Он абсолютно узнаваем - и как композитор, и как пианист...Как пианист он феноменален и ни с кем не сравним.

В начале 1930-х в Москву приехал с концертами Артур Рубинштейн. До фултонской речи было еще далеко, но железный занавес, отделяющий нас от мира, был уже вполне осязаем — и здешние музыканты, обступив гостя, искренне любопытствовали: кто на Западе лучший пианист? Рубинштейн подумал и ответил: «Наверное, Горовиц. Да, Горовиц сильнее всех». Кто-то спросил: «А Рахманинов?» - «Вы же спрашиваете о людях, а Рахманинов…» - и гость воздел руки к небу."


Концерт для фортепиано с оркестром No.1 фа-диез минор, Op.1

В музыке Рахманинова звучало только то, что вырывалось из глубины души и достигало клавиатуры, нотных страниц, а затем - концертных зал, рождая мгновенный отклик людей, способных непосредственно отзываться на музыку. Таких людей - большинство. Именно отсюда популярность Рахманинова.


К своим концертам Рахманинов относился как к празднествам.
В этом была не только понятная в жизни каждого артиста потребность успеха, а нечто большее и более глубокое:
«Отнимите у меня концерты, и тогда мне придет конец» ,- говорил он своим близким друзьям.


 

Гениальный пианист, наследник традиций Листа, Рубинштейна Рахманинов захватывал аудиторию страстностью исповеди и проповеди, вытекающих из свойств и особенностей его личности. Его фортепианные концерты - «музыкальные романы», глубиной, обаянием, типично русской духовной атмосферой напоминающие страницы Толстого, Чехова, полотна Левитана, стихи Надсона, Бунина, Тютчева…

…Есть композиторы, мысль о которых рождает ощущение вины, неоплаченного долга; это те, чья музыка высоко ценится, но мало исполняется. При мысли о Сергее Васильевиче Рахманинове совесть чиста. Он любим. Его музыка звучит постоянно. В концертах ли или в домашнем быту, она радует своей поразительной красотой, волнует нескончаемым потоком образов, понятных всем, по особенно близких каждому, кто приник устами и сердцем к роднику русской культуры.

источник