Если вам плохо и вы хотите пробудить в себе желание жить – помогите тому, кому еще хуже.

Когда я только начал выползать со дна своей ямы, мое желание жить горело совсем слабо. Я просто делал то, что делает обычный человек, чтобы жить дальше. И это довольно странно, что первый импульс активных перемен я получил от человека, жизнь которого угасала на глазах.

Этим человеком была мама друга, у которой после долгих обследований, ошибок в диагнозах и медикаментозного лечения несуществующих болезней обнаружился рак.

Я не хотел бы писать трагическую историю. Более того, я вижу ее как жизнеутверждающую. Во всяком случае уроки, извлеченные из нее участниками, включая саму Нину Ивановну, ведут к жизни. Я в этом уверен.

Первые вспышки.

Когда я узнал о пришедшей беде, по первому взгляду на, обычно, стойкого и стабильного друга, я понял, что дело — дрянь. Мне хотелось помочь и я напросился в гости.

Пока я шел по дороге, я думал, чем именно я могу помочь и как мне себя вести, чтобы эта помощь была эффективной. Я пришел к выводу, что лучшая тактика – это пробуждать желание жить, привлекая внимания к жизнеутверждающим процессам и позитивным состояниям. И что единственный способ пробудить такое желание – это передать его, самому став его носителем.

Тогда я понял насколько моя мотивация «делать для другого» сильнее чем «делать для себя». Впервые за последнее время, мое жизненное пламя стало ярко вспыхивать внутри.

Состоянии Нины Ивановны было весьма тяжелым. После химиотерапии и большого количества поглощенных лекарств, она сильно похудела, ее волосы стали совсем редкими, пропал аппетит, а слабость в теле приковала ее к постели. Видеть ее такой было само по себе непростым переживанием. И это особенно сложно было для ее сыновей, привыкшим видеть в ней сильную женщину, активно помогающей всем своим знакомым.

Я зарекся игнорировать все внешние проявления ее болезни, заменяя их здоровыми проекциями.
Мы стали общаться.

Желание жить.

При первом же моем посещении Нина Ивановна мобилизовалась и старалась держаться на уровне. Насколько могла. И с тех пор это стало традицией. В каком бы она ни была тяжелом состоянии, с моим приходом она брала себя в руки и держалась героем.

Мы общались обо всем, что только приходило в голову. Я следил за ее состоянием и акцентировал те темы, которые его улучшали, попутно обращая ее внимание на все что пробуждает жизнь.

Например, я говорил о том, что аппетит – это одно из проявлений желания жить, а слово «живот» в старославянском означало «жизнь». И что в санскрите есть однокоренное слово «джива», которое указывает на вечно живую душу. И что процесс пищеварения – это проявление жизненного огня.

Потом мы переходили на общение о кулинарии или о том, кто какие блюда предпочитает. И всегда с моим приходом она ела больше обычного.

На стене висел ее молодой портрет, на который я часто переводил внимание, расспрашивая о временах молодости. Так мы посвятили несколько встреч семейному альбому и рассказам о прошлом. Когда я видел, что в очередной истории ее глаза зажигались, я задавал больше вопросов об этом и мы погружались в ее позитивные моменты жизни. Я вплетал между ними свои истории, которые она с удовольствием слушала. И я каждый раз подмечал ее чувствительность к моментам искренности. Она будто ощущала дефицит этих моментов и я видел, как они согревали ее.

Мы говорили о целях. Я понимал, что это основная проблема, которую нужно решить. Именно цели порождают желание к ним двигаться. Ведь когда есть цель – появляются и силы для преодоления пути к ней. И эту проблему я не мог решить за нее, я мог лишь пробуждать в ней вопросы к себе самой:

• Чего я хочу?
• Что меня вдохновляет?
• Что я умею делать хорошо?
• Ради чего мне стоит жить?

Она отвечала: «Ради этих хануриков» — подразумевая сыновей. Но я видел, что этого явно недостаточно. Ее сыновья уже были взрослыми, хорошо воспитанными и вполне морально устойчивыми. Она прекрасно понимала это. Дело было в другом.

В её жизнь пришла скука.

С уходом на пенсию она потеряла свою привычную возможность активно действовать, помогать другим и постоянно общаться с большим количеством людей. Таков был ее образ жизни, который ей нравился и в котором она чувствовала себя живой и нужной.

Альтернативное лечение рака

В то время мы с другом накопали информацию об альтернативных методах лечения рака.

Мы стали заказывать в Мексике витамин B17 (амигдалин), производство которого во многих развитых странах быстро прикрыли, как только стало ясно, что есть массовые результаты. Сейчас его производство сосредоточено в Мексике.

Я давно уже сделал выводы о современной медицине и фармацевтике: здоровые люди никому не выгодны. На здоровых много не заработаешь.

Вообще в официальных источниках мало полезной информации на тему рака. Сплошной «научный» пессимизм и скепсис.

Другое направление, которое мы применили – это лечение пищевой содой. Да, да. Так вот просто. Еще в девяностых годах один итальянский доктор (Тулио Симончини) стал вылечивать содой множество раковых больных, дав новое толкование раковой опухоли и утверждая, что рак имеет грибковую природу. Так, с помощью соды восстанавливается нормальный кислотно-щелочной баланс при котором грибок перестает развиваться и погибает.

Его упекли на несколько лет в тюрьму, но метод стал распространяться и испытываться многими докторами и обычными людьми. Кроме всего прочего сода оказалась полезной в лечении целого списка болезней, при этом практически не имея побочных эффектов.

Я – не тело.

Применив все, что было в арсенале, через некоторое время состояние заметно улучшилось. Нина Ивановна стала активней, а ее настроение радостней. И в одной из бесед я указал на необходимость хоть немного контактировать с солнечным светом и видеть как на улице весенняя природа пробуждается от спячки.

И в мой следующий приход её удалось вывести на прогулку. Мы прошлись вокруг дома и в беседе Нина Ивановна лишь однажды за все наше общение дала слабину, сказав: «я была сильной». Тогда я сразу парировал: «Вы остались сильной. Ослабело только тело».

Я почувствовал, как ее состояние изменилось в этот момент, хотя внешне она это никак не проявила. Видимо тогда она поняла сказанное глубже меня самого. За все время болезни, испытывая тяжелейшие состояния боли, дискомфорта и слабости, она ни разу не пожаловалась. Ни мне, ни своим сыновьям, которые всегда были рядом.

О смерти.

Казалось, что она пошла на поправку и это было заметно. Даже врачи отметили остановку роста опухоли. Я стал заходить реже, переключившись на работу, которой в том время стало больше.

В определенный момент, в очередное мое посещение, я заметил, что в ней произошла какая-то внутренняя перемена. Да и внешняя тоже. Она будто определилась со своим будущим. Будто уже знала, что ее ждет.

Тело снова стало медленно ослабевать. Организм перестал вырабатывать нужное количество гемоглобина. Переливания крови давали кратковременный положительный эффект. Выяснилось, что уже давно распространились метастазы.

Я старался не подавать виду, но я понимал к чему все идет. В последние наши встречи я хотел поговорить с ней о смерти, но мне как-то не удавалось остаться с ней наедине. Я бы жалел об этом не состоявшемся разговоре, если бы потом не почувствовал, что она прошла через смерть более чем достойно.

Она покинула тело, когда я был в другой стране. Я узнал об этом в день похорон. По началу я расстроился, но потом вызвал внутри образ Нины Ивановны и ощутил светлое и легкое состояние. Какая-то тонкая радость приходила при каждом воспоминании о ней. И это удивительный опыт.

По приезду я спросил друга как она умерла и он лишь подтвердил мои догадки и чувства. Она умерла на руках у сына. И сразу как это произошло ее тело будто помолодело на лет 20. Некоторые древние учения говорят, что светлые чувства при вспоминании умершего и помолодевшее тело после смерти — это признаки ухода в более высокие миры.

Всякий раз когда мы посещали ее могилу, мы уходили в приподнятом настроении. Скорбеть не получалось. Даже погода резко менялась – от хмурых пасмурных облаков к ясному голубому небу.

Извлеченные уроки.

В этот период, параллельно событиям в изложенной истории, в моей жизни происходило следующее:

1. Попытавшись пробудить желание жить в Нине Ивановне, я извлек его из самого себя.

2. Взывая к ее жизненным целям, я актуализировал эти вопросы в своей жизни.

3. Обращаясь к ее прошлому, я осознал, что мое прошлое нуждается в капитальной ревизии.

4. Я перестал жаловаться на жизнь и стал намеренно вычищать всякие выражения малейшего недовольства.

5. Я согласился с тем, что мои болезни – моя заслуга. Поблагодарил за это жизнь и взялся заслуживать противоположное.

6. Я решился отправиться в Непал и купил авиабилет за 5 месяцев до вылета, еще будучи материально не готовым к этому. Сейчас я уже готов. Причем совершить его в одиночку.

7. С каждым днем я добавляю в свой распорядок все больше сознательных действий, повышая физические и психические нагрузки.

8. Я понял важность осознанных ограничений – духовных аскез.

9. Я стал просыпаться до рассвета.

10. Контрастный душ, медитация, волевая йога и физические нагрузки – обязательные ежедневные действия.

11. Я понял, нет – ощутил: жизнь для себя лишена всякого смысла.

— Альберт Караман