Йерахмиэль Тиллес  

Синагога Ари Ашкенази. Цфат

Издательство «Книжники» готовит к публикации сборник р. Тиллеса о великих каббалистах, хасидских наставниках и еврейских героях разных эпох. Для этого увлекательного чтения, нередко апеллирующего к мистике иудаизма, мы открыли новую рубрику и предлагаем читателям журнала первыми ознакомиться со сборником «Ночь на исходе субботы, полнолуние».

1. Написано на лбу

Время и место действия: Цфат, середина XVI века.

Биографическая справка

Рабби Ицхак Лурия, святой Ари (5294 — 5 ава 5332 [1534–1572]), — наиболее влиятельный еврейский мистик со времен рабби Шимона бар Йохая, жившего на 1400 лет раньше; в конце жизни — лидер цфатских каббалистов. Хасидское учение в значительной степени опирается на учение Ари, записанное его ближайшим учеником рабби Хаимом Виталем.

Рабби Моше (бен Мордехай) Галанте (5300–5374 [1540–1614]) — один из четырех цфатских раввинов (в числе которых был и рабби Йосеф Каро, автор кодекса «Шульхан арух»), рукоположенных рабби Яаковом Беравом, попытавшимся восстановить библейский институт смихи . Р. Моше и его старший брат, рабби Авраам Галанте (1540–1588), ставший главным раввином Цфата, жили в городе в 1550‑х годах.

История может быть увязана — с недельной главой «Ки‑теце», Дварим, 24:15: «Не обижай наемника, бедного и нищего из братьев твоих или из пришельцев твоих, которые в стране твоей, во вратах твоих. В тот же день отдай плату его, чтобы не зашло солнце прежде того; ибо он беден, и ждет ее душа его; чтоб он не возопил на тебя к Г‑споду, и не было на тебе греха». — с 15 ава — йорцайтом (годовщиной смерти) святого Ари.

Основные темы: честность в делах, практическая каббала.

Другие темы: Цфат, вера в праведников, Б‑жественное вдохновение, смирение, р. Галанте.

Праведный и прославленный знаток Торы р. Моше Галанте из Цфата как‑то услышал от своего брата о величайшей святости рабби Ицхака Лурии (Ари), ведущего каббалиста своего поколения, и решил, что должен спросить у него совета. «Может быть, Ари поможет мне стать еще лучше», — взволнованно размышлял р. Моше.

Придя к Ари, р. Моше сказал ему: — Честно говоря, прежде я никогда не думал, что ты — особенный человек. Однако теперь, когда мне об этом сказали, я пришел к тебе, чтобы ты помог мне исправить и очистить мою душу. — Почему ты просишь об этом меня? — скромно спросил Ари. — Ведь я не пророк.

После нескольких отказов р. Моше Галанте взмолился: — Говорят, ты способен увидеть корень каждой души и все ее прежние воплощения, но я прошу не об этом. Я просто хочу узнать, что должен сделать, чтобы исправить все, что мне следует исправить, начиная с момента, когда моя душа родилась в этом теле, и до сегодняшнего дня, чтобы избежать последующих воплощений . Я знаю, что ты можешь прочесть это на лбу. Пожалуйста, прочти мое чело.

Услышав эту страстную просьбу, Ари на секунду пристально взглянул на р. Моше и пробормотал: — Почти что украл.

Р. Галанте вскочил и выбежал из дома Ари, даже не попрощавшись. Прибежав домой, он сразу же снял все свои одежды, облачился во вретище и посыпал голову пеплом. Рухнув на пол, он принялся взывать к Б‑гу, оглашая дом плачем и беспрестанно нанося себе удары. Наконец он приказал позвать всех работников, трудившихся в принадлежавших ему ткацких мастерских, и потребовал, чтобы каждый, кто считает, что ему недоплатили или заплатили неправильно, предъявил свои претензии здесь и сейчас, даже если дело касается самой ничтожной суммы.

После того как работники один за другим заявили, что у них нет никаких претензий, р. Галанте воскликнул: — Что же вы со мной делаете? Видите, что со мной? Ари сказал, что я виновен в том, что почти что украл!

Затем р. Моше достал значительную сумму и сказал работникам: — Пусть каждый из вас возьмет сколько пожелает. Если я кому‑нибудь должен, то это уплата долга, если же нет — подарок.

Однако никто не сдвинулся с места. Наконец одна женщина подошла и взяла несколько монет.

Р. Галанте поспешил к Ари, и тот заверил его, что на его челе не осталось ни малейших следов греха. После этого он объяснил, что женщина, взявшая деньги, ткет очень тонкую ткань, а потому, возможно, считает, что должна получать немного больше, чем другие работники.

Не нужно объяснять, что после этого случая р. Галанте неизменно относился к Ари с величайшим уважением.

Источник: эта история была впервые опубликована в книге «Шивхей а‑Ари» («Хвалы Ари»).

2. Ради чести пророка Элияу

Время и место действия: Цфат, вторая половина XVI века.

Биографическая справка

Рабби Моше Альшех (Аль‑Шейх; 5268 — 13 нисана 5353 [1508 — апрель 1593]) — автор нескольких книг, среди которых аналитический комментарий на Пятикнижие, имеющий очень высокую репутацию. Он был одним из ближайших учеников р. Йосефа Каро и членом его религиозного суда.

История может быть увязана — с недельной главой «Вайера», Берешит, 18:1–8 (см. Раши на Берешит, 18:3: «И сказал: Владыка! Если я обрел благоволение в очах Твоих, не пройди мимо раба Твоего, — Авраам просил Святого, благословен Он, подождать его, пока он поспешит пригласить путников к себе в дом» [иными словами, заповедь гостеприимства важнее пребывания с Б‑гом]).

Основные темы: ночь на исходе субботы, пророк Элияу.

Другие темы: жены, богатство и бедность, гостеприимство, Цфат.

Ради чести пророка Элияу

В XVI веке главой большой цфатской ешивы был рабби Моше Альшех. Смиху он получил от самого рабби Моше Каро, автора кодекса «Шульхан арух», монументального и наиболее авторитетного свода еврейских законов. Он был не только выдающимся знатоком Торы, но и очень богатым и щедрым человеком. Как‑то на исходе субботы, проходя мимо дома одного бедняка, он услышал, как хозяин дома радостно пожелал жене хорошей недели и запел гимн пророка Элияу . Однако жена с горечью оборвала его: — Чему ты радуешься? Разве ты не знаешь, что наши дети голодают вот уже много дней, а дома нет ни еды, ни дров? Где же твой пророк Элияу, которого ты так славословишь?

Вернувшись домой, р. Альшех взял мешок и наполнил его золотыми монетами. После этого он закрыл лицо, вернулся к дому бедняка, открыл дверь, бросил мешок внутрь и убежал.

Этот анонимный акт благотворительности вызвал переполох на Небесах. Однако ангел‑обвинитель поспешил заявить, что не видит в случившемся ничего из ряда вон выходящего и р. Альшеху не полагается никакой особой награды, пока он не испытает его лично.

В следующую субботу бедняк неожиданно ворвался в синагогу и воскликнул: — Я голоден. Кто может накормить меня?

Услышав это, р. Альшех тут же пригласил его к себе на субботнюю трапезу. Бедняк съел все, что ему подали, после чего заявил, что по‑прежнему голоден. Ему принесли еще еды, но и это не помогло. Обеспокоенный раввин велел подать на стол всю еду, приготовленную для него и всей семьи на всю субботу. Гость съел все в один присест — и заявил, что еще не наелся. Тогда р. Альшех поспешил к соседям и взял у каждого столько еды, сколько тот мог дать. Однако ненасытному гостю этого было мало.

Так продолжалось всю субботу. Бедняк съедал все, что ему подавали, и все время жаловался, что не наелся. Наконец р. Альшех сказал ему: — Поскольку сегодня суббота, я не могу достать еще еды, однако, с Б‑жьей помощью, на исходе субботы я накормлю тебя, пока ты не наешься.

И действительно, на исходе субботы он велел зарезать быка. Однако животное оказалось трефным , пришлось резать другого быка, который также оказался некошерным. Так повторялось раз за разом — резник зарезал тридцать девять быков, и все они оказались непригодными. Это причинило р. Альшеху огромный ущерб, однако он продолжал настаивать, что должен накормить бедняка, чтобы тот наелся. Наконец удалось найти быка, признанного кошерным. Но, прежде чем мясо было готово, гость исчез.

Столь необычное проявление гостеприимства также вызвало переполох в Небесном суде. Было решено, что раву Моше должен быть открыт один из семидесяти ликов Торы. Специально назначенный ангел поспешил в Цфат, чтобы внушить ему это знание.

В это время главным раввином Цфата был р. Йосеф Каро. В следующую субботу он пришел в синагогу, когда богослужение уже началось, но, увидев, что р. Альшеха еще нет, он приказал общине остановиться и подождать, ибо ему стало известно, что р. Альшех стал величайшим знатоком Торы. Когда пришло время произнести речь на тему недельной главы, р. Каро, который всегда делал это лично, попросил рабби Альшеха взойти на биму (возвышение, с которого читают Тору) и говорить вместо него. Сначала р. Альшех отказывался, настаивая, что ему нечего сказать. Только когда р. Каро приказал ему говорить, он наконец согласился, взошел на биму и произнес речь. Все присутствующие были потрясены ее глубиной и оригинальностью.

С этого дня святой Альшех, как его стали называть, выступал с проповедью каждую субботу. Кроме того, он стал записывать свои знаменитые комментарии ко всем двадцати четырем книгам Священного Писания.

Источник: эта история была написана на основе нескольких письменных и устных источников.

3. Вкусное приношение

Время и место действия: Цфат, вторая половина XVI века.

Биографическая справка

Рабби Ицхак Лурия, святой Ари (5294 — 5 ава 5332 [1534–1572]), — наиболее влиятельный еврейский мистик со времен рабби Шимона бар Йохая, жившего на 1400 лет раньше; в конце жизни — лидер цфатских каббалистов. Хасидское учение в значительной степени опирается на учение Ари, записанное его ближайшим учеником рабби Хаимом Виталем.

История может быть увязана — с недельной главой «Эмор», Ваикра, 24:5–9: «И возьми тонкой пшеничной муки, и испеки из нее двенадцать хлебов; две десятых эйфы пойдут на один хлеб. И положи их в два ряда, по шести в ряд, на чистом столе пред Господом. И положи на каждый ряд чистой левоны, и будет это при хлебе в память, в жертву Г‑споду. В каждый день субботний должно раскладывать их пред Г‑сподом, постоянно: это от сынов Израиля в завет вечный. И будет это для Аарона и сынов его, и они должны есть его на святом месте, ибо это святая святых для него из жертв Г‑сподних — постановление вечное». — с 15 ава — йорцайтом святого Ари.

Основные темы: конверсо (еврей, насильно обращенный в христианство), суббота.

Другие темы: Цфат, Святилище, простодушие, вера, жены, изучение Торы.

Вкусное приношение

В середине XVI века некий конверсо из Португалии поселился в святом городе Цфат. Лишенный в молодости возможности открыто исполнять заповеди, он был счастлив, что наконец‑то может не таясь исповедовать веру предков.

Через несколько лет, будучи в синагоге, он услышал, как раввин говорит о лехем паним (хлебах предложения), которые приносили в Храм каждую пятницу, накануне субботы, и которые чудесным образом оставались свежими и не черствели в течение семи дней, до следующей пятницы. Объяснив многочисленные законы и правила, связанные с этим жертвоприношением, и коснувшись его мистического смысла, раввин глубоко вздохнул и сказал, что по грехам нашим у нас нет больше возможности умилостивить Всевышнего.

Наш еврей принял эти слова близко к сердцу. Вернувшись домой, он попросил жену испечь к пятнице особые халы. Он рассказал ей все законы и правила, которые запомнил из урока о хлебах предложения. Нужно было тридцать раз просеять муку, раскатать тесто в состоянии ритуальной чистоты и тщательно пропечь хлеб в печи. Еврей объяснил жене, что хочет принести эти халы в дар Всевышнему, в надежде, что Он примет их как положенное жертвоприношение и съест их.

Жена сделала все, как он сказал, и в пятницу после полудня, когда в синагоге не должно было быть ни души, наш герой пробрался туда, пряча хлеба под одеждой. Он метался по синагоге и молился, словно блудный сын, молящий отца о прощении. Он просил Творца благосклонно принять его жертвоприношение и с удовольствием съесть такой свежий, такой аппетитный хлеб. После этого еврей завернул хлеба, положил их в ковчег под свитками Торы и поспешил вернуться домой.

Ближе к вечеру в синагогу пришел служка, чтобы закончить приготовления к святой субботе. Одной из его главных обязанностей было убедиться, что свитки Торы свернуты так, чтобы на следующее утро их можно было открыть в нужном месте и, не мешкая, приступить к чтению. Открыв ковчег, он с удивлением обнаружил там какой‑то сверток. Служка развернул его и увидел две восхитительные халы. Разумеется, он понятия не имел, откуда они взялись, но решил не думать об этом, а просто отнести их домой и съесть — ведь они так вкусно пахли и так аппетитно выглядели.

И еще они оказались очень вкусными, так что служка был чрезвычайно рад такой неожиданной «прибавке к жалованью».

Вечером наш еврей с нетерпением ждал окончания службы. Когда все разошлись и в синагоге никого не осталось, он с трепетом подошел к ковчегу и открыл его дрожащей рукой. Хлебов не было! Еврей был счастлив. Вне себя от радости он поспешил домой, чтобы поделиться ею со своей женой. Он простодушно заявил, что вот, Б‑г не пренебрег ничтожными усилиями такого недостойного человека, как он, но принял эти два хлеба и съел их, пока они еще теплые! — Не будем лениться, — сказал он жене. — Во‑первых, у нас нет другого способа почтить Его. А во‑вторых, мы убедились, что Он любит хлеб, поэтому мы должны радовать Его каждую неделю и делать все так же ревностно и старательно, как и в первый раз.

Тронутая этим искренним рвением, жена охотно согласилась. С тех пор каждую пятницу она выпекала с утра две специальные халы, тщательно следя за соблюдением всех, даже самых мельчайших правил, а после полудня муж относил их в синагогу и страстно просил Всевышнего принять его жертву. Соответственно, каждую пятницу служка забирал и с аппетитом съедал две вкуснейшие халы, а вечером наш португальский еврей с восторгом рассказывал жене, что его скромное приношение и на этот раз было принято.

Так продолжалось неделя за неделей, месяц за месяцем.

Как‑то в пятницу раввин задержался в синагоге дольше обычного и остался там и после полудня. Это был тот самый раввин, который в свое время давал урок о хлебах предложения. Он стоял на биме и размышлял о завтрашней проповеди. Вдруг, к величайшему удивлению, он увидел, что один из его прихожан вошел в синагогу с двумя караваями хлеба, подошел к ковчегу и положил их внутрь. Раввин понял, что еврей его не заметил, и услышал, как тот страстно молится Б‑гу, прося Его принять его приношение и съесть эти халы.

Раввин слушал, не в силах скрыть удивления. Сначала он безмолвствовал, однако когда стал понимать, что происходит, то почувствовал, что в нем закипает гнев. Не в силах сдерживать себя более, он закричал: — Остановись! Дурак! Неужели ты думаешь, что Б‑г ест и пьет? Разве ты не знаешь, что это страшный грех — приписывать всемогущему Б‑гу телесные или человеческие свойства? Ужели ты действительно думаешь, что это Б‑г забирает твои халы? Наверняка их съедает служка!

В этот момент в синагогу зашел служка, собираясь, как обычно, забрать халы. Увидев раввина и какого‑то еврея, стоявшего перед ним, он несколько удивился. Раввин же сразу сказал ему: — Объясни этому человеку, зачем ты пришел и кто забирает халы, которые он приносит каждую неделю.

Служка совершенно не смутился и охотно рассказал, как было дело. Он не мог взять в толк, почему раввин так возмущен, почему он кричит на своего собеседника, которого служка знал как не слишком ученого, но искреннего еврея, и почему тот выглядит таким несчастным.

Под градом упреков раввина наш еврей залился слезами. Он был раздавлен: оказывается, он не только не исполнил заповедь, но, наоборот, совершил тяжкий грех. Он стал извиняться перед раввином и умолял простить его за то, что неправильно понял его урок о хлебах предложения. Из синагоги он ушел в отчаянии, сгорая от стыда. Как он мог так ошибиться? И что же теперь делать?

Вскоре после этого в синагогу вошел посланник Ари (рабби Ицхака Лурии) и обратился к раввину. От имени своего наставника он велел ему поспешить домой, попрощаться с семьей и сделать последние приготовления, поскольку к тому времени, когда завтра он должен произнести свою проповедь, его душа уже обретет вечный покой. Так, сказал посланник, было решено на Небесах.

Раввин не мог поверить своим ушам, а ученик Ари ничего не мог объяснить. Раввину ничего не оставалось, как пойти к самому р. Лурии, который подтвердил все сказанное посланцем и добавил: — Я слышал, что это из‑за того, что ты лишил Б‑га наслаждения, подобного которому Он не испытывал с тех пор, как разрушен Храм. Ведь именно такое наслаждение Он ощущал, когда простой невежественный еврей каждую неделю приносил в твою синагогу два великолепных хлеба, чтобы искренне, от всего сердца, с радостью и трепетом посвятить их Ему, веруя, что Б‑г действительно берет их Себе, — до тех пор, пока ты не лишил его этой наивной веры! За это тебе вынесен смертный приговор, и нет никакой возможности отменить его.

Опечаленный раввин вернулся домой и рассказал домашним обо всем, что случилось. И действительно, назавтра, к тому времени, когда он должен был произнести свою проповедь, его душа отлетела, чтобы изучать Тору в Небесной ешиве, — как и предсказал Ари .

Источник: история написана по материалам книги «Минхат хахамим» («Приношение мудрецов»), автор которой, р. Моше Хазиг (р. 1572), писал, что слышал ее от заслуживающих доверия жителей Цфата, бывших очевидцами этих событий. 

4. Шествие с зонтиками

Время и место действия: Иерусалим, середина XVII века.

Биографическая справка

Рабби Моше (бен Йонатан) Галанте (ум. 5449 [1689]) — внук р. Моше Галанте, героя истории № 1. Около 5415 (1655) года он переселился из Цфата в Иерусалим, где стал главным раввином города; современники называли его Рав ѓа‑Маген (Раввин‑Защитник). Р. Галанте основал в Иерусалиме большую ешиву, которую после его смерти возглавил ближайший ученик, выдающийся раввин Хизкия бар Давид Де Сильва, известный как При Хадаш (по названию его главной книги).

История может быть увязана — с недельной главой Вайера, Берешит, 18:1‑8 (см. Раши на Берешит, 18:3: «И сказал: Владыка! если я обрел благоволение в очах Твоих, не пройди мимо раба Твоего, — Авраѓам просил Святого, благословен Он, подождать его, пока он поспешит пригласить путников к себе в дом» (иными словами, заповедь гостеприимства важнее пребывания с Богом). — с 13 нисана (два дня до Песаха) — йорцайтом святого Альшеха.

Основные темы: ночь на исходе субботы, пророк Элияѓу.

Другие темы: жены, богатство и бедность, гостеприимство, Цфат.

Шествие с зонтиками

Несколько столетий назад, до появления водопровода и канализации, жители Иерусалима запасали воду в огромных цистернах, вырытых в земле. Каждый год цистерны наполнялись водой во время зимних дождей, и иерусалимцы использовали эту воду в течение всего года.

В середине XVII века в Земле Израиля случилась страшная засуха. Зима уже подходила к концу, а дождей все не было и не было. Даже старейшие жители Иерусалима не могли припомнить такой сухой зимы.

Разумеется, и евреи, и мусульмане, и христиане испытывали одинаковое беспокойство. Помимо нехватки воды, городу серьезно угрожал голод, поэтому все поспешили, каждый в свой храм, и молили Всевышнего сжалиться над Святым городом и его жителями. Раввины Иерусалима объявили несколько дней поста и молитвы. Сотни евреев устремились на могилу праматери Рахели, чтобы зажечь там свечи и помолиться о дожде. Другие отправились на могилу царя Давида или близлежащую гору Сион, чтобы оттуда взывать к Богу о помощи.

Однако дождя все не было. Цистерны почти опустели, а небеса оставались запертыми. На голубом небе не было видно ни облака. Поскольку весна была уже близко и сезон дождей должен был вот‑вот закончиться, многие иерусалимцы готовились к трудным, возможно, жизненно опасным временам голода и безводья.

Как водится, беспокойство породило волну слухов, которые, в свою очередь, вызвали напряжение между представителями различных народов и конфессий, живших в Святом городе. Арабы‑мусульмане утверждали, что дождей нет из‑за евреев. Поскольку этот выбор виновника всех бедствий казался очевидным и не требовал никаких объяснений, вскоре все мусульмане города твердо верили и ни на секунду не сомневались, что именно так и обстоит дело.

В какой‑то момент обвинения в адрес евреев достигли дворца паши, турецкого правителя иерусалимского пашалыка Османской империи. У евреев было достаточно врагов, неоднократно обращавших внимание паши на эту «информацию».

Через некоторое время паша потребовал к себе прославленного знатока Торы и каббалиста рабби Моше Галанте, который около 1655 года переселился из Цфата в Иерусалим и стал одним из ведущих раввинов Иерусалима. Раввин шел во дворец с трепетом. И вскоре понял, что боялся не напрасно. Ибо паша заявил ему: — Я знаю, что это из‑за евреев Бог не дает дождя Иерусалиму. Вы, евреи, кичитесь, что являетесь избранным народом! Вы называете Его отцом, а себя — Его детьми. Значит, это вы во всем виноваты. Предупреждаю: вам нужно усерднее молиться своему Богу, ибо, если в ближайшие три дня не будет дождя, станет ясно, что в этом виноваты евреи, и я изгоню вас из Иерусалима — всех до единого!

Едва покинув дворец паши, рабби Галанте объявил экстренное совещание в главной городской синагоге, подчеркнув, что прийти должны все евреи Иерусалима.

И все действительно пришли. Никто не мог скрыть тревоги — ведь все знали, что рабби Галанте был вызван к правителю. Когда же раввин сообщил о том, что случилось, евреи, узнав о новой беде, и вовсе пали духом. Мало им было жажды, которая чувствовалась все сильнее и сильнее, так теперь им еще грозил гнев паши и всего мусульманского населения.

Рабби Галанте объявил трехдневный пост и провел все это время в молитве, взывая к Творцу в надежде добиться отмены сурового приговора.

Страшась изгнания, евреи Иерусалима впали в глубокое уныние. С разбитым сердцем, обливаясь горючими слезами, они заполнили синагоги, где читали псалмы и молились Богу, прося о милости. Многие устремились к Стене Плача, где непрестанно взывали к Творцу: «Боже, смилуйся над Своим бедным, измученным народом, живущим в Святом городе!»

Прошел день, потом второй. На третий день небо оставалось таким же голубым и безоблачным, как и прежде. Страх объял сердца всех иерусалимских евреев — мужчин, женщин и детей. Поскольку пост еще не закончился, их мучили голод и жажда; их отчаянные стенания возносились к небу.

Меж тем солнце неумолимо плыло по небосклону и уже начинало клониться к западу. День угасал, сумерки сгущались. Рабби Галанте объявил, что всем нужно выйти за городские стены и поспешить на могилу Шимона Праведника, знаменитого мудреца и первосвященника начала эпохи Второго храма, чтобы там в последний раз помолиться о дожде. Кроме того, он дал еще одно распоряжение, поразившее всех, кто его услышал: раввин сказал, что все должны надеть плащи и галоши или другую зимнюю обувь и взять с собой зонтики!

Однако, несмотря на изумление, все евреи честно исполнили указание раввина. И в назначенное время все иерусалимские евреи, одетые в плащи и башмаки и с зонтиками в руках, покинули город через Дамасские ворота. Когда начальник турецкой стражи увидел это странное шествие, он разразился смехом. Но, узнав, что евреи шествуют в плащах по распоряжению городского раввина, обещавшего им проливной дождь, он не на шутку рассердился. Он бросился к раввину, отвесил ему несколько тумаков и прорычал: — Жители города так страдают, а ты заставляешь их попусту тратить время и заниматься подобными глупостями?!

Рабби Галанте ничего не ответил и продолжил свой путь. Когда шествие пришло к могиле, он простерся на ней и остался лежать, глубоко погрузившись в безмолвную молитву. Все люди столпились вокруг, оглашая воздух рыданиями и от всего сердца взывая к Богу.

Внезапно все почувствовали дуновение ветерка — слабого, едва ощутимого, но все‑таки ветерка! Не прошло и минуты, как ветерок сменился ветром, и не просто ветром — настоящим штормовым шквалом. Небо потемнело, набежали грозовые тучи. Упало несколько дождевых капель. Дождь становился все сильнее, и вскоре полило как из ведра. Оказавшиеся под проливным ливнем, евреи поспешили раскрыть зонтики. Не в силах сдержать радость, они бросились искать убежище под деревьями и крышами ближайших домов.

Внезапно они увидели человека, бежавшего под дождем к ним так быстро, как только можно. Когда он добежал до них, он был мокрым с головы до ног, до последней нитки; казалось, он состоит скорее из воды, чем из плоти и крови. Устремившись прямо к рабби Галанте, он распростерся перед ним прямо в грязи: — Прошу, прости меня за то, что я оскорбил тебя! — умолял он. — Я ведь не знал, что ты такой великий, такой святой человек!

Чтобы продемонстрировать глубину и искренность своего раскаяния и в качестве компенсации за нанесенное оскорбление начальник стражи посадил раввина себе на плечи, встал во главе еврейской процессии, потянувшейся обратно в город, и нес его до порога его дома.

Ливень продолжался всю ночь. К рассвету все цистерны было полны до краев. Утром рав.вина посетил сам паша и извинился за свои угрозы изгнать евреев. После долгих извинений правитель с чувством сказал: — Теперь я убедился, что ваш Господь — истинный Бог, а вы, евреи, — Его избранный народ.

Источник: история написана по материалам, опубликованным в еженедельнике «Сихат ѓа‑шавуа» («Беседа недели»), 204. Первая публикация — на сайте AscentOfSafed.com.

http://lechaim.ru/academy/kabbalisty-tsfat-i-ierusalim/