Изгнание евреев. Эмилио Сала Франсес. 1889 год. 
Музей изящных искусств в Гранаде

Марина Карпова

Согласно указу, подписанному испанскими монархами Фердинандом и Изабеллой 31 марта 1492 года, все евреи королевства, не пожелавшие креститься, должны были покинуть Испанию до конца июля того же года.

По еврейскому календарю последний день, когда евреи могли оставаться на испанской земле, пришелся на седьмое ава. Однако один из духовных лидеров изгнанников, бывший министр финансов королевства, выдающийся ученый и комментатор Писания дон Ицхак Абарбанель, в своем комментарии утверждал, что евреи были изгнаны из страны девятого числа того же месяца: «Когда испанский король издал указ об изгнании евреев из своего королевства, он назначил и день изгнания — ровно три месяца спустя после издания указа. Оказалось, что это девятое ава. Король, разумеется, не знал, что это за день!» Впоследствии это утверждение было многократно повторено самыми разными авторами, и на сегодня оно считается общепризнанным мнением традиционного еврейского мира.

Тем не менее историки давно обратили внимание на это несоответствие. Поскольку речь идет о разнице всего в два дня, можно предположить, что дон Ицхак Абарбанель просто сместил дату. Однако в данном случае было бы неправильно говорить об ошибке: утверждая, что евреи были изгнаны из Испании именно девятого ава, раввин и философ поместил это событие в определенный религиозно-культурный контекст, предложив тем самым интерпретацию произошедшей катастрофы.

Объясняя, почему день девятого ава считается трагической датой, Мишна пишет: «Пять бед постигли наших отцов семнадцатого тамуза и пять — девятого ава. Девятого ава был разрушен Храм и в первый раз, и во второй, пал Бейтар и был распахан город. Как только начинается ав, уменьшают веселье» (Таанит, 4:6).

Таким образом, утверждая, что евреи были изгнаны из Испании именно девятого ава, дон Абарбанель прежде всего хотел показать, что речь идет о столь же масштабной трагедии, как разрушение Храма. Вне всякого сомнения, у него были все основания для такой оценки. Изгнание 1492 года было далеко не первым в истории европейского еврейства: в 1290 году евреи были изгнаны из Англии, в 1306 и 1394 годах — из Франции. Однако испанская диаспора была гораздо более многочисленной: по оценке историков, число изгнанников достигло двухсот тысяч человек, не считая десятков, если не более, тысяч евреев, которые остались в стране и предпочли изгнанию крещение. Кроме того, пиренейская община была одной из древнейших в Европе: надгробные и другие надписи свидетельствуют о еврейском присутствии на полуострове уже в I веке н. э.; сами же испанские евреи, сефарды, вели свое происхождение от вавилонских изгнанников. Наконец, испанское еврейство было одной из самых преуспевающих общин диаспоры, по праву гордившейся своими интеллектуальными, политическими и экономическими успехами.

В связи с этим у евреев Испании сложились гораздо более тесные связи со страной проживания, чем у других общин диаспоры. Некоторые из них в буквальном смысле считали ее идеальным местом! Поэтому неудивительно, что изгнание показалось испанским евреям катастрофой, сравнимой по масштабу с национальными трагедиями времен Навуходоносора и Веспасиана.

Кроме того, важно помнить, что в традиционном дискурсе тема разрушения и изгнания была тесно связана с темой возрождения и возвращения. Можно предположить, что, сопоставив изгнание из страны с разрушением Храма, Абарбанель тем самым давал своим читателям надежду, что страшный указ может быть отменен и они смогут вернуться в свои дома — подобно тому, как через несколько десятилетий после разрушения Первого храма евреи смогли вернуться из Вавилона и восстановить свое пребывание на родине. Известно, что о возвращении в Испанию мечтало не только первое поколение изгнанников, но также и их потомки. Даже в ХХ веке во многих сефардских семьях продолжали бережно хранить ключи от домов, покинутых в 1492 году. К примеру, Американец Рональд Хилтон писал, что его коллега, будучи студентом, был приглашен на обед своим еврейским однокашником. Когда гость встал из-за стола, мать семейства показала ему главную семейную реликвию — большой железный ключ от дома, которым ее предки владели в Толедо.

Но не стоит забывать о еще одном аспекте этих трагических событий. На протяжении почти двухсот лет испанское еврейство испытывало постоянный прессинг христианской пропаганды в сочетании с полным набором притеснений. В качестве одного из главных аргументов миссионеры постоянно ссылались на униженное положение евреев, вот уже много веков прозябающих в изгнании. Эти усилия не пропали даром — под влиянием миссионеров многие еврейские интеллектуалы в конечном счете оставили веру предков. Наглядным примером может служить история Йеошуа Лорки, жившего в конце XIII — первой половине XIV века. Когда его учитель, известный философ Шломо Галеви, решил креститься, Йеошуа написал ему пространное письмо, в котором пылко доказывал ложность этого выбора. Однако не прошло и двадцати лет, и бывший ученик последовал примеру учителя, выйдя из крестильной купели с новым именем Джеронимо де Санта-Фе, став, как водится, активным гонителем евреев. Как пишет Бенджамин Гампель, это решение Йеошуа принял «в результате серьезных теологических размышлений о прошлом и настоящем еврейского народа; он пришел к выводу, что Всевышний оставил евреев и избрал Себе новый, другой Израиль».

Подобные настроения многократно усилились после опубликования указа об изгнании. Поэтому неудивительно, что счет выбравших вероотступничество шел на десятки тысяч — случай беспрецедентный в еврейской истории. Логично предположить, что крушение испанского еврейства стало для многих сефардов свидетельством того, что христиане правы и Всевышний навсегда отвернулся от «Израиля по плоти».

В этой ситуации дата изгнания неожиданно приобретала решающее значение. Согласно древней традиции, девятое ава стало днем национальных катастроф отнюдь не случайно — именно в этот день евреи, наслушавшись разведчиков, посланных Моше осмотреть страну Кнаан, отказались войти в Землю обетованную; согласно Талмуду, когда Всевышний увидел, что евреи плачут[1], вместо того чтобы выступить в поход, Он разгневался и сказал: «Вы плакали попусту — так Я делаю ваш плач постоянным на все поколения» (Таанит, 29а). Иными словами, то, что евреи были изгнаны из Испании именно девятого ава, было явным знаком Провидения — свидетельством того, что Всевышний не оставил Свой народ, но по-прежнему пристально следит за его судьбой[2]. Вместо того чтобы подтвердить правоту миссионеров, катастрофа, постигшая испанское еврейство, превращалась в наглядное опровержение их главного тезиса!

Даже тех евреев, которые предпочли покинуть Испанию, но не креститься, продолжала пугать мысль, что Всевышний мог оставить Свой народ. Объявив датой изгнания девятое ава, духовные лидеры изгнанников лишний раз напоминали своей пастве, что ничего подобного в принципе невозможно. И тем самым укрепляли испанских евреев, сохранивших верность Торе, в сделанном ими нелегком выборе.

[1].      И подняло все общество вопль, и плакал народ всю ту ночь (Бемидбар, 14:1).