Почему Ленин и Троцкий утопили русский флот.

Отрывок из книги Н.В.Старикова «Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне»

У России только два союзника: её армия и флот.

Все остальные при первой возможности на нас ополчатся.

Император Александр III

Страшно смотреть на агонию корабля. Он словно раненый человек, изгибается в муках, бьётся в судорогах, переламывается и тонет, издавая при этом страшные утробные звуки. Тяжело вдвойне если гибнет своё, родное судно. И совсем невыносимо – если его топишь ты сам!

Эсминец «Фидониси» покачивался на волнах в лучах заходящего солнца. С расстояния четырёх кабельтовых промазать было невозможно. Торпеда скользнула в воду, секунды ожидания и миноносец, буквально разорвался пополам, словно распираемый неведомой страшной силой. Его корма и нос приподнялись отдельно друг от друга и, перевернувшись на правый борт, скрылись в морской воде.

Гибель «Фидониси» послужила сигналом для уничтожения других кораблей. Топили их на славу. Одним открытием кингстонов дело не ограничилось. Столь примитивно затопленный корабль можно легко поднять, откачать воду и снова ввести в строй. А пролежи он на дне небольшой срок, так и повреждения судна будут минимальными! Здесь всё было основательнее. Специальные команды закладывали подрывные патроны в машинные отделения, открывали кингстоны и клинкеты, и даже отдраивали иллюминаторы. Со слезами на глазах, с непроходящим комком в горле. Сделав своё дело, молча прыгали в шлюпку, отгребали подальше и смотрели, смотрели, смотрели…

Один за другим, уничтожаемые русскими моряками, шли на дно Цемесской бухты русские эсминцы-новики «Гаджибей», «Калиакрия», «Пронзительный», «Лейтенант Шестаков», «Капитан-лейтенант Баранов». Ушли под воду миноносцы «Сметливый» и «Стремительный». Всего двенадцать кораблей.

Теперь можно было сделать самое главное. Над водой ещё возвышалась колоссальная громада линкора «Свободная Россия». Эсминец «Керчь» подошёл к кораблю и дал залп из двух торпед. Его командир старший лейтенант Владимир Кукель молча смотрел, как торпеды поражают красу и гордость русского Черноморского флота. Первая взорвалась под кораблём, вторая прошла мимо. Для такого гиганта одно попадание было совсем не существенно. Корабль стоял над водой, как ни в чём, ни бывало. Лишь столб чёрного дыма поднялся над его боевой рубкой. Пришлось выпустить третью торпеду, но даже после этого, корабль не только остался на плаву, но даже не накренился. Потом взорвалась четвёртая торпеда, но линкор «Свободная Россия» была сделан так великолепно, что и после этого он по-прежнему держался на поверхности воды!

Кукель не верил своим глазам – судно явно не хотело тонуть и боролось за жизнь всеми возможными средствами. Следующая, пятая торпеда, выпущенная в середину его корпуса, внезапно повернула на обратный курс и понеслась к самому эсминцу! Но, увы, линкор был обречен, и шестая торпеда завершила дело. Раздался страшный взрыв. Столб бело-чёрного дыма поднялся выше мачт и закрыл своим основанием почти весь корабль. Когда дым несколько рассеялся, глазам моряков представилась ужасная картина: броня с обоих бортов отвалилась, и в корабле появилась огромная просвечивающая насквозь брешь. Прошло ещё пару минут, и линкор стал медленно крениться на правый борт. Спустя ещё несколько минут корабль перевернулся вверх килем. И застонал, как тонущий человек. Срывающиеся со своих оснований, огромные трёх орудийные 12-ти дюймовые башни, скатывались по палубе «Свободной России» в воду, круша и сминая все на своём пути, поднимая огромные столбы воды и фонтаны брызг. Примерно через полчаса корпус линкора скрылся под водой.

Теперь настала очередь и самого эсминца «Керчь». Около 10 часов вечера 18-го июня 1918 года в эфир ушла последняя радиограмма: «Всем. Погиб, уничтожив часть судов Черноморского флота, которые предпочли гибель – позорной сдачи Германии».

Русский Черноморский флот перестал существовать. «Свободная Россия» пошла на дно. Вслед за ней туда отправится и сама Россия!

Две точки опоры существует у любого государства. Одной ногой – армией, оно опирается о сушу, другой – военным флотом, крепко стоит на морях и океанах. И две эти её опоры совсем неравнозначны. Сухопутная армия, даже в пух и прах разбитая восстанавливается быстро. Подрастает новое поколение пороху не нюхавшее, остаётся только их вооружить и в форму одеть. Дело это затратное, но всем странам на роль сверхдержав претендующим, всегда оказывалось по карману. А вот гонка морских вооружений, ни в какое сравнение с гонкой вооружений сухопутных не идёт. Стоимость строительства кораблей просто фантастическая! Взять и разом отстроить новый флот не под силу ни одной державе. Поэтому разгром сухопутной армии – это поражение, а уничтожение флота – КАТАСТРОФА!

Несколько столетий в Европе сильнейшим был флот Великобритании. Кто же, как не англичане прекрасно понимали, что только тогда можно на России поставить жирный крест, когда у неё не останется морской мощи. Не будет у России права голоса, потому как, не будет реальной безопасности. В любой момент враждебный флот перекроет морские пути, начнёт душить в железных тисках блокады. А то и просто заплывёт в русские территориальные воды и начнёт поливать свинцом русские города и села. Так уже было: в Крымскую войну английский флот разбойничал в наших территориальных водах, обстреливая Петропавловск-Камчатский, предместья Петербурга и Соловецкий монастырь.

После прерывания легитимности русской власти, уничтожения основных претендентов на трон, следующей задачей англичан становилось уничтожение нашего флота. Только после этого план Революция – Разложение – Распад можно было считать успешно осуществлённым. И «союзники» всеми силами пытались свои планы воплотить в жизнь. Использовались все доступные средства: давление на большевистское руководство, прямое военное уничтожение, «сотрудничество» с белогвардейцами. Будем справедливы, свою цель «союзники» упорно преследовали в течение всей русской смуты. И – воплотили свои замыслы в жизнь! По сравнению с довоенным периодом, Россия оказалась практически без флота…

Потерпев поражение в русско-японской войне 1905-1906 годов, потеряв в неудачных морских сражениях весь цвет русского флота, правительство Николая II разработало большую судостроительную программу. Она, эта русская программа действий, пришлась на период общего рывка мировой «морской» гонки вооружений. Последним словом тогдашней военно-морской науки стали усовершенствованные линейные корабли (линкоры). Их стали называть дредноутами. Своё название, ставшее нарицательным они получили от «пилотного» английского корабля под названием «Дредноут» («Неустрашимый»), построенного в 1905-1906 годах. Созданные по последнему слову науки и техники, эти суда были более живучи и непотопляемы. Огромные, приземистые корабли с пушками очень большого калибра становились весомыми аргументами в будущей мировой схватке. Дредноуты стали строить опережающими темпами во флотах всех соперничающих держав. Стоимость таких кораблей, количество стали и брони, расходуемые на производство этих монстров, были просто умопомрачительны. Именно дредноуты стали олицетворением мощи государства и его веса на международной арене. Бронированные дорогостоящие гиганты, «пожиратели бюджетов», служили показателем его финансового благополучия, экономического расцвета, уровня развития науки, техники и промышленности. Но мало того, развитие самих бронированных монстров шло так быстро, что через пять лет вопрос стоял уже о выпуске «сверхдредноутов», вдвое превосходящих дредноуты….

Россия начала строительство дредноутов позднее других держав, поэтому на начало мировой войны в строю не было ещё ни одного корабля. Но на разных стадиях постройки их было двенадцать. В 1917-го году последние из русских дредноутов должны были встать в строй. Судьба распорядилась иначе. К концу Гражданской войны в России их осталось всего четыре, и из них лишь три в жалком, но боеспособном состоянии. Чудовищные потери! В истории жизни и смерти этих двенадцати русских кораблей заключена и вся трагедия нашего флота, которая началась сразу после Февраля и закончилась спустя много лет после окончания русской смуты. Снимем шапки, вспомним погибшие русские корабли и зададим один резонный вопрос, а с чего это вдруг напал на них такой мор? Разве проиграл русский флот генеральное морское сражение, такое как Цусима в русско-японской войне? Нет, не проиграл. Просто потому, что такого сражения для нашего флота в Первой мировой войне не было. Откуда же такие большие потери?

Ни один из русских кораблей – титанов не погиб в бою, как и подобает настоящему военному судну. Все они стали жертвами подлого предательства. Кого-то задушили в утробе судостроительной верфи, кого-то просто подло убили из-за угла. Русский флот был предан руководителями «новой России», которых на Олимп русской власти забросила английская разведка. Гибель русских кораблей началась после революции, являлась её следствием и была одной из целей её организаторов…

Сверхдредноуты «Измаил», «Кинбурн», «Бородино» и «Наварин» так и не «родились». А какими красавцами они должны были стать! На них предполагалось установить наиболее мощное по тем временам артиллерийское и зенитное вооружение! Летом 1916 года Морское министерство ещё надеялось на ввод «Измаила» в строй осенью следующего года. Но потом монархия пала и русским флотом стало заниматься некому. Временное правительство сразу перенесло срок готовности башен «Измаила» на конец 1919 года, а остальных кораблей – на 1920-й. Затем деньги от правительства Керенского перестали поступать совсем. Большевикам боевые корабли были нужны ещё меньше «временщиков». Постановлением от 19-го июля 1922 года недостроенных мастодонтов исключили из списков флота, а затем постановлением Госплана в мае следующего года разрешили их продажу за границу. Корабли приобрела «в целом виде» германская фирма «Альфред Кубац», чтобы уже в своих доках порезать на металл…

Остальные русские дредноуты разделили общую трагедию флота, страшно пострадавшего от охватившей страну смуты. Но всё по порядку. Основные силы наших кораблей перед Первой мировой войной были сосредоточены в Балтийском и Чёрном море. На первом этапе войны русский флот в Балтийском море получил чисто оборонительную задачу защиты Рижского и Ботнического заливов от вторжения противника. Немцы также держались пассивно, поэтому потери обеих сторон были минимальны. В 1915-м году с появлением в своих рядах дредноутов «Севастополь», «Полтава», «Петропавловск» и «Гангут» русский флот уже мог вести себя активнее, но он уже был прочно «закупорен» германцами в своих водах. Однако в связи с немецким наступлением, его действия становились более напряжёнными: корабли стали поддерживать сухопутные войска. В 1916-м году на коммуникациях противника появились семь наших новых подводных лодок типа «Барс», а также английские субмарины, присланных британскими «союзниками». Осенью немецкие корабли попытались прорваться в Финский залив, и потеряли на нашем минном заграждении 7(!) новейших миноносцев. Наши потери составили 2 эскадренных миноносца и 1 подводную лодку. Как видим, до начала русской смуты никаких катастрофических поражений русский Балтийский флот не понёс. Свои задачи он выполнял, а потери немцев при этом даже превосходили наши.

Девятьсот семнадцатый год должен был стать годом нашего наступления. Но «союзный» план Революция – Разложение – Распад направил события совсем в другое русло. Общее разложение вооружённых сил в большой степени коснулось и флотского организма. Дисциплина и боеспособность судов теперь оставляла желать много лучшего. За время правления Керенского и компании матросы превратились из боевой силы в толпу люмпенизированных элементов, ни за что не желающих рисковать своей шкурой в настоящем бою. Героической гибели они предпочитали расправы над собственными офицерами. Процесс разложения зашёл так далеко, что в октябре семнадцатого, в момент захвата немцами Моондзундских островов, экипажи просто боялись выходить в море! Так команда заградителя «Припять» отказалась заминировать пролив Соэлозунд. Судовой комитет не дал своего одобрения на эту операцию, так как мины пришлось бы ставить в пределах дальности действия корабельной артиллерии противника, а это «слишком опасно». Другие революционные суда просто позорно бежали от противника, либо отказывались покидать стоянку под забавным предлогом, что «там стреляют».

И всё же, русский флот огрызался: в результате захвата Моондзундских островов немцы потеряли эсминцы S-64, Т-54, Т-56 и Т-66, патрульные суда «Альтаир», «Дельфин», «Гутейль», «Глюкштадт» и тральщик М-31. Русский флот потерял броненосец «Слава» и эсминец «Гром». Снова мы видим интересную картину: даже в период бурного разложения дисциплины и резкого упадка боеспособности, русский флот наносил противнику ощутимые потери!

Затем эстафету разложения русского флота у Временного правительства подхватили большевики. 29 января 1918 года Совет Народных Комиссаров издал декрет о роспуске царского флота и организации флота социалистического. Строительство «нового» Ленин совершенно справедливо начинал с полного разрушения «старого». Но если в сухопутной армии это означало всеобщую демобилизацию, то на флоте основным следствием ленинского решения стало массовое увольнение с кораблей кадровых офицеров, как силы заведомо контрреволюционной. А на корабле роль офицера несравнимо важнее! Если сухопутная армия, доведённая большевистской пропагандой до ручки, подменялась новыми отрядами красной гвардии и худо бедно могла попытаться удержать фронт, то на море ситуация была на порядок хуже. Флот, лишённый офицеров, совершенно не мог воевать, а заменить его другим «красным» флотом было невозможно. Дело даже не в том, что орущей матроснёй более некому было командовать, просто для стрельбы из орудий сверхмощного дредноута требуется знание множества сложных дисциплин. На глазок на расстояние десятков километров не стреляют. Ушли специалисты – корабли превратились просто в плавучие казармы, и перестали быть боевыми единицами.

Офицеры увольнялись. Списав их на берег, большевики сразу вывели Балтийский флот из игры и приковали его к пирсам портов. И именно в этот момент начали происходить с Балтийским флотом «странные» вещи. Сильный флотский организм, не ослабленный чрезмерными потерями, был сначала ослаблен указанным выше распоряжением большевистского руководства, а затем Ленин и Троцкий вообще отдали приказ Балтийский флот уничтожить!

Произошло это следующим образом. Очередным этапом трагедии русского флота стало подписание Брестского мира. О флоте статья № 5 кабального договора гласила следующее: «Россия незамедлительно обязуется произвести полную демобилизацию своей армии, включая и войсковые части, вновь образованные её теперешним правительством. Кроме того, свои военные суда Россия либо переведёт в русские порты и оставит там до заключения всеобщего мира, либо немедленно разоружит. Военные суда государств, пребывающих и далее в состоянии войны с державами четверного союза, поскольку эти суда находятся в сфере власти России, приравниваются к русским военным судам…».

Вроде бы ничего страшного. Надо перевести флот в русские порты – переведём, отчего же нет! Но так кажется только на первый взгляд. Снова вступает в дело флотская специфика. Во-первых, корабли плавают по воде, во-вторых, пристать к берегу, они могут только в строго отведённых для этого местах. Количество таких мест невероятно мало и называется портами. Но и для стоянок целого флота включающего огромные суперсовременные дредноуты подходит и не каждый порт! В результате, подписав Брестский мир, никто не удосужился посмотреть, а куда, в какие русские порты корабли можно перебазировать.

Собственно говоря, и раньше количество стоянок русского флота на Балтике было минимально: Ревель (Таллинн), Гельсингфорс (Хельсинки) и Кронштадт. Все, больше нигде не было соответствующей инфраструктуры, должной глубины и других вещей, необходимых для размещения кораблей. Подписав Брестский мир, Россия признавала независимость Финляндии и отторжение Эстонии. Следовательно, для базирования Балтийского флота оставался только один русский порт – Кронштадт.

И начались скитания русских кораблей. Сначала немцы заняли Ревель. Часть флота, расположенная там, перебазировалась в Гельсингфорс, пройдя сквозь льды. Но нахождение в финской столице проблемы не решало, а лишь откладывала её решение на пару недель. Финляндия ведь тоже стала независимой! К тому же именно в этот момент немцы откликнулись на просьбу «белого» финского правительства и 5-го марта 1918 года высадили десант, начав продвижение вглубь северной страны. Теперь положение Балтийского флота стало совсем печальным. Белофинны и немцы, заканчивая уничтожение финской Красной гвардии, приближались к местам стоянки кораблей. И вот командующий германской эскадрой, предъявил ультимативное требование, чтобы весь русский флот, стоявший в Гельсингфорсе, был передан немцам до 31-го марта.

Удивляться наглости Берлина не стоит. После заключения Брестского мира Германия последовательно шантажирует большевиков, выставляя им новые и новые требования. Немцев можно понять – чувствуя военную беспомощность ленинского руководства, они торопятся получить от России, как можно больше. Сначала это территориальные уступки, теперь корабли, в конце лета будут потребованы денежные контрибуции. В погоне за ощутимой выгодой, германское руководство упускает из виду одну важную деталь. Кризисы в отношениях с Россией, спровоцированные ими же самими, не дают немцам возможности резко и быстро вывести войска с Восточного фронта на Западный. Это приводит к обесцениванию преимуществ, полученных Германией путём соглашения с большевиками. На это и рассчитывали «союзники», когда заключали с немцами «джентльменское» соглашение о заброске группы Ленина в Россию.

Следуя букве договора с Германией, флот следовало немедленно перевести в чисто русский порт, в Кронштадт. Однако сделать это было невозможно ввиду сложной ледовой обстановки. Именно так, «считали» в большевистской верхушке. Несколькими днями ранее, часть русских кораблей уже успешно прорвались через льды из Ревеля в Гельсингфорс, и тем самым показала, что такой переход возможен. Но большевистское руководство не приказывает флоту перебазироваться из Гельсингфорса в Кронштадт, через те же, уже ими преодолённые, льды и торосы. Почему?

Потому, что думают Ленин и Троцкий не о спасении кораблей. Германия требует оставить корабли в Гельсингфорсе, возможно намереваясь их захватить. В то же самое время представители Антанты требуют не допустить захвата кораблей немцами. Надо выполнить два взаимоисключающих «приказа» и от этого зависит судьба пролетарской революции. Вот Ленин с Троцким и ищут вариант, удовлетворяющий требования «союзной» Сциллы и германской Харибды, а не решение, которое позволит спасти флот для России. Потому, что такой вариант не устроит ни Берлин, ни Лондон, ни Париж.

Много туману напустили советские и зарубежные историки, прикрывая истинные причины большевистского рвения в попытках утопить свой собственный флот. В этой кромешной тьме фальсификаций и неправды, редко, но всё же пробивались робкие лучи страшной правды о судьбе русских кораблей. Такова книга Гаральда Карловича Графа «На „Новике“. Балтийский флот в войну и революцию», вышедшая в свет в 1922 году в Мюнхене. Когда несколько экземпляров попали в СССР, они сразу угодили в советские спецхранилища. И – недаром! Написанная автором «по горячим следам», сразу по окончании Гражданской войны, книга рассказывает много удивительных и малоизвестных фактов. Сам автор служил на Балтийском флоте в описываемое время, а после в эмиграции стал начальником канцелярии и личным секретарём великого князя Кирилла Владимировича, который потом стал основным претендентом на русский трон. Вращался бывший балтийский моряк в высших сферах политики и русской эмиграции, и никто никогда его в подтасовке фактов и лжи не упрекнул. Г. К. Граф прямо пишет о странной позиции большевистского руководства: «Инструкции Москвы были всё время двусмысленны и сбивчивы: то они говорили о переводе флота в Кронштадт, то об оставлении в Гельсингфорсе, а то – о подготовке к уничтожению. Это наводило на мысль, что на советское правительство кем-то оказывается давление ».

После увольнения с флота почти всех офицеров, Балтийский флот остался без командующего и кораблями руководит коллегиальный орган – Центробалт. Однако шумная матросская вольница для выполнения щекотливых поручений не подходит, нужен конкретный исполнитель, на которого в случае чего можно будет свалить всю вину. И такого находит сам Троцкий. Выполнять директиву Центра должен будет спешно назначенный Алексей Михайлович Щастный. Это морской офицер, командир корабля. Его новая должность адмиральская, но поскольку большевики отменили все воинские звания, он на момент своего назначения стал называться Наморси (Начальником морских сил) Балтийского моря. Можно смело утверждать, что именно он является спасителем Балтийского флота. Именно благодаря Щастному Россия сохранит свои корабли на Балтике, и мощные орудия русских линкоров встретят нацистов на подступах к Ленинграду через 23 года!

Приняв командование над кораблями, стоящими в Гельсингфорсе, новый командующий оказывается в сложнейшей ситуации. Расчёт Троцкого был на то, что, оказавшись в страшном цейтноте и под прессингом Москвы, он покорно выполнит любые указания большевистской верхушки, а не будет думать о спасении флота. Однако и британская разведка не собирается спокойно взирать на развитие событий. Чтобы склонить Щастного к взрыву судов, «союзная» агентура передаёт ему фотокопии нескольких телеграмм германского командования советскому правительству. Фальшивые они или нет, нам не известно, однако при их чтении у Наморси должно было сложиться впечатление, что Ленин и Троцкий выполняют немецкие директивы и являются предателями. Свой интерес – тотальное уничтожение русского флота – «союзники» маскируют под простую заботу о том, чтобы противник Антанты не получил усиления. «Морской агент кэптен Кроми несколько раз ездил в Гельсингфорс, чтобы добиться от капитана первого ранга А. М. Щастного потопления флота» – пишет Г.К.Граф.

Кроми – этот тот самый резидент британской разведки, что через полгода будет застрелен чекистами в английском консульстве Петрограда. Чтобы Щастный не терзался сомнениями в деле уничтожения Балтийского флота, англичане показывают ему пример «беззаветного служения Родине». На базе нашего флота в Ганге, в нескольких десятках километрах от Гельсинфорса, в то время находится стоянка английских подводных лодок, в 1916-м году присланных британцами на Балтику. Английские субмарины «Е-1», «Е-8», «Е-9», «С-19», «С-26», «С-27» и «С-35», их база «Амстердам», а также три парохода взрываются по приказу британского командования. В литературе, посвящённой этим событиям, вы найдёте упоминание о том, что английские подлодки, якобы были взорваны в связи с невозможностью их перевода в русский порт. Это полная чушь, развеять которую можно одним простым фактом: все русские подводные лодки, стоявшие в тех же льдах, были благополучно эвакуированы из Гельсингфорса в Кронштадт.

Хотели бы спасти англичане свои подлодки, они имели полную возможность это сделать. И совсем не потому отправились на дно английские субмарины, что русские моряки, занятые решением своих проблем, не хотели спасать «союзные» корабли. Все значительно хитрее. В шахматах для достижения крупных успехов принято жертвовать пешками. Так вот, затопление подлодок, это для британцев, конечно, удар по своим. Одновременно – это понятный и простой пример для русских моряков. Мы англичане взрываем семь наших подводных лодок. Ну, а вы, русские взорвите весь свой флот! Чтобы он не достался немцам. Руководил уничтожением британских субмарин, все тот же наш старый знакомый – капитан Фрэнсис Кроми! Кадровый английский разведчик взрывает подлодки и на этом основании многие исследователи того периода записывают его в подводники. Хотя служил бравый капитан совсем в другом «ведомстве». Потому, что одновременно, для подстраховки, Кроми вёл переговоры и с тайной организацией морских офицеров. Мысль, внушаемая британским разведчиком и Щастному, и офицерам очень проста: оставление испорченных кораблей в финской столице это явное выполнение Лениным и Троцким заказа своих германских хозяев. Что в этом случае должны сделать настоящие русские патриоты?

Обратите внимание, что вариант спасения эскадры путём её передислокации англичане не предлагают. Ничего лучше потопления кораблей они посоветовать не могут! Да это и понятно, ведь им нужно именно уничтожение флота!

Вот здесь мы немного прервёмся и подумаем. Германия знает, что больше всего на свете Ленин боится продолжения немецкого наступления. Оно будет означать крушение Советской власти, крушение всего. Когда представится второй случай провести эксперимент по построению социалистического общества, не знает никто. Скорей всего, что никогда. Поэтому Германии на Ленина можно давить и мирным договором его шантажировать. «…Кто против немедленного, хотя и архитяжкого мира, тот губит Советскую власть», – писал в эти дни Ильич. Мир Ленину нужен, как воздух. Как же его сохранить? Очень просто: соблюдать мирный Брестский договор и не давать немцам повода для его нарушения. Это и есть вернейший способ сохранить столь нужный Ильичу мир. Буква мирного договора гласит, что есть у большевиков для этого целых две возможности. Альтернатива у Ленина простая: хочешь сохранить мир, либо переведи корабли в Кронштадт, либо оставь разоружёнными у финнов, что на деле означает передачу Германии. Итак, варианта действий всего два. Трактовки дальнейшего поведения Ленина и Троцкого историки тоже дают две. Первая гласит, что были они немецкими шпионами и всячески отрабатывали предоставленные Германией деньги, совершая разные действия в её интересах. Вторая утверждает, что были большевики хоть и красными интернационалистами, но все–таки действовали всегда в интересах своего народа. Вот давайте и оценим дальнейшие действия Ильича, все вышесказанное в голове имея.

Что должен сделать немецкий шпион? Под разными предлогами заблокировать выход Балтийского флота из финской столицы и постараться целёхоньким передать его своим германским хозяевам. Что должен сделать патриот своей страны? Постараться сохранить флот и вывести его из возникшей западни в Кронштадт. Советское правительство не делает ни того, ни другого: оно даёт официальное распоряжение выполнить предъявленное немцами требование, но при этом корабли привести в негодное состояние. Большевистская верхушка выбирает третий вариант! В чьих же интересах привести в негодность русский флот? В немецких? Нет, для немцев флот уже не опасен, заключён мирный Брестский договор, и русские пушки больше в немцев не стреляют. Флот немцам нужен целёхоньким, с германскими экипажами на борту! Чтобы его можно было использовать в боевых действиях. Затопление или порча кораблей большевиками, с немецкой точки зрения, это и есть неповиновение. Это вовсе не помощь «немецких шпионов» своим хозяевам.

А ссориться с немцами Ленину нельзя. Потому, что они сами ещё толком не знают, что им с Россией делать. Фельдмаршал фон Людендорф в своих «Воспоминаниях о войне» пишет об уничтожении Советской власти, как о вполне возможном развитии событий: «Мы могли свергнуть советское правительство и способствовать утверждению в России другой власти. В общей картине ведения войны это представило бы существенный успех. С новым русским правительством можно было заключить относительно Брестского договора новые соглашения».

Если бы большевики действительно выполняли немецкую волю, то они постарались бы передать флот Германии целым.

Часто можно встретить информацию, что, мол, флот надо было взорвать, чтобы он не достался немцам. Допустим, что это так, однако в таком случае совершенно непонятно, почему полстраны Германии отдать можно, а три сотни кораблей нет! Почему, для спасения революции можно пожертвовать Украиной, Литвой, Латвией, Польшей, Эстонией и Грузией, а флот немцам отдать нельзя. Раз товарищи большевики столь щепетильны в делах распродажи собственной Родины, то не надо было вообще мирный договор с кайзером заключать. Если уж сказали «А», то придётся и «Б» говорить. Нелогично получается – сначала всё, что германцы потребовали, сделать, а потом из-за какого-то флота с ними снова вступать в конфликт. Какие интересы трудового народа требуют корабли утопить и уничтожить? Помимо всего прочего, линкоры и дредноуты просто стоят уйму денег и если новой социалистической России флот по какой-то неведомой причине больше не нужен, то его же можно просто продать! Ведь будут же большевики позже продавать культурные ценности, отчего же заодно и корабли не толкануть. На вырученные деньги можно купить продовольствие и накормить голодных питерских рабочих, их женщин и детей.

В интересах мировой революции надо было бы единственный в мире Красный флот сохранить, а не уничтожать и не портить.

Вот и выходит, что ни интересы Германии, ни интересы России, ни интересы трудящихся всей планеты, ленинский приказ об уничтожении флота не преследовал. Тогда кто же водил рукой Ильича, когда он столь серьёзное распоряжение отдавал? Для кого сильный русский флот – это ночной кошмар? Для англичан. Истребление русского флота для них задача, как бы сказал Ильич, «архиважная». Даже беспокойством за усиление немецкого флота в случае захвата наших кораблей, не объяснить настойчивое стремление британцев их потопить. «В частности, если германский флот был меньше английского почти в три раза, то русский был слабее германского раз в пять – пишет в своей книге капитан 2-го ранга Г.К. Граф – Из активных сил нашего Балтийского флота имели значение только четыре современных линейных корабля, присоединение которых к германскому флоту не дало бы ему всё-таки возможности состязаться с англичанами. Очевидно, англичане боялись не этого, и у них были свои какие-то особые соображения… ».

В Москве Брюс Локкарт, Жак Садуль ведут постоянные консультации с Лениным и Троцким. Ильич лавирует, английские и французские разведчики настаивают. Они делают такое предложение советской верхушке, от которой отказаться нельзя. А план «союзников» все тот же, как и в случае с Романовыми. Раз не захотели пришедшие к власти фанатики-большевики, сгинуть сразу после разгона «Учредилки» и нарушения легитимности русской власти, то должны выполнить всю грязную работу. Ленину и компании, предстоит быстренько, с марта по июль:

– развалить страну;

– уничтожить основных претендентов на трон;

– потопить флот;

– полностью дезорганизовать армию, государственное управление и промышленность.

После чего волны «народного» возмущения, щедро оплаченные теми же англичанами и французами, сметут ненавистных большевиков. Спросить будет не с кого…

Ведя переговоры с немцами и «союзниками», Ленин имеет совершенно спокойную совесть. Не надо забывать, что мыслит он категориями мировыми: всеобщей революцией и царством рабочего класса на всей земле. Тогда, какая разница есть у вас флот или его нет! Будет мировая революция – все флоты будут вашими, не будет её и не устоит Советская Россия, имей она хоть самый мощный флот в мире! Не спасут её шесть «красных пролетарских» дредноутов, против десятков английских и французских. Спасение большевиков от интервентов не в корабельных стволах, а в закулисных переговорах! Понимая это, Ленин и идёт навстречу всем пожеланиям англичан и французов, также как отдал все желаемое немцам и австрийцам. Наложите даты всех описанных нами событий, и вы увидите, что они совпадают. Начало марта – Брестский мир, потом консультации о том, как себя вести в новых условиях. Все это звенья одного процесса, свидетельства закулисных договорённостей и ожесточённого торга между Лениным и «союзниками».

Красиво всё было задумано английской разведкой, и лежать бы Балтийскому флоту на дне, если бы не Алексей Михайлович Щастный. Он нарушил блестящую комбинацию и за это заплатил своей жизнью. Наморси принимает единственно полезное для интересов России решение, он принимает вариант, который ему никто не предлагал: ни Троцкий, ни британские агенты. Русский патриот, морской офицер, решает спасти флот! «Все старания Кроми ни к чему не привели. А. М. Щастный определённо заявил, что он, во что бы то ни стало, переведёт флот в Кронштадт» – указывает Г.К. Граф в своей книге, написанной всего через три(!) года после описываемых событий.

Это был беспримерный акт мужества. 12-го марта 1918 года из Гельсингфорса в сопровождении ледоколов выходит первый отряд кораблей. Рейд, получивший название «Ледового перехода», проходил в крайне тяжёлых условиях, и не только из-за мощности льда и торосов. Спасению флота мешала неукомплектованность кораблей офицерами, и даже матросами! Большевистская политика привела к увольнению первых и активному дезертирству вторых. Сложилась ситуация, когда судами было просто некому управлять. Проблему частично удалось решить, разместив на борту солдат Свеаборгского гарнизона. Движению наших кораблей также тщетно пыталась помешать своим огнём финская батарея на острове Лавенсаари. Но, под угрозой огромных орудий дредноутов она быстро замолчала. Через 5 дней, 17-го марта 1918 года русские корабли благополучно прибыли в Кронштадт. Вслед за ними отправилась вторая группа судов, а последние корабли Балтийского флота ушли из Гельсингфорса в 9 часов утра 12-го апреля, за три часа до прихода туда немецкой эскадры. Ледовый переход, считавшийся невозможным, был осуществлён. Всего из 350 боевых судов Балтийского флота было спасено 236 кораблей, в том числе – все четыре дредноута.

Однако радоваться и отдыхать было рано. Английскую разведку спасение Балтийского флота совсем не устраивало. Пришлось ещё серьёзнее надавить на Ильича. О консультациях и переговорах между большевиками и британцами в своей книге «Мировой кризис» совершенно откровенно рассказывает Уинстон Черчилль. И даже называет даты, что для нас особенно важно!

«26 марта Троцкий сообщил Локкарту, нашему представителю в Москве, что он не возражает против вступления в Россию японских сил для противодействия германскому натиску, если только в этом выступлении будут участвовать другие союзники и дадут со своей стороны некоторые гарантии. Он просил, чтобы Великобритания назначила британскую морскую комиссию для реорганизации русского черноморского флота и выделила британского офицера для контроля над русскими железными дорогами. Как говорили, даже Ленин не возражал против иностранного вмешательства, имеющего целью борьбу с немцами, если союзники дадут гарантии, что они не будут вмешиваться во внутренние дела России. Англичане приложили все усилия, чтобы получить формальное приглашение от большевистских вождей».

Как был «реорганизован» англичанами Черноморский флот мы ещё с Вами увидим. Именно потому, что Британия поучаствовала в этом процессе, почти вся наша черноморская эскадра отправилась на дно! Балтийский флот «союзной» помощи в полном объёме избежал, поэтому остался цел. Тогда британская разведка, твёрдо ведущая свою линию на уничтожение русских кораблей, выйдет на переговоры с Лениным с новыми требованиями. Раз флот не затопили, большевикам придётся уступить в другом важном вопросе. Эти уступки приводят во второй половине марта к аресту Михаила Романова и других членов Династии. Жизнь Романовых обменивается на сохранение большевистской власти. 26-го марта Троцкий общается с представителем британского правительства Брюсом Локкартом, а уже 30-го марта семье Николая Романова объявляется о введении тюремного режима. В эти же дни успокоенный Владимир Ильич пишет свою программную работу «Очередные задачи Советской власти», где Гражданская война описывается, как уже выигранная и завершённая. Ленин так спокоен за своё будущее потому, что снова смог договориться с «союзниками». Приходится ему и Троцкому взять на себя не только кровь детей Николая II, но и гибель русского флота…

Заглянув за кулисы мировой политики, снова вернёмся на капитанский мостик балтийского линкора. Наморси Щастный и рядовые моряки считали свою задачу выполненной, а корабли спасёнными. В этот момент, из Москвы пришла новая неожиданная директива. Всего через 12 дней после Ледового перехода, наркомвоенмор Троцкий прислал в Кронштадт секретный приказ – подготовить флот к взрыву! Удивлению и возмущению Щастного, получившего такую депешу 3-го мая не было границ. Спасённый с таким трудом Балтийский флот предполагалось затопить в устье Невы, дабы избежать их захвата немцами, наступление которых на город, большевистское руководство считало возможным. Прекрасно понимая, что вся эта круговерть шита белыми нитками и не надеясь особо на сознательность матросов, в той же директиве Троцкий приказал создать особые денежные счета в банке для исполнителей будущего взрыва!

Патриот Щастный сделал эти секретные приказы достоянием «морской общественности», что немедленно взбудоражило флот. Даже революционные братишки-матросики, ознакомившись со столь интересными приказами товарища Троцкого, почуяли неладное. Особенное возмущение экипажей вызвал тот факт, что за взрыв собственных кораблей предполагалось заплатить деньги. Это настолько попахивало банальным подкупом, что экипажи потребовали объяснений. «А в то же время в самом флоте упорно распространяются слухи о том, будто Советская власть обязалась перед немцами особым тайным пунктом договора уничтожить наш военный флот» – говорит об этом сам виновник возникновения чудовищных слухов Лев Давыдович Троцкий. Удивление сквозит в словах великого борца за свободу. Согласитесь – никакой почвы для таких мыслей у моряков быть не может. Нет никаких оснований заподозрить большевистскую верхушку в, прямо таки, маниакальном стремления стремлении затопить собственные боевые корабли. Беспокоиться флотской общественности не о чём! Большевики – они просто большие оригиналы, они все делают по-новому. Все правительства свои суда строят, а эти свои топят!

11-го мая 1918 года экипажи минной дивизии, стоявшей на Неве в центре города, постановили: «Петроградскую коммуну ввиду её полной неспособности и несостоятельности предпринять что-либо для спасения родины и Петрограда распустить». Всю власть, для спасения флота моряки потребовали передать морской диктатуре Балтийского флота. А уже 22-го мая на третьем Съезде делегатов Балтийского флота матросы заявили, что флот будет взорван только после боя. Таким образом, озвучив тайный приказ об уничтожении флота, и тот факт, что за это предполагалось платить деньги, Щастный сумел второй раз сорвать замыслы британской разведки. Оценить его действия просто: герой! Но, это современный взгляд. Троцкий даёт действиям Наморси другую оценку:

«Его задача была явно другая: пропустить сведения о денежных вкладах во флот в широкие массы его, вызвать подозрения, что кто-то кого-то хочет подкупить за спиной матросских масс для каких-то действий, о которых гласно и открыто говорить не хотят. Совершенно ясно, что таким путём Щастный делал совершенно невозможным подрыв флота в нужную минуту, ибо сам же искусственно вызывал у команд такое представление, будто бы этот подрыв делается не в интересах спасения революции и страны, а в каких-то посторонних интересах, под влиянием каких-то враждебных революции и народу требований и покушений ».

Нас же во всей этой истории интересует только два вопроса:

– Отчего Ленин с Троцким с таким маниакальным упорством пытаются спасённые корабли затопить?

– Откуда у рабоче-крестьянской власти появилась столь странная идея, как выплата морякам денег за уничтожение своих собственных судов?

И до, и после этих событий воевали большевики всегда за идею, за светлое будущее, за мировую революцию. Никогда не слышал я, чтобы красные цепи поднимались в атаку за деньги или повышенные банковские проценты. Никто не рассказывал нам о коннице Будённого идущей в атаку за контрольный пакет акций или увеличение заработной платы.

Пройдёт двадцать с небольшим лет и немецкие войска будут снова у стен Петрограда-Ленинграда, но никому и в голову не придёт предлагать записываться питерским рабочим в ополчение за деньги! Ленинградцы будут умирать с голоду, но сдаваться врагу не будут, и никаких премий и поощрений им за это будет не нужно! Потому, что сражались они за Родину и за идею, а все эти деньги и счета, все это понятия – из другого, буржуазного мира. А тут на тебе – революция, 1918 год, красные матросы и… банковские вклады! Что-то концы с концами не сходятся. Кто же придумал выплачивать деньги революционным матросам?

Всплывшие странные факты, требовали объяснения, и Троцкому пришлось оправдываться! Был Лев Давыдович блестящим оратором и не менее талантливым публицистом, одним из лучших для своего времени. Но даже у него мы находим объяснение своему собственному приказу об уничтожении флота не очень убедительное, но зато очень интересное. Процитируем выступление, речь Троцкого на будущем процессе Наморси Щастного, где Лев Давыдович был свидетелем обвинения:

«Он (Щастный – Н.С.) прямо говорит, что Советская власть хочет „подкупить“ моряков для уничтожения родного флота. После этого по всему Балтийскому флоту пошли слухи о предложении Советской власти расплатиться немецким золотом за уничтожение русских кораблей, хотя, в действительности, дело обстояло наоборот, т.е. золото предлагали англичане, ибо дело шло о том, чтобы не сдавать флота немцам».

Вот все и начинает проясняться, благодаря маа-аленькой оговорочке Льва Давыдовича! Золото предлагали англичане! Вот кому так свойственна вера во всемогущество золотого тельца, вот кто подкинул Троцкому идею подкупить моряков путём открытия им банковских счётов. Теперь всё сходится: «союзникам» для полного осуществления своего плана Революция – Разложение – Распад необходимо потопление кораблей. Они давят на Ленина и Троцкого и обещают, как говорит Черчилль, «что они не будут вмешиваться во внутренние дела России», т.е. позволят Советской власти устоять. Цена этому нейтралитету – головы Романовых и затопление большевиками русского флота. Но Троцкий не был бы Троцким, если бы не попытался и в этой неприглядной истории выставить себя в благородном свете. Не напишешь же, о том, что прологом гибели русских кораблей, стал датский пароходик, на котором господин Бронштейн, с «союзными» деньгами в кармане плыл делать русскую революцию. Между прочим, всего лишь год назад! Теперь вот пора денежки отрабатывать. Поэтому революционному трибуналу, судившему Щастного, Лев Давыдович подробно объяснил (простите за длинную цитату):

«… при обсуждении вопроса о подготовительных мерах на случай необходимости уничтожения флота было обращено внимание на то, что, в случае внезапного нападения немецких судов, при содействии контрреволюционного комсостава на нашем собственном флоте, на кораблях у нас может создаться такое положение дезорганизации и хаоса, которое сделает совершенно невозможным действительный подрыв судов; чтобы обезопасить себя от такого положения, мы решили создать на каждом корабле, безусловно, надёжную и преданную революции группу моряков-ударников, которые, при всякой обстановке, будут готовы и способны уничтожить корабль, хотя бы пожертвовав своею собственной жизнью… Когда организация этих ударных групп находилась ещё в подготовительной стадии, к одному из членов морской коллегии явился видный английский морской офицер и заявил, что Англия настолько заинтересована в том, чтобы суда не попались в руки немцев, что готова щедро заплатить тем морякам, которые возьмут на себя обязательство в роковую минуту взорвать суда. Я немедленно распорядился прекратить всякие переговоры с этим господином. Но должен признать, что предложение это заставило нас подумать о вопросе, о котором мы, в суматохе и в сутолоке событий, не подумали до тех пор: именно, об обеспечении семейств тех моряков, которые подвергнут себя грозной опасности. Я поручил сообщить Щастному по прямому проводу, что на имя моряков-ударников правительство вносит определённую сумму».

Сдаётся мне, что подло и низко предлагать деньги морякам за взрыв собственного флота! Ведь не обещали же ни экипажу крейсера «Варяг», ни эсминца «Стерегущий», ни другим героям русско-японской войны, ни денег, ни бонусов, ни премий! Они корабли топили сами, их заставлять не надо было! Почему? Послушайте песни о тех событиях: «Гибель Варяга» и «Гибель Стерегущего». За что умирают русские моряки? ЗА ВЕРУ, ЦАРЯ и ОТЕЧЕСТВО! За что сражались советские солдаты и моряки на полях Великой Отечественной войны? ЗА РОДИНУ, ЗА СТАЛИНА!

Никто не ходил в атаку за Керенского, никто не желал умирать с именем Временного правительства на устах. За Троцкого, за Реввоенсовет погибать тоже охотников было мало. И до, и после Льва Давыдовича русские солдаты и моряки отдавали свои жизни, сражались, и уничтожали себя и корабли только тогда, когда надежды на победу уже не было. Те же «Варяг» и «Кореец»: сначала попытка прорваться из Чемульпо, бой и уж только от безысходности затопление! А просто так, без борьбы, стоя в порту взорвать флот, такого позора русские моряки не знали никогда. Потому, что им было ясно, за что они сражаются. Для того и понадобилось сначала уничтожить ВЕРУ, ЦАРЯ и ОТЕЧЕСТВО, чтобы надломился внутренний стержень русского воина, и страна в одночасье стала слабой и бессильной. И для этого уже позже вновь понадобилось большевикам воспитать новые поколения кричавшие «ЗА РОДИНУ, ЗА СТАЛИНА! », чтобы русский солдат смог сломать хребет гитлеровскому вермахту. Ведь когда вы умираете, защищая свою жену и детей, свою Родину и свой отчий дом, деньги Вам предлагать не надо. Вам ясно и понятно, почему и зачем Вы сидите в окопе или стоите у корабельного орудия. Деньги нужны, для того чтобы заглушить угрызения совести. Когда вы сидите не в том окопе, не с той стороны баррикад…

«Это постановление, с моей точки зрения, нисколько не противоречило ни специально „морской“, ни общечеловеческой морали» – пишет товарищ Бронштейн-Троцкий. Не будем спорить с отцом основателем Красной армии, просто посмотрим, чтоза «видный английский морской офицер» пришёл предлагать деньги за подрыв нашего флота. К счастью была в примечаниях к речи Льва Давыдовича сносочка. Там фамилия сего добра молодца указана. И с этим новым знанием, вся картина для нас с Вами заиграет совсем новыми красками!

Вы уже догадались, как звался «видный английский морской офицер»? Конечно – капитан Кроми! Вот это уже действительно интересно. Не случайно этот британец уже многократно появляется в нашем повествовании, и всегда при весьма «мутных» обстоятельствах. Те, кто пытаются убедить нас в том, что он простой и честный английский подводник, должны сначала Троцкого почитать, да задаться вопросом: с чего это он вдруг начинает предлагать русским морякам деньги за взрыв их кораблей!? Неужели, британские моряки с взорванных семи лодок, пустили шапку по кругу? Уж так беспокоит их «чтобы суда не попались в руки немцев», что готовы они отдать последние трудовые фунты, заработанные непосильным подводным трудом!?

Конечно, нет! Везде и всегда такие функции выполняют люди совсем из других ведомств, а для прикрытия они могут использовать абсолютно любую должность и форму. Были же убийцы Распутина «британскими инженерами»! Теперь инженерам в России делать нечего, зато подводники могут находиться рядом с английскими субмаринами. Не надо быть наивным и смотреть на погоны и китель: останься в городе русско-британский госпиталь, быть резиденту английскому доктором, находись рядом с Петроградом британский танковый полк, капитан Фрэнсис Кроми был бы танкистом!

Заодно и более понятной становятся причины его «героической» гибели в посольстве, от рук тех, с кем собственно британский резидент и вёл закулисные переговоры. Снова чудесное совпадение – единственным погибшим иностранцем в результате ликвидации «Заговора послов», стал не просто британский резидент, а человек, участвовавший в самых пикантных переговорах! Знавший всю подноготную правду о связях британских спецслужб и революционной верхушки, и потому бывший нежелательным свидетелем, как для большевиков, так и для самих англичан. Может, и не было вообще никакого сопротивления в помине, а чекисты просто использовали ситуацию для ликвидации капитана Кроми.

Однако, речь у нас идёт не о полной приключений и опасностей жизни британских спецагентов, а о том, как «союзники» подготавливали и осуществляли уничтожение России. С помощью Ленина и Троцкого. Позднее, по истечении времени в своей работе «Советская республика и капиталистический мир» Лев Давыдович уже излагает все события совсем по – другому. Троцкий вообще страдал манией величия, поэтому выпячивал свою значимость, где только можно:

«Я предложил… отобрать на каждом корабле при посредстве главного комиссара известное количество, безусловно, преданных революции надёжных, пристойных людей, поговорить с ними раз и другой и третий об огромном значении для страны своевременного уничтожения кораблей…»

«Моя мысль о необходимости отобрать, разумеется, негласно, чтобы это не дошло до сведения контрреволюционных элементов во флоте и наших неприятелей, отобрать ударные группы из надёжных людей…».

Я предложил, я считал. Так историю и фальсифицируют, а точнее чуть ретушируют. Ведь неудобно же году этак, в 1925-м, или 1930-м громогласно заявить, что английские офицеры предлагали, а ты согласился взять, деньги на подрыв собственного флота! Забывчивость здесь, как никогда, кстати.

Но вернёмся в душные матросские кубрики. Возмущение команд Балтийского флота уже не позволяло действительно подкупить кого-либо для подрыва кораблей. Суда остались целыми и потом очень даже пригодились Ленину и Троцкому для обороны Петрограда от белогвардейцев. И награда благодарного Советского Правительства герою Щастному не заставила себя ждать! Через три дня после категорического заявления моряков о том, что свой флот они взорвут только после боя, 25-го мая 1918 года, он был вызван в Москву. Предлог пустяковый: Щастный якобы не уволил немедленно с флота двоих моряков, заподозренных в «контрреволюционной деятельности». Сразу по прибытии, после непродолжительной беседы со своим непосредственным начальником Троцким, Наморси был арестован прямо в его кабинете. А дальше начались уж совсем странные вещи. Следствие было подобно молнии, за 10(!) дней набрав материал по делу и передав его в специально(!) созданный для этого Ревтрибунал. Крыленко назначался гособвинителем, Кингисепп председателем суда. Единственный свидетель обвинения и вообще единственный свидетель… сам Троцкий!

Суд начался 20-го июня и был закрытым. В приговоре Ревтрибунала по делу Щастного было сказано: «Вёл контрреволюционную агитацию… предъявлением провокационных документов, явно подложенных, о якобы имеющемся у Советской власти секретном соглашении с немецким командованием об уничтожении флота или о сдаче его немцам…». Щастного признали виновным «в подготовке контрреволюционного переворота, в государственной измене» и приговорили к расстрелу и на следующий день расстреляли, несмотря на официально отменённую советским правительством смертную казнь!

Кому же так была нужна голова Щастного? Ведь в действительности он ни в каком заговоре не участвовал, наоборот – он дважды спас флот, и ему при жизни можно было ставить памятник. А его расстреливают! Ответ простой: Ленину и Троцкому надо своим партнёрам по тайным договорённостям, что-то предъявить, найти крайнего, виновного. Щастный, находившийся всего лишь месяц в должности командующего Балтфлотом, спас его от уничтожения, чем полностью сорвал закулисные договорённости и вот за это должен был ответить головой. Дело было настолько тёмным и загадочным, что когда после перестройки историки занялись этим вопросом, то выяснилось, что материалы трибунала даже не значится в советских архивах. Главный информационный центр МВД СССР сведениями о них тоже не располагал…

Настойчивость «союзников» в выполнении своих планов нам известна. После безуспешных попыток взорвать флот «на высшем уровне», британцы вновь решают действовать рангом пониже. После провала капитана Кроми, к делу подключается ещё один знакомый нам персонаж. Его коллега. Генерал Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, командовавший обороной Петрограда в описываемый нами период, называет его в своих воспоминаниях так: «… разоблачённый впоследствии профессиональный английский шпион Сидней Рейли, неоднократно являвшийся ко мне под видом поручика королевского сапёрного батальона, прикомандированного к английскому посольству». Судьба русского флота не может оставить англичан равнодушными, поэтому Сидней Рейли просто пришёл помочь генералу Бонч-Бруевичу добрым советом. Спасённые Наморси Щастным корабли разместили в устье Невы. Это очень опасно. По мнению Рейли (и британской разведки) их надо правильно расставить!

«Вручив мне старательно сделанную схему с обозначением стоянки каждого броненосца и с указанием расположения других кораблей, – пишет в своих мемуарах Бонч-Бруевич – он начал убеждать меня, что такая передислокация большей части нашей эскадры обеспечит наилучшее положение флота, если немцы, действительно, предпримут наступательные операции со стороны Финского залива». Генерал Бонч-Бруевич человек опытный, такая трогательная забота «поручика королевского сапёрного батальона, прикомандированного к английскому посольству» кажется ему очень подозрительной. Проанализировав схему, видит он и цель прихода Сиднея Рейли: «подставить стоившие многих миллионов рублей линкоры и крейсе