Приготовьтесь. Это прозвучит, как самая странная вещь в мире, но я должен об этом написать. Наша вера в теорию двух половинок, в существование родственных душ, в избранность нашей любви и в прочую романтическую чушь – испортила куда большее количество отношений и разрушила куда большее количество браков, чем, скажем, вредные привычки или даже измены.

Факт. Статистика. Отношения, в которых партнеры заявляют о том, что встретили «того самого» или «ту самую» распадаются чаще. А вот те партнеры, которые изначально подразумевают, что «любовь – это не навсегда» и отношениям свойственно меняться – как ни странно, живут вместе дольше и счастливей.

Почему так? Как искренняя вера в то, что мы однажды встретим «единственного и неповторимого» может мешать нам быть счастливыми? Как романтика может разрушить брак?

Давайте разбираться.

Начнем с того, что большую часть нашей истории браки и союзы не заключались по любви. Брак и семья – это было, скорее, про товарно-денежные отношения и фабрику по производству родственников. Звучит грубовато, но это так. Мужчина и женщина жили вместе, потому что так было нужно племени, общине, семье, стране и так далее. Почти все браки заключались родителями или родственниками супругов. Это продолжалось веками.

Никакого личного выбора не было, а значит и никакой любви. Любовь, как личное романтическое переживание, а не какое-то там театрально-драматическое свойство персонажа, появилась только в конце 18 веке. Английские романтики: Джон Китс, Сэмуэль Кольридж, Перси Шелли и лорд Байрон – вот кому мы обязаны теории двух половинок и родственных душ. Именно они сделали из влюбленности – высшее переживание в жизни человека, а из любви ­– главное свойство человеческой души.

До этого, конечно, тоже любили и влюблялись, просто никто не относился к этому как «главному событию в жизни». Банально, были куда более важные вещи, чем бежать за любимым на другой конец света или страдать от неразделенного чувства. Например, идти на очередную бессмысленную войну или нарожать побольше детей, чтобы было кому помогать по хозяйству.

Серьезно. Отношения строились по утилитарному принципу. Что выгодно для выживания – то и счастье. Романтическое: «с милым рай и в шалаше», вряд ли, сработало бы на протяжении большей части нашей истории. В шалаше холодно, нечего есть, кругом враги и бандиты. Чтобы выживать нужна большая семья, защита и поддержка родственников.

И так продолжалось вплоть до 20 века. Тут вы возразите: а как же все эти влюбленные Пушкины, Лермонтовы, романы Тургенева и Толстова? Ну, да. Было такое. Наше дворянство весь 19 век пребывало в весьма романтическом настроении. Но беда в том, что дворянство составляло 1% от населения нашей страны. Все эти влюбленные Наташи Ростовы – были единичными случаями.

«Я вас любил: любовь еще быть может…»: конечно же, Пушкин любил. Страстно. Искренне. А что еще ему было делать, когда рабствующее крестьянство обеспечивало всеми бытовыми нуждами. Можно было и пофантазировать о вечной любви, пока большая часть населения гниет в нищете.

Блажь – вот, что такое романтика и любовь на протяжении большей части истории человечества. Sad, but true.   

Но, если раньше эту блажь могли себе позволить только высшие сословия, то в 20 веке, с ростом индустриализации, массового производства и урбанизации, чуточку романтики стали позволять себе и простые смертные. Окончательно романтика стала главенствовать в наших представлениях о семье и браке после Второй мировой войны. До этого, даже первые нуклеарные семьи, все равно образовывались по принципу функциональной необходимости. Партнеров выбирали по принципу: кто лучшая хозяйка, кто больше зарабатывает, кто правильно воспитывает детей, кто сможет дать им лучшее образование и т.п. А вот послевоенный период – это период, когда общество, как совокупность различных институтов, начинает брать на себя ответственность за функции, которые раньше принадлежали семье. Детские сады, доступные больницы, расширение рынка труда, бесплатное высшее образование – все это разгружало внутрисемейные отношения. На первый план повсеместно выходили чувства.

В итоге, к концу 20 века, все это вылилось в массовую поп-культуру с её идеализацией любви, и мы имеем то, что имеем. Каждая вторая девушка в мире мечтает встретить свою вторую половинку, а каждый второй (это тоже правда) парень мечтает найти «ту самую». Каждый второй фильм – это романтическая история. Каждая вторая песня – это песня любви. Это теперь целая коммерческая индустрия. Наше стремление к любви уже давно красиво упаковано и на него наклеен свой ценник.

Если любовь и нельзя купить за деньги, то влюбленность, определенно, стоит где-то в районе перелета на двоих до Парижа и ужина на террасе на вершине Монмартра. Массовая культура позаботилась о том, что ужин при свечах с видом на вечерний Париж – это высшее проявление романтический чувств.

Звучит, как будто нас обманывают. На самом деле – нет. Влюбленность существует (выдохните). Это чувство даже имеет научное определение – лимеренция. Комплекс чувств, который имеет ярковыраженную положительную окраску. Человек, с которым у нас ассоциируется «положительная окраска» автоматически попадает в категорию нашего избранника. Мы влюбляемся, потому что нам нравится испытывать положительные эмоции. Это, в прямом смысле, работает как наркотик. Гормоны, химия – всё это звучит не очень романтично, но это происходит именно так.

И все бы хорошо, если бы, не одно жесткое свойство лимеренции-влюбленности: она достаточно скоротечна. От полутора до трех лет. Ровно столько, сколько, в среднем, длятся большинство отношений. Чисто психологически, это невозможно все время поддерживать положительные эмоции и постоянно испытывать эйфорию. И вот мы получаем главную причину всех разрывов и разводов.

Мы настолько верим в избранность нашего избранника, в то, что любовь будет вечной, что как только чувства лимеренции проходят и наше сознание перестаёт быть затуманенным – мы тут же выносим нашим отношениям негативную оценку.

Это не то, что мы ожидали! Почему, я живу с тем, кого я больше не люблю? Или: почему, я живу с той, которая меня больше не заводит? Где повторение тех чувств от поездки в Париж? Почему меня больше не бросает в дрожь от его прикосновений?

Стандартная история, которая выливается в привычную для наших дней схему: равзод – поиски новой половинки на всю жизнь – еще один брак/отношения – развод – ужас от того, что никогда не станешь счастливой…

Да, так и происходит. Большая часть одиноких мужчин и женщин ждут, когда встретят своего избранного. Мистера Бига, the One, «Любовь на всю жизнь» и так далее. Они ожидают, что глобальное заблуждение вдруг почему-то сработает в их конкретном случае. Это как игра в рулетку, где ты постоянно ставишь на «зеро». Один раз на миллион – это может и сработает (а вся поп-культура только и подталкивает к ожиданию «случайному счастья, упавшего с небес»), но в реальном мире все совсем не так.

И это даже не страшно. Романтика – это просто период. На него не стоит делать акцент. Союзы и браки держатся долго, совсем не потому, что двое ощущают себя половинками. Все ровно наоборот.

Любви, действительно, нет. Есть нечто большее – умение видеть друг в друге что-то кроме положительных эмоций. Кроме счастья. Изначально понимать, что отношения будут меняться. И каждый раз, когда это будет происходить, то все будет зависеть не от мистического чувства любви, а от конкретных действий и решений каждого из вас. Вы вместе, не потому, что вы созданы друг для друга и это навсегда. Вы вместе, потому, что работаете над отношениями. Преодолеваете кризисы и сложности. Решаете проблемы и не опускаете руки после неудач. Вот, что такое брак и длительные отношения. Это, по-прежнему, способ выживать, а не находиться в постоянной эйфории.