Погода такая, что хочется сдохнуть.

А водка такая,

Что хочется жить,

И встретить мужчину,
И, тронув за локоть,

Сказать: «Кучерявый, давайте дружить!»

****

Да, я люблю Вас – а то Вы не знали,

А то Вы лишь только вчера родились,

А то Вы считали, что руки дрожали

Лишь только у крупных и мелких актрис.


А то Вы решили, что можно спокойно

Прожить свою жизнь, никого не сгубив,

Что, правда – не правда, а больно – не больно, –

Чудесная песня, но гнусный мотив.


Вы верите в Бога? – хотя бы немного,

Хотя бы настолько, чтоб страх обуял

При виде крутого чужого порога,

Чужих простыней и чужих одеял?


И ежели – да, то Вам будет спасенье –

Мерцающий свет, путеводная нить,

И светлая радость, и дивное пенье...

А ежели – нет, то не мне Вас учить...


****

Ах, да... Ты опять хочешь правды.

Её я имею – полнó!

Но только из длинной цепочки

Одно выпадает звено...

Потом  выпадает другое,

И мы уже вяжем узлы,

И речь осторожной дугою

Скользит, огибая углы.

А вечер уж близится к ночи,

И не было этого дня,

И ты уже правды не хочешь,

И нету её у меня.

****

Мне кошка вслед кричала: «Дура!»

И пыль слетала с абажура,

Когда я хлопала дверьми:

Ты этого хотел? – Возьми!

Меня крутило и вело,

И я искала помело –

Нашла. Слетала. Помогло –

И отошло, и отлегло...


Инам ли, милый, быть в печали –

Цветы и ужин со свечами...

Хотелось жить, хотелось петь,

Хотелось лечь и умереть.

И слёзы капали в вино.

А свечи гасли. И темно...


Соседка знает за стеной,

Что мы живём как муж с женой.

****

Утро вечера мудренее –

Но дряннее

И длиннее.

Утром вечера –

Словно не было,

И не спрашивать

больше «Где была?»

Я во сне была –

Там Вас не было.


****

Вот была б я молоденькой, худенькой –

Я б такие носила платьица!

А тут в зеркало глянешь – Господи!

Ну, на что тут, скажите, тратиться...


А с тех пор, как между нами всё кончено,

Мне повсюду мерещатся белочки,

Тараканы и всякие прочие

Быстробегающие мелочи.

И я даже была у доктора.

Доктор выслушал – и расстроился,

Говорил мне про симптоматику,

И про то, что за этим кроется...


Вот была бы я старенькой, кривенькой –

Я взяла бы тебя на жалость,

Я б схватила тебя,

Тряслась бы вся –

И держалась, держалась, держалась...

****

А с Майклом Дугласом ничего у нас не было.

И, видно, не будет. Теперь уже – нет.

Одни только грешные помыслы беглые.

А годы проходят. Десятки лет.

И столько сбывалось – а после не сбылось,

И столько случилось ненужных вещей,

Но Божия милость – есть Божия милость,

И Бог в мелочах.

Я боюсь мелочей –

О них разбиваются хрупкие мысли,

О них спотыкается жизнь на бегу,

Они превращаются в длинные числа,

Которые я сосчитать не могу...


А с Майклом Дугласом мы ещё встретимся –

В том хороводе, где пенье и свет –

Ах, как мы закружимся, как мы завертимся,

Его я узнаю, а он меня – нет.


****

А вообще-то я из «погорелого»,

Я вам – нараз:

От стона тихого до взгляда белого

Остывших глаз.

Мои картинки все – сплошь акварелями:

Поплюй – и нет,

А вы, как маленький, всему поверили –

Вам сколько лет?

Бежать вам от меня, да не прихрамывать,

Чтоб never впредь,

А мне всю жизнь, видать, её доламывать,

Мою комедь.


****

Слова — хорошие-хорошие,
Поскольку мы едва знакомы.
Ещё не видел ты подножия,
Поскольку очень высоко мы.
Глаза весёлые-весёлые,
Поскольку ты ещё не понял,
Что мы с тобою разнополые —
Там тонут все. И мы утонем.

 

****

Господи! Сердце – всего лишь моторчик –
А почему так швыряет и корчит?
– Это не порча?
– Это не порча.
Это проходит, но терпится молча.

****

Он смотрел в трубу подзорную
На свою большую жизнь,
Если видел птицу чёрную —
Выстрел влёт — и птица — вниз.
Его руки не канючили —
Раздавив кадык судьбе,
Он из женщин выбрал лучшую
И привёл её к себе.

А Судьба смеялась гаденько:
«Ой, неправда ваша, дяденька!»

 
****

А на сладкое у нас – сладкое
А на горькое у нас – горькое
А на горькое я – падкая
Но зато на сладкое стойкая
 
 
****

Я хочу к тебе –
каждой клеточкой,
каждым листиком своим,
каждой веточкой
Ты бы звал меня своей деточкой,
Бил по праздникам табуреточкой,
То Мариночкой бы называл меня,
то Светочкой,
А я бы вздрагивала каждый раз
каждой веточкой


****

Мне без тебя – не можно и ненужно.
Мне у тебя – недолжно и нельзя.
Я не из тех, кому судьба на ужин
Даёт вино и режет порося. 

Да, про свиней... ведь ты мне не ответил
На два письма (то, третье – не в счёт:
Я знаю, что однажды этим третьим
Меня Господь при встрече попрекнёт). 

Ах, да, Господь... я тут ходила в церкву,
Но как-то не дошла до алтаря:
Меня вдруг затошнило, всё померкло,
И девки мне несли нашатыря. 

Да... девки...
девки ходют табунами...
И табунами ходят, и поврозь,
И смотрят ненасытными глазами
Хотящих в небо бурлаковых фрось. 

Блин, Фрося...
я ведь, знаешь, денно-нощно –
Прям как она: тарам-тарам-пам-пам...
Мне очень помогают, между прочим,
Таблетки под названьем тазепам.

****

Можно я к Вам просто приеду —
Без надежды, без последствий и слёз,
Что-то типа «почитать Кастанеду»,
Не пуская поезда под откос...
А вчера я к вам во сне залетала.
Хорошо, что разбудить не смогла:
Вы б увидели, какая я стала,
И забыли бы, какая была.


****

А радость — всего лишь полдела,
И горько её торжество:
Она достигает предела,
А дальше — незнамо чего.
А дальше одни разговоры.
А после — один разговор,
Что, мол, подъезжал под Ижоры
И ваш мне припомнился взор...


****

А я сама не знаю, зачем оно мне надо:
Я просто разбежалась и всё ещё бегу,
И щит я свой повешу у врат такого града,
Куда войду Петлюрой, а выйти не смогу.
И если я такая, то значит, я такая,
И здесь уже не властен никто и ни над чем,
И я не притворяюсь, что просто жду трамвая,
А я сижу напротив и вас глазами ем.


****

И вот мы приходим к Нему чебурашками,

Со всеми своими немыслимо тяжкими,

Со всеми своими, такими огромными,

Спиной неподъёмными,

Смертными, тёмными...

И тихо сидим у воды, аки заиньки,

И тяжкие наши ложатся в мозаики,

На ровное-ровное белое дно –

И те, что недавно, и те, что давно...

И так безобидно лежат они рядом,

И слёзы так странно идут снегопадом,

А нам говорят:

«Вам пора, уже ждут.

А это пока что останется тут»

****

Ну да, я запиваю рыбу

Вином неправильного цвета.

Зато я говорю «спасибо»

Закату, а потом – рассвету.

Ну, да, я не люблю старушек,

Когда от них ненужным пахнет,

Зато я млею от «восьмушек»,

Дробящихся в кантатах Баха.

А Вы – пройдоха и безбожник.

Но победителей не судят.

Зато у нас сегодня дождик.

И завтра тоже что-то будет...

 

****

Бешеной собаке – семь вёрст не крюк,

А уж мне – подавно рукой подать.

У меня их, знаете, этих рук –

Даже и не пробуйте сосчитать.

Мне ведь было сказано: берегись Тельца!

А я – дура дурою – в два конца

Бешеной собакой, верста к версте,

Да с консервной банкою на хвосте...


****

Да кто сказал, что ты в ответе

За тех, кого ты приручил? –

Ну, пел ты им про всё на свете,

Стихи читал, мозги лечил.

Открыл им выси, глуби, дали –

Они летели, трепетали

И в предвкушении судьбы

Сходили медленно с резьбы.

Но даже там, тогда, в начале

Ты знал, что всё имеет срок.

И даже дал себе зарок...

Но ты хранил их от печали,

Надеждой душу бередил

И в летний сад валять водил.
 

****

Ты не ждал? А я пришла.

Здравствуй, милый, как дела?

Ты совсем уже не тот.

Как ты прожил этот год?


Да, любимый, в самом деле

Ровно год и две недели...

Я соскучилась, родной...

Познакомь меня с женой.


****

Если лодочку оттолкнуть,

так она же ведь – поплывёт...

Если море во след встряхнуть –

море лодочку зажуёт.


Хорошо в октябре уснуть,

а проснуться под Новый Год,

горькой лодочку помянуть...

И себя. И других сирот.


****

Таких, как я – ага... отличники,
Которых нынче днём с огнём,
А я в таком красивом лифчике...
Да нет, не так чтоб только в нём,
Я в этом лимбо, в этом городе,
В плаще до пят, в поднятом вороте
Стряхнувши дождь, сижу у стоечки
И пью добавочку настоечки.
Мой слабый мозг со мной играет
В моя твоя не понимает,
Он говорит: пять-шесть настоечек –
И за тебя заплатит троечник.

****

Я – то под маленькую дуру,

То под большую,

Я – то надену эту шкуру,

То освежую.


Я – то взгляну, как украду,

На свет небесный,

То без разбега упаду

Обратно в бездну.


А наигравшись в ту игру,

Что не от Бога,

Легко-легко его беру,

Барьер порога.


****

Похоже, дошла до точки:

Ни боли какой, ни злости

И взвизгнул под молоточком

Последний забитый гвоздик


И всё уже в среднем роде

И мир даже стал огромней


Лишь низ живота сводит

Когда о тебе вспомню

****

Бешеной собаке – семь вёрст не крюк,

А уж мне – подавно рукой подать.

У меня их, знаете, этих рук –

Даже и не пробуйте сосчитать.

Мне ведь было сказано: берегись Тельца!

А я – дура дурою – в два конца

Бешеной собакой, верста к версте,

Да с консервной банкою на хвосте...

****

Обратите внимание, милый,

как цветы поменяли цвета:

с нами кружатся тёмные силы,

а на вас даже нету креста.


И у вас даже нет оправданий,

а мои – никому не нужны,

кроме этой несчастной герани,

почерневшей у белой стены.


Вы прислушайтесь,

слышите – песни:

эта ночь переходит в январь,

мы, наверно, останемся вместе –

каждой твари положена тварь.


****

В тихом омуте, в тихом омуте,

В тихом омуте – тихий ад.

В этой комнате, если помните,

Я вас выбрала – наугад.


Я подумала: "Вот и встретила."

И не думала ни о чём.

Как же я тогда не заметила

Эту женщину в голубом?   

****

Сгубить мою душу

За ради забавы –

Как вы не правы, как вы не правы…

И что мне осталось? –

Греха не бояться,

Над глупыми шутками глупо смеяться,

С трудом засыпать после тех вечеринок,

Завидовать лёгкому счастью блондинок

И простужаться от вашего взгляда –

Так мне и надо, так мне и надо…
 

****

Я ненавижу вас –

И в профиль и анфас,

Я ненавижу вас,

Ваш свитер, ваши джинсы,

Самодовольный бас

И перстень на мизинце –

Десятки тысяч раз

Я ненавижу вас.


Но я вас ненавижу

Ещё сильней

Тогда, когда я вижу

Вас рядом с ней.


****

У вас там как?

Вступают в брак?

А вот у нас, обычно, так:

Сначала – падают к ногам.

Потом – пускают по рукам

Прекрасных дам.

И никогда не помнят имя –

Лишь временами,

Но вечно путают с другими

Именами…

А небо смотрит сквозь метель –

Хмуро,

И мы рожаем им детей

Сдуру.

****

Мы вряд ли будем целоваться,
 

Когда мы будем расставаться.

Скорей всего, мы гнусным тоном

Заговорим об отвлечённом –


О том, что отпуск пролетел,

О том, что юг осточертел,

О том, что дома ждут дела…

Как жаль, что я с тобой спала.


****

Это ты, положим, врёшь,

Ты от горя не умрёшь –

Потому что есть, что кушать,

Потому что мир хорош,


Потому что перламутром

Серебрятся скаты крыш,

Потому что завтра утром

Ты в Палангу улетишь,


Потому что править балом

Ты намерен до седин,

А таких, как я – навалом.

Это ты у нас один.
 

****

Мужчину звали… Впрочем, это тайна.

А женщину – зовите как угодно:

Она была им встречена случайно.

Она была печальна и свободна.

Мужчина думал: «Всё идёт по плану…»

А женщина запела про любовь.

Мужчина много пил. Чудной и пьяный,

На край земли звал женщину с собой.

А женщина молчала и смеялась –

А что ещё ей делать оставалось?


А утром он не ждал, пока разбудят:

Проверил нож и оседлал коня.

А женщине сказал, что не забудет.

Но очень скоро он забыл меня.
 

****

Вы зачем–то куда–то пропали.

Я зачем–то сошла с ума:

Я всем вру, что вы мне прислали

В прошлом месяце два письма... –


Это трудно сказать словами –

Позовите меня – я с вами

На край света пойду, – а там уж

Вы возьмите меня замуж.


****

Вы были старше и умней,

Вы почему–то были с ней,

А я следила.

Вы говорили так умно’,

А ей ведь было все равно,

Она курила.


Вы ей шептали о судьбе,

Она жевала курабье,

А я следила.

Я не о вас.

Я о себе.

Я вас любила.


****

У белой ограды, у чёрной ограды – 

У самой преграды мы будем стоять.

И Вы никогда не узнаете правды.       

Вам и неправду лучше не знать:

На голос раздумий приходят печали,

На голос печали приходит беда...      

Когда бы Вы знали, как Вы устали – 

Вы б никогда, никогда, никогда...

Екатерина Горбовская

Вы слышали о поэтессе К Горбовской? Наверное не слышали, а зря! Уж больно пишет ловко и красиво и мысли часто без одежки, да наизнанку, вперевертку и кратко смело, как стриптиз, но точный выверенный шаг, без паутины "словоблядств" и слог, как ток от рук до пят и думаешь, как просто я тоже смог бы так, коль был бы я Горбовской.

Вот была б я молоденькой, худенькой...