Станция на горизонте

Человек должен либо вообще не уезжать, либо вообще не возвращаться, ведь по возвращении никогда не находишь того, что оставил и впадаешь в разлад с собой.
Величайшее заблуждение считать, будто всё ценное долговечно. Апостолы прогресса обманывают этим толпу, которая иначе может взбунтоваться или впасть в уныние. Ценное всегда скоротечно, а посредственность, напротив, устойчива.
Иногда бывает довольно толчка с совершенно неожиданной стороны, чтобы нечто сдвинулось с мёртвой точки.
Одна из маленьких хитростей - знать, что при тяжёлых душевных состояниях неодушевлённые предметы приносят больше облегчения, чем чьё-то сочувствие или утешение. Человек в отчаянном положении - он берёт и переодевается в любимые вещи, и вот уже всё стало проще, чем за минуту перед тем, или же он не запирается в четырёх стенах, а начинает ходить, ровно дыша, ходит и замечает, как отпускает напряжение.
Решения, пожалуй, принимаются только до двадцати лет. Потом первая форма оказывается уже затвердевшей. Что происходит позднее, возможно, принимают за решения потому, что для этого имеются более громкие названия. Но чаще всего это бывает всего лишь рябь на поверхности, перемена окружения, возможно, также склонностей, но решения - с ними давно всё решено.
Когда с человека, таскающего камни, снимаю его бремя, он испытывает облегчение. Когда снимают бремя с души, она стонет. В течение жизни многих поколений мы так отучились от свободы, что балласт воспринимаем как добро. Зачем вы хотите на себя что-то взвалить? Не важно, как течёт река - прямо или с тысячью излучин; главное, чтобы она впадала в море, а не в пруд, который вертит мельницы и в котором мочат лён и полощут бельё.
Нельзя привязываться к людям всем сердцем, это непостоянное и сомнительное счастье. Ещё хуже - отдать своё сердце одному единственному человеку, ибо что останется, если он уйдёт? А он всегда уходит...