Многие боятся старости. И мужчины, и женщины. Молодость сегодня возведена в культ, и потому, боясь ее утратить, люди идут на всевозможные уловки и ухищрения, которые потом портят их золотые годы мудрости и старости.

Но в этой однобокой толпе особенно удивляют и восхищают подобные мысли. Это письмо написала американка Филлис Шлоссберг Владимиру Познеру.

Итак, старость как дар…

“Не так давно одна юная девочка подошла ко мне с вопросом: “А как это — быть старой?” Я задумалась в растерянности и не нашлась, что ей ответить, потому что не думала об этом и старой себя не считала.

От моего замешательства смутилась и девочка, однако я поблагодарила ее, сказав, что вопрос интересный. И что как только я найду на него ответ, то сразу же сообщу ей. И вот ко мне внезапно пришло осознание того, что старость — это дар.

На сегодняшний день я — тот человек, которым я всегда хотела быть. Нет, не думайте, что всю жизнь я только и стремилась к морщинам, пятнам на коже и отвисшему заду. Часто, глядя в зеркало, я недоумеваю насчет отражения в нем.

Но эти переживания слетают очень быстро. Потому как я никогда и ни за какие коврижки не согласилась бы отдать свою чудесную семью и своих близких друзей за темные волосы и плоский живот! Я заметила, что с течением старости я стала добрее и снисходительнее к людям.

А себе я стала другом. Я больше не съедаю себя поедом за лишнее печенье, за купленную садовую фигурку, которая в общем-то мне не нужна, но которая украшает мой сад. Я за свои годы видела много друзей и знакомых, которые ушли из этого мира, так и не получив дара старости. Да и кому какое дело, если я читаю до четырех часов утра и сплю до полудня?

Старость — это свобода. Ты можешь танцевать сама с собой под удивительные пластинки моей молодости, можешь поплакать над увядшей любовью, которая была когда-то. Ты можешь сходить на пляж, не стесняясь своего тела, и, если хочется, можно кинуться прямо в волны океана, несмотря на полные жалости взгляды со стороны юных существ, одетых (раздетых?) в бикини. Но они же тоже состарятся. Неизбежно.

Порой меня настигает “девичья память”, но я вполне осознаю, что далеко не все вещи нужно запоминать. Только важные. За эти годы мое сердце не раз разбивалось. Да и как может не разбиться сердце, когда ты потерял любимого, или когда страдает ребенок, или даже когда любимую собаку сбивает машина? Но в этом и есть наша сила. Не могут быть красивыми глаза, которые не плакали не разу. Не может быть живым и любящим стерильное сердце.

Судьба благословила меня, дав мне дожить до седых волос, до времени, когда мой юный смех навсегда отпечатался глубокими бороздами на моем лице. Потому что много, много людей умерло рано, молодыми или еще не старыми, но и не юными. Я теперь могу говорить чистосердечно и правдиво: “да-да, нет-нет”.

Чем ты старше и даже старее, тем меньше тебя заботит чужое мнение. Тем меньше ты сомневаешься и тем реже (после стольких-то подножек) ты ошибаешься! Итак, дорогая юная девочка. Я скажу тебе вот что: мне нравится быть старой.

Старость освободила меня. Мне нравится тот человек, которым я стала. Я не буду жить вечно, но, пока я здесь, я не стану терять времени на переживания по поводу того, что могло случиться, но не случилось, я не стану переживать по поводу того, что может еще случиться. И я буду есть сладкое на третье каждый Божий день!”

Источник