Нравственный закон, который заложен в каждом человеке от самого начала, не даёт никаких оснований думать, будто Бог благ в том смысле, что Он снисходителен, мягок и полон сочувствия. Нравственный закон вовсе не снисходителен. Напротив, он твёрд, как сталь; он велит поступать нам правильно и не беспокоится о том, насколько это трудно и опасно для нас. 

Если Бог похож на нравственный закон, то Он совсем не мягок. Прощать и быть добрым может только личность, но не закон. Мы ещё не дошли до личности, мы дошли только до силы, стоящей за нравственным законом, и похожей больше на разум. Если это чистый, безличный разум, то нет смысла просить у неё снисхождения или прощения – так же, как нет смысла просить прощения у таблицы умножения за допущенную математическую ошибку.

            Не много смысла и в том, чтобы сказать, что если Бог – это безличное совершенное добро, то такой Бог вам не нравится. Дело в том, что какая-то часть вас самих на стороне этого Бога, целиком и полностью согласна с Ним, когда Он возражает против человеческих злых качеств: против жадности, злобы, лжи, несправедливости и т.п. Но вам хочется, чтобы в вашем частном случае Он сделал исключение, был снисходителен к вашим неправдам. Хотя в глубине души вы знаете, что если бы эта сверхсила  была непостоянной и предвзятой в осуждении человеческих пороков и допускала бы исключения, то она бы не была благой и совершенной.

И мы знаем также, что если совершенное добро существует, то для него будет неприемлемой  бОльшая часть того, что мы делаем. В этом и есть главная трудность!

              Если вселенной не  управляет совершенное Добро, то все наши усилия быть хорошими в конце концов безнадёжны. А если вселенной управляет совершенное Добро, то мы ежедневно делаемся Его врагами, и совсем не похоже, что мы исправимся завтра. Таким образом, и здесь наше положение безнадёжно: и без Него плохо, и с Ним плохо. Бог – единственная поддержка в нашем стремлении к добру, но Он  же – источник нашего ужаса перед нашим несовершенством. Он – то, в чём мы больше всего нуждаемся, и Он же – то, от чего мы больше всего хотели бы спрятаться. Он – единственный Союзник в добре, а мы делаем себя Его врагами.

            Некоторые говорят, что было бы интересно встретиться с Абсолютным Добром. Пусть они хорошенько подумают: они всё ещё играют в религию, не имея понятия о Боге – Абсолютном Добре.

Добро – либо величайшая защита, либо величайшая опасность – в зависимости от того, как вы на него реагируете. А первый человек, наш праотец, отреагировал неправильно.

            Христианство призывает к покаянию и обещает прощение. Следовательно, ему нечего сказать людям, которые считают, что им не в чем каяться. Они не чувствуют никакой нужды в прощении. Лишь поняв, что существует реальный нравственный закон и некая сила за ним, и что вы нарушили этот закон и нормальные отношения с этой силой, - только тогда христианство начнёт что-то говорить вам.

            Когда вы заболеваете, вы начинаете нуждаться во враче.  Когда вы поймёте отчаянность вашего положения, вы начнёте постигать, о чём, собственно, говорят христиане.  Они объясняют, как мы оказались в положении, когда мы одновременно  любим и ненавидим добро. Они объясняют, как Бог может быть и безличным разумом, стоящим за нравственным законом, и одновременно Личностью.  Они говорят нам, как  требования этого закона, которые мы не можем выполнить, были выполнены от нашего имени; как Сам Бог стал человеком, чтобы спасти человека от осуждения Божьего – от осуждения Совершенного Добра.

            Это старая история, и если вы захотите её узнать, вы обратитесь к людям более авторитетным, чем я. Я же стремлюсь  лишь помочь людям взглянуть в лицо пугающим фактам и понять, на какие вопросы отвечает христианство. Я хотел бы сказать что-нибудь более приятное, но приходится говорить о том, что является истиной.

В конечном итоге христианство чрезвычайно утешительно, но начинается оно отнюдь не с утешения. Начинается оно с описанного мною ужаса, и не пройдя сперва через ужас, нет никакой потребности в утешении.

Если вы ищете истину, то в конце вы можете обрести утешение; но если вы ищете утешение, то не обретёте ни утешения, ни истины – только лесть и самообольщение в начале и отчаяние в конце.

Христианство учит избавляться от беспочвенных надежд, чтобы иметь одну надежду, но настоящую.

Из книги Клайва Льюиса  "ПРОСТО ХРИСТИАНСТВО"

PEROOO