Ханох Дашевский, Иерусалим

Что хотели евреи? – пейзажем чужбины 
любоваться из окон – цветущим нисаном; 
или видом зимы, застилающей снегом равнины, 
пока станет могила приютом для них постоянным, 
и тогда они лягут в месте, где проходили 
их субботы и будни, где детей народили, 
и плясали на свадьбах и внуков растили… 
                Ури-Цви Гринберг (перевод автора очерка) 

23-го июня 1941 года, на второй день войны, немецкие войска заняли Каунас. Солдаты вермахта прошли через город, как шило сквозь масло, преследуя и расчленяя отступающие советские части, поэтому "окончательным решением" полностью занимались в те дни добровольные помощники Гитлера – литовские "активисты". Евреев ловили на улицах, вытаскивали из домов; экономя патроны, проламывали головы ломом или накачивали людей водой из шлангов. В один из дней "национальные партизаны" вломились в квартиру, где вёл урок Талмуда светоч Торы, один из самых видных раввинов Восточной Европы Эльханан Вассерман. Понимая, что смерть на пороге, рав Вассерман призвал евреев мужественно встретить неизбежное. «Мы на пороге свершения величайшей заповеди – заповеди освящения Имени» – сказал праведник – «Огонь, который уничтожит нас – это пламя, из которого возродится еврейский народ». 

Когда тысячи людей загоняли во двор крематория, рав Исраэль Шапиро, хасидский адмор, обратился к обречённым: «Мы должны считать себя счастливыми, ибо удостоились проложить путь Избавителю, который скоро придет, и должны принять с любовью вознесение на жертвенник ради освящения имени Господа. Я повелеваю вам не рыдать, когда вы идете в пышущую жаром печь. Напротив, идите в радости и пойте “Я верю”, подобно рабби Акиве, который провозгласил: “Слушай, Израиль!” в минуту своей смерти». 

И рав Вассерман, и рав Шапиро, и многие другие погибшие вместе со своими общинами раввины были людьми высочайшего духовного уровня, способными поддержать идущих на смерть отчаявшихся евреев, внушить им, уже озарённым адским пламенем, веру в неминуемое и скорое Избавление, воодушевить на подвиг освящения Имени. Но и восхищаясь их мужеством, и преклоняясь, можем ли мы оставить без ответа нелёгкий и жгучий вопрос: как случилось, что при всех признаках надвигающегося урагана, большинство европейских евреев, и среди них представители традиционного еврейства, вели себя так, словно на улице продолжала стоять ясная солнечная погода. Почему не внимали предупреждениям, закрыли глаза и уши, и ждали, пока захлопнется капкан? Ведь множество хасидских общин было истреблено, потому что их руководители говорили, что надо оставаться на месте, а для хасида слово ребе – закон. Что было не так, где была допущена роковая ошибка? Почему еврейское государство должно было возродиться на крови, на костях и на пепле миллионов евреев Европы? Неужели Катастрофы нельзя было избежать? Перед войной Эльханан Вассерман получил предложение переехать в Америку. Великий раввин ответил отказом. Неужели он не видел поднимающейся волны? Неужели не понимал, как опасно оставаться среди враждебного населения? Какая святость была в Каунасе, что удерживала в Литве святого еврея? И не только его. 
 

Недалеко от Каунаса находилась Рига. Когда колонну рижских евреев гнали к месту уничтожения, среди них был знаменитый историк Шимон Ду́бнов. Говорят, что перед смертью он кричал: «Евреи, пишите и записывайте!». Что он хотел записать? Свидетельство краха своих либеральных иллюзий? Всю жизнь он являлся сторонником национально-культурной автономии как формы существования еврейского народа в рассеянии. Неужели он был так наивен, что после всех страданий и мук, им же самим описанных в "Истории еврейского народа", продолжал верить в прогресс и не верил в человека-зверя? И у него была возможность выбора. Ему предлагали уехать либо в Страну Израиля, либо в Америку, но Дубнов предпочёл остаться в Латвии. Понимал ли он, как велики его шансы погибнуть под латвийскими соснами? 

Другим знаменитым евреем, полным иллюзий, был Януш Корчак (Генрик, а точнее Герш Гольдшмит). Решение еврейского вопроса он видел в приобщении к культуре титульной нации. По его мнению, евреи Польши должны были стать "поляками Моисеева закона". Надо отдать ему должное: кровавые погромы, устроенные польскими легионерами на Украине и в Белоруссии в 1918-20г.г. охладили его пыл. В середине 30-х он даже склонялся к переезду в Страну Израиля, хотя сионистом не стал. Сентябрь 1939г. положил конец его колебаниям. Нацисты не оставили евреям время на раздумья. Они вынесли приговор и Корчаку, и его еврейским воспитанникам, и всем польским евреям. 

Если Шимон Дубнов и Януш Корчак ( последний, по крайней мере, бо̉льшую часть своей жизни) представляли секулярное ответвление противников сионизма, то погибшие смертью мучеников рав Эльханан Вассерман и рав Исраэль Шапиро были яркими представителями той части еврейства, которая усматривала главный смысл национального существования в сохранении сложившегося в изгнании уклада. Такая позиция не оставляла места не только возвращению в Страну Израиля до прихода Машиаха, она затрудняла любое пространственное перемещение, которое, с точки зрения духовных наставников, могло поставить под угрозу изучение Торы и соблюдение заповедей. Для такого перемещения нужны были очень веские основания. В Российской империи, стране погромов, такие основания были, и в конце 19-го – начале 20-го в.в. не менее 2-х миллионов российских евреев (в большинстве соблюдавших традиции) переместились за океан, где многие из них под влиянием изменившихся условий частично или полностью отошли от религиозных предписаний. Для руководителей ортодоксального еврейства это стало дурным примером, и для большинства – поводом никуда не двигаться и ничего не предпринимать. Но почему на них не повлияли уже хорошо различимые признаки чёрного будущего, которое наиболее выдающиеся из них несомненно видели своим духовным зрением? 

Судя по цитированным выше словам святых праведников, последние полагали, что им и их общинам суждено стать жертвой Искупления. Они видели в этом величайшую честь, кульминационный момент всей духовной работы, от которого невозможно и нельзя уклониться, ибо время пришло кровью искупить два великих греха еврейского народа: грех ассимиляции и грех сионизма. При этом сионисты, на их взгляд, были ещё хуже ассимиляторов, потому что вознамерились без Бога и заповедей, не дожидаясь прихода Машиаха, подниматься в Сион, чтобы своими руками возрождать в Святой Земле еврейское государство. И это было великим кощунством, за которое, по мнению большинства мудрецов Торы, полагалась великая кара. Авторитетнейшие раввины Восточной Европы подозревали, что истинной целью сионистов было оторвать народ от заповедей, от традиционного уклада, которого до прихода Избавителя и восстановления Храма следовало скрупулёзно придерживаться, находясь в галуте. 

Но сионисты, осознанно или нет, стремились выполнить одну из самых главных заповедей Торы – заселение евреями Страны Израиля. Кроме того, практически все исполняли заповедь "брит мила" – именно ту, которая даёт евреям право на Эрец Исраэль. Религиозные противники сионизма уподоблялись вождям колен Израиля, которых Моше послал из пустыни разведать заповеданный Богом край. Комментаторы говорят, что разведчики потому оболгали Страну, что не хотелось им отрываться от занятий Торой и от выпадавшей перед субботами манны и устремляться в тяжёлый и опасный поход, подвергая испытанию свои духовные достижения. Религиозные антисионисты тоже боялись растерять "искры святости", боялись, что сионисты с их гойскими замашками, с их желанием стать, как все, испачкают святые еврейские души. Нельзя сказать, что они были полностью неправы. Сионистские последователи Маркса и Ленина действительно ухитрились отделить молодёжь от традиции, породить поколение "израильтян", поедаемых бациллой самоненавистничества, такой характерной, такой свойственной для оторвавшихся от корней евреев. Но если бы эти оторвавшиеся евреи остались в галуте и попали в огонь Катастрофы, разве это было бы лучше? Разве было бы лучше, если бы они разделили судьбу восточноевропейских общин, 80% которых погибло потому, что шофар Машиаха уже прозвучал, а они не услышали? 

Среди немногочисленных представителей ортодоксального еврейства, поддерживавших сионистов, центральное место занимал выдающийся мыслитель и провидец рав Авраам-Ицхак А-коэн Кук. В молодых евреях, не покрывавших голову, но строивших дороги, возделывавших поля, заселявших страну, рав Кук увидел силу, чьё предназначение состояло в том, чтобы подготовить почву для грядущего Избавления. Рав Кук понимал, что традиционное еврейское общество, где ремесло и физический труд не пользовались популярностью, где никто и никогда не брал в руки оружие, заменить светских энтузиастов национальной идеи не сможет, но должно хотя бы присоединиться к ним. И больше всего его не устраивала идеология, которая одобряла подчинённое существование еврейского народа, если евреям позволяли учить Тору и соблюдать заповеди. В 1929 году, когда сотни евреев пали жертвой кровавых погромов, охвативших Страну Израиля, представители "старого ишува" (ультраортодоксальной общины Иерусалима) обратились к раву Куку. Свидетельствует очевидец: 

«Посланец вытащил лист бумаги и сказал, обращаясь к Раву: "Многие считают, что если бы рабейну изложил свою позицию, мнение Торы, и написал открыто, что мы не хотим захватить Страну и основать в ней Еврейское Государство, но только жить в ней перед Богом, как делали всегда отцы наши, – тогда исламские вожди умиротворятся, а погромы и кровопролитие в Святом Городе прекратятся". 

Слова эти возмутили Рава. Он посмотрел на меня и сказал с дрожью в голосе: "Как такая странная мысль могла прийти ему в голову? Какого же он мнения о Боге и Народе Его?! Разве не благодаря завоеванию и строительству Страны получим мы Избавление"?! После этих слов Рав встал и выставил того человека за дверь. Я никогда еще не видел Рава таким разгневанным». (из книги “Оhев Исраэль бе-кдуша” стр. 135) 

Не следует думать, что рав Кук не видел серьёзных недостатков секулярного сионизма, и мы можем только изумляться предвидению великого еврея. Рав писал, что если не удастся соединить будничное со святым, то "овладеет рука, вооруженная беззаконием и гойскими обычаями, реально не знающая ничего о святости Израиля, прикрывающая свой позор завесами фальшивого национализма, основанного на крупицах нашей истории и лингвистическом сантименте. Рука эта наряжает жизнь в израильские наряды, тогда как суть ее не является еврейской, что сделает жизнь уродливой и нечестивой и, в конце концов, наполнит ее ненавистью к Израилю и Эрец-Исраэль, свидетелями чего мы уже были. Если эта нечестивая рука возьмет верх – невозможно будет представить масштаб катастрофы. Но уверен я во Всевышнем, что не даст споткнуться ноге нашей, и каждый, кто трепещет перед словом Божьим и стремится к спасению Народа Его и Его Страны, встанет под наше знамя и начнем мы строить в Ционе драгоценный краеугольный камень – Новый Ишув, на базе чистоты Веры, радости Жизни и Справедливости наших требований. Да пребудет с нами Бог, восстанавливающий развалины нашего народа из поколения в поколение.” (Игрот РЕИЙА 1 стр. 182) 

А религиозное еврейство рав Кук упрекал в том, что оно отказывается подниматься в Страну и заселять её. Если бы мечта рава сбылась, если бы удалось соединить святое и будничное, если бы с обеих сторон – религиозной и светской возникло единое, всепоглощающее стремление к общей цели, еврейское государство могло бы возникнуть уже в тот момент, когда стоящее на краю пропасти европейское еврейство более всего нуждалось в нём. Но этого не произошло, и то что случилось вместо этого было величайшей национальной трагедией со времён разрушения Храма. 

Не пришёл Избавитель – свой лик не открыл потому, 
что горячею лавой не стало стремленье к нему. 
Если б вопль поколений во множестве тел 
все сосуды наполнил и каждой душой овладел, 
и стремленье к свободе в тот гибельный час, 
как вражда к Амалеку, сплотило бы нас, 
то пришёл бы Машиах, и если б обрушился гром, 
не пугал бы нас грохот железных копыт. 
И на суше и в море мы были бы с нашим царём, 
и вели бы войну мы, как вёл повелитель Давид. 
                                                      (Ури-Цви Гринберг) 

Сходную с настроениями большей части еврейства Торы позицию неприятия сионизма занимали находившиеся на противоположном полюсе многие представители светской еврейской интеллигенции – как стремившиеся к ассимиляции, так и сохранившие национальное самосознание, но желавшие, по выражению поэта, «любоваться из окон цветущим нисаном» – пейзажем чужбины, и поэтому отвергавшие сионистский проект. И разделившие, в конце концов, участь Шимона Дубнова и Януша Корчака. И существовала огромная инертная еврейская масса, которая не последовала примеру других соплеменников, не покинула Европу, когда за морями, пусть и не с объятиями, но принимали евреев, и дождалась, пока закрылись все ворота, и остался лишь один путь: в печи и рвы. 

Если бы этих евреев, и особенно евреев Восточной Европы, никто не предупреждал, не щадя при этом ни сил, ни времени, ни здоровья, можно было бы подумать, что европейские евреи пали жертвой рокового отсутствия информации, стали внезапной и лёгкой добычей ловко скрывавших свои замыслы нацистов. Именно такая участь постигла евреев Советского Союза, которые целиком зависели от искажённой и лживой советской пропаганды. У них единственных не было выбора. Но по ту сторону западных границ СССР всё было по другому. И нацисты не скрывали своей крайней юдофобии, и сионисты предупреждали о ней. И кто хотел знать – знал, и кто хотел верить – верил. Но большинство евреев верить не хотело, и тонули в болоте сомнений и сарказма отчаянные слова Зэева Жаботинского, обращённые 9-го ава 1938г. к варшавским евреям: «Я умоляю вас, евреи Польши, венец мирового еврейства, взываю к вам, непрестанно предупреждаю вас о том, что катастрофа неизбежна. Я поседел и постарел за эти годы, ибо сердце мое истекает кровью из-за того, что вы, дорогие братья и сёстры, не замечаете вулкана, который скоро извергнет на вас свою разрушительную лаву. У вас почти не осталось времени, чтобы спастись. Послушайте меня в этот двенадцатый час. Ради Бога, спасайте себя – пока у вас еще есть такая возможность, ведь время работает против вас». 

Предупреждения поступали не только из сионистского лагеря. Ещё в начале 20-х г.г. к польским евреям обратился даян варшавской общины знаменитый каббалист рав Йегуда-Лейб Алеви Ашлаг, более известный как Бааль Сулам – автор комментария "Сулам" на книгу "Зоар". Когда ещё никто в Польше, кроме поэта-"неврастеника" Ури-Цви Гринберга (автора поэмы "В Царства Креста", где содержалось предсказание Катастрофы), и думать не мог о том, что произойдёт в Европе, рав Ашлаг объявил соплеменникам, что надо уезжать. Уезжать немедленно. Ему посоветовали отдохнуть. Ему рекомендовали подлечиться. Рав настаивал. От него потребовали не сеять панику, не будоражить людей. На это рав Ашлаг ответил, что молчать он не будет, ибо смертельная опасность угрожает евреям. На вопрос, откуда он это знает, рав-каббалист ответил просто: «Я вижу». Лишённый должности, бойкотируемый общиной, рав Ашлаг уехал один. И уже находясь в Стране Израиля, Йегуда-Лейб Ашлаг рассылал письма руководителям европейских общин, убеждая последних как можно скорее сниматься с насиженного места. К огромному несчастью, призыв Бааль Сулама не был понят и поддержан в Европе. 

"Всё предопределено, но свобода дана". Свобода, о которой говорит, данном случае, рабби Акива – это свобода выбора. Даже в тот момент, когда белая полоса надвигающегося цунами уже виднелась на горизонте, ещё можно было бежать с побережья. Надо было только вовремя распознать опасность. Но её не хотели видеть в упор, в неё не верили, а тех, кто стремился предупредить, ожидала горькая участь неуслышанных вестников, гонимых пророков. Жаботинский умер от инфаркта летом 1940 года, и надо полагать, что упрямство евреев, которых он пытался предостеречь, сыграло не последнюю роль в его преждевременной смерти. 

В своё время знаменитый мудрец и каббалист рабби Моше-Хаим Луццатто писал, что нападение Амалека на евреев в пустыне, после исхода из Египта, не было случайным явлением. Когда начинается Избавление, – учил Луццатто, – закрываются щели, сквозь которые свет Творца проникает в наш мир, и открываются врата – врата освобождения. Поэтому на пути к свободе, при выходе из галута, когда щели закрыты, а ворота ещё не успели открыться, еврейский народ наиболее уязвим, и в этот момент ему грозит истребление. Ещё в 18-м веке рабби Луццатто предсказал, что при исходе из последнего галута подобная ситуация может повториться, и потому нужно спешить в Святую Землю – ближе к Вратам Всевышнего. В свою очередь, рав Элиягу – Виленский Гаон говорил, что когда начнётся процесс Избавления, нужно как можно быстрее переместить в Страну 600 000 евреев. Именно 600 000 человек составляло еврейское население Страны Израиля в момент провозглашения государства, но перед войной этого количества не было. В своё время евреям удалось избежать тотального уничтожения в древней Персии и обратить предуготованный им тогдашним Амалеком Холокост в великую победу. Это произошло потому, что Мордехаю удалось сплотить евреев, и весь народ осознал опасность, объединённый общей судьбой. Но перед Второй мировой войной ничего подобного не было. В народе был раскол, и не было Мордехая. Если бы в те времена европейские евреи могли увидеть своё ближайшее будущее, они предпочли бы разбить шатры в Негеве и без колебаний променяли бы "цветущий нисан" чужбины на редкие всходы в пустыне. Но слепота поразила их, и пепел их тел покрыл поля Амалека. А шатры в Негеве разбили бедуины.  

http://newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=9801