Замечательное стихотворение, хочу поделиться с читателями Ветеринарного кабинета. =)

Блокадный кот.

Елена Заостровцева.

Рассказ пережившей блокаду.

БЛОКАДА… Слово жуткое какое…
Костлявый ад и голод в нём слышны.
Будь проклят тот, кто это всё устроил,
Не смог договориться по-простому:
Чтоб без смертей, без крови… без войны!

Мой муж, майор, едва успел собраться -
Уже машина ждёт его внизу.
Девчонкам от отца не оторваться…
А младшенькая положила зайца:
«Чтоб не скучал! Далёко повезут!»

А я – поверишь, Таня, – ни слезины!
Как истукан, застыла у окна.
К груди прижала кошака, Максима,
И затвердела. Стала как машина.
Война, ну что поделаешь, – война!

Потом с эвакуацией тянули,
Потом – уже под Гатчиной бои…
Завод живёт: нужны снаряды, пули!
И лето, осень – мигом промелькнули…
Ох, бедные девчоночки мои!

Они ведь, Танька, знаешь – ленинградки!
В чём держится душа… А в дом войдёшь:
- «Ну, как дела?» – «Всё, мамочка, в порядке!
Вот: я для Даши сделала тетрадки,
Играли в школу…» А в ручонках – дрожь.

Мне, Таня, на заводе легче было:
Похлёбку выдавали на обед.
Там не до мыслей горьких да унылых,
Ты механизм, животное, кобыла,
И адская работа – словно бред…

Мне наша повариха, тётя Маша,
В горсть крошек набирала… А потом
Бежишь домой: как там мои бедняжки?
Заварят крошки кипяточком в чашке -
И завсегда поделятся с котом.

Так вот, Танюшка… Про кота, Максима.
На целый дом – а в доме сто квартир
(Жильцов-то меньше) – из котов один он.
Других поели… Это – объяснимо,
Быть может, коль с ума сошёл весь мир.

Соседка Галка всё пилила, сучка:
«Ты дура! Ведь по дому ходит зверь!
Глянь на девчонок! Будто спички – ручки!
Помог бы им сейчас мясной-то супчик…»
А я – крючок покрепче вбила в дверь.

Но становилось горше… Холоднее…
Не спрячешься, коль в дом стучится смерть!
А старшенькая месяц как болеет
И, забываясь, шепчет: поскорее…
Я больше, мама, не могу терпеть…

Что тут со мною сделалось – не знаю.
На кухню я метнулась за ножом.
Ведь я же баба, в сущности, не злая,
А словно бес вселился… Как могла я?!
Взяла кота: Максимушка, пойдём!

Он, несмышлёный, ластится, мурлычет.
Спустились мы к помойке во дворе.
Как жуткий сон всё вспоминаю нынче,
А ведь кому-то это, Тань, привычно -
Скотину резать в супчик детворе.

Спустила с рук… Бежал бы ты, котишка,
Уж я бы за тобой не погналась…
И вдруг гляжу – а он не кот! Мальчишка…
«Голодный бред»?! Ну это, Танька, слишком!
Ещё скажи похлеще: напилась!

Трезва, в своём уме… А мальчик – вот он.
Косая чёлка, грустный взгляд такой…
В рубашечке, на голове пилотка…
Запомнились сапожки отчего-то:
Оранжевые, новые – зимой!

Он словно понимал. И не спасался.
Не убегал. Пощады не просил.
Прищурюсь – кот. Глаза открою – мальчик.
… я, Танька, пореву. Что было дальше -
Рассказывать без слёз не хватит сил!

Ох, как я нож-то, дура, запустила!
За дровяник! В сугроб! Чтоб сгнил навек!
Как я Максимку на руки схватила,
Ревела как! Прощения просила!
Как будто он не кот, а человек!

Не чуя ног, домой взлетела птицей
(Ползёшь, бывало, вверх по полчаса),
Котишка крепко в воротник вцепился,
И слышу – что-то без меня творится:
В квартире смех, чужие голоса!

И старшая выходит – в синем платье,
Причёсана: мол, гости! Принимай!
Вот, прямо с фронта – лейтенант Арапов,
Привёз посылку и письмо от папы.
Я, мам, пойду на кухню – ставить чай!

Как будто не болела… Что за чудо?!
… Посылка эта нас тогда спасла.
Как выжили мы, говорить не буду,
Да и сама ты знаешь: было трудно…
Но Женька в школу осенью пошла!

Там хлеба с чаем малышне давали,
Кусочек невеликий, граммов сто.
Весной в саду пришкольном лук сажали…
…А Галку-то, соседку, расстреляли.
Но только, Тань, я не скажу, за что.

Дорога Жизни стала нам спасеньем:
Все нормы сразу выросли! К тому ж
К нам, демобилизован по раненью,
И аккурат ко Дню Освобожденья
В сорок четвёртом возвратился муж.

А кот что учудил! – к его шинели
Прилип – смогли насилу оторвать!
Сергей мне прошептал: спасибо, Неля…
Войны осталось – без году неделя,
А впятером нам легче воевать!

… Вот девять лет прошло – а я всё помню.
Котишка наш, представь, уже седой -
Но крысолов отменный, безусловно!
А по весне устраивает войны
И кошек… это… прям как молодой!

А вот и он! Явился, полосатый!
Матёрый зверь – ведь довелось ему
Всех пережить – тех нЕлюдей усатых,
Которые – век не прощу проклятых! -
Устроили блокаду и войну.

Да не мяучь, как маленький котёнок!
Опять Максиму не даёшь поспать.
Ну что, доволен? – разбудил ребёнка!
Танюш, подай-ка мне вон те пелёнки…

Родить решилась, дура, в тридцать пять!..

г. Ленинград, май 1953 года.