядочно, все идут навстречу желаниям, под давлением обстоятельств.

Бессонница. Дома-девятки желтыми квадратами окон, чем их меньше, тем ближе к рассвету. Утро наступит через полпачки сигарет и семь грязных стаканов.
Графики термодинамики, раскиданные на полу, изображают учебный процесс. Куча смятой бумаги в углу изображает процесс творческий, заодно и результат.
Ночь проходит лицом в многострадальный черновик, или в монитор, где ты читаешь обрывки чужих жизней.
Все закончилось холодным синим утром. Рассвет как ядерный взрыв на окраине города, только очень медленно. Новый год ничерта не поменял, и солнце встает все там же.

Задолбанный студенческим идиотизмом, только что сдал реферат. Сначала на «два» потом на «пять». Все что разделяло эти оценки, это пара строк во введении.
Квартира, звонки, голодная кошка. И тут всем чего-то надо. Кресло, кофе, сигарета. И мне как-то пофиг.
/да-мам/ /нет-мам/по-ка-мам/. Основное правило разговора по телефону - два-три слога на каждую реплику, утвердительную, отрицательную, и окончательную. Мама говорит нечто важное, судя по словам «электрик», «документы», «не забудь», коммунально-важное. Выключенный телефон тут же трезвонит мне в ухо. Не знаю, на кой черт я подскочил, но сделал я это однозначно зря. Вместе с падением горячего кофе на ногу, звонкое «бл-йаа-лле!!» пронеслось через весь город прямо к уху моей бабушки.
Это смотрелось как росчерк фосфорной краски, только менее дешево и не так основательно. Кто-то красил закатное небо, пробный кусок закатного неба.

- а? да баб, и тебе сдать сессию…

Это вправду был закат

Утро начинается с состояния близкого к контузии. Под кроватью лежит разбитый будильник. Это даже не первый по счету, первый будил меня еще в детсад. За мерзкий писк по утрам осталось ненавидеть только сотовый. И физру, на которую нужно непременно успеть, но как обычно опоздаешь.
Я пол ночи лицезрел прохожих. Телом на подоконнике. Слева от пепельницы, сверху учебников французского. Я пол ночи пялился на ненужных прохожих. Всенепременно озабоченных, даже не верится что они были детьми.
Вон тот бритый хмырь, я бы поспорил, он произнесет слово «индивидуальность» не иначе как по слогам. Он мог мечтать о чем-то кроме тачки «как в рекламе»?
Думаю, не мог. Мы все, блин, не сможем. Большинство из нас. Мы все хотим домой, а тут как дома только этот жлоб. Географически можно валить куда угодно, и все «то же» и все «так же».
И все не так. Я прихожу под вечер с учебы, я учу неимоверно важные предметы. Я сдал на крутой диплом по английскому и учу французский. Я искренне считаю это важным.
Уже одетый, на пороге, я ложу ключи на полку. Буква «н» напротив моей фамилии как мелочный акт несогласия.

Сегодня четверг, значит, я уже три дня не был на улице. В самую теплую погоду заболел, как самый идиот. Несмотря на всю пожухлость листьев, я не помню их столь яркими. А если идти целенаправленно, то деревья так сильно не шумят.
Вчера, посреди разговора с подругой, умер дядя. Он умер где-то между сигаретой и чашкой зеленого чая, во всяком случае, именно тогда я об этом узнал. Я никогда не видел его вживую, и теперь, опоздав на похороны, не увижу вообще. Просто один из миллиардов незнакомых. Ненужный факт неизвестной жизни, хотя и конечный.

Я стою по голень в листве, освещаю двор улыбкой имбицила.
Удивительно, как в такой красивый день могут кого-то хоронить.

З.ы.: писал на прошлой неделе

ОФТОП: бесталанность, прочитав черновики, выкинул все.

Осень простуженным кашлем в автобусе, шепчет объявлениями о всех «продам!», «куплю!», и «срочно!». Так и тянет дописать «пошлю!». Будильник-кофе-универ, гонки на выживание до пункта «кровать». По вечерам, грязный и мерзкий как немецкое порно, дерусь с домашней живностью за пакет прокисших сливок. Каждое утро понедельника я предпочел бы сдохнуть до вечера пятницы. Каждый вечер пятницы я предпочел бы Бейлис, но, как обычно, пиво и трава.
«
-Сестра думает что я суицидник, может выпасть с окна?
- со своего второго, в свои же окурки. Это будет хотя бы смешно.
-знакомые думают, что я ненормальный, может к психологу?
- а психолог уверен, что ты латентный гей, может мужика тебе найдем?
»
Это first of april строил планы на вечер.
Все поручители моей вменяемости уже убрали всех свидетелей.
Нам лучше определиться, кто тут идиот. Или я, или все остальные.

-в этом городе есть крематорий? Я хочу, чтобы меня сожгли
- да все хотят, чтобы тебя сожгли

Это в крови, в нервах, в кончиках пальцев. Для некоторых геморрой на голову как образ жизни. Тоскливой роже тоже нужен грим.

А на дождь как-то пофиг, просто погода.

Жаловаться, мерзнуть по утрам, осушить бутыль дешевой водки. Не забыть пафосно разбить его об стену, говорят - помогает.
Врут.

А желтые листья - просто сезон.

Проколи ухо, подстригись покороче, брось курить, наконец. Только пусть это что-нибудь значит. Сделай перемену, соври что поможет.

Вне метеорологических контекстов. Те же чашки из под кофе, ленивая кошка. Все то же, все так же, и вон там всегда лежали грязные носки.

Осень- просто время года.

Стоило подумать об искренности, как завалили ей по горло. Если короче, мой днев гуляет по группе и (что удивляет) с творческим успехом. Я вас лажал открыто и безнаказанно. Не всех, но очень явно. Как выживание вида: один, но очень грозный.

Все проще: никаких оценок. Никто не лучше. Просто, я вас не понимаю, вы тоже не в теме. Я люблю то, что вам запрещают. Мне можно то, чего вы боитесь.
Вы никогда не били гопов, не трахались в душе, не просыпались в китайском колхозе за три звезды от дома.
Я не смотрю «Кадетство», не хочу влюбиться, и не проходил Старкрафт.
К бесшабашным кайфожерам я тоже не прошел. Ни стихов, ни наркоты, ни суицида.
Даже ЭМОчелки нет.

Те, с кем я действительно общаюсь… это похоже на модную книгу. Ты интересен, с тебя просто в восторге. Но интерес по убыванию, с клеймом «мудак» пылишься на полке.

Искренность? Да подавитесь.
Кажется, искренним может быть только пофигист