Альфред Хейдок. Смерти нет
Владислав Стадольник
СМЕРТИ НЕТ
Он был моим другом и братом, и нас объединяли одни и те же устремления к Прекрасному. Почти всегда между нами были тысячекилометровые расстояния, и редко нам удавалось встречаться. Он был поэт в истинном значении этого слова, скромен и не любил много говорить, но из него исходил тот тихий свет, к которому тянутся люди, сами того не сознавая. В лютые годы сталинского лихолетья, когда меня бросили в тюрьму, я предчувствовал, что где-то на тяжких путях неволи заключения пути друга сойдутся с моими. Так оно и было – почти пять лет мы провели на Полярном круге почти рядом, в полукилометре друг от друга, за тщательно охраняемой проволокой... А потом мы встретились на воле и провели три дня в избушке лесника у опушки ласково щебечущего леса, на цветастой поляне... Мы садились под цветущий розовый куст и говорили, говорили, перебивая друг друга, о самом нам дорогом...
Он умер, мой друг и брат, но "умер" не то слово: жизнь никогда не умирает, а лишь вечно меняет формы. Мой друг живой и после так называемой смерти, вернее, "ухода", всеми силами старался давать знать об этом своим близким и друзьям. Я знаю – ему хотелось кричать об этом.

Нижеприведенное – запись его дочери.
5.Х1.1960 года. Ушел от нас мой папа. Когда я его увидела умершим, меня охватило необыкновенное чувство торжественности и возвышенности.
Вскоре после ухода, когда я наконец стала умом постигать всю скорбь великой потери и когда упрекала, находила себя виновной в том, что была недостаточно чуткой к нему и в какой-то степени тоже виновата в его внезапном и быстром уходе, он пришел ко мне во сне, чтобы меня успокоить. Пришел он очень энергичный, активный, в рабочей спортивного типа синей блузе (такая была у него) и многое что мне сказал, учил меня. Помню только то, что он сказал, пусть мы не беспокоимся, не скорбим о нем, что ему теперь очень, очень хорошо.
С 29.Х1 на ЗО.Х1. В это время я уже сильно начала чувствовать отсутствие папы – начала страдать. И он опять пришел ко мне во сне. Как будто были похороны папы. Его тело положили в гроб, осыпали цветами. Как-то не хотелось подойти ближе к этому "телу", хотя оно и лежало в розах. Вдруг поднимаю голову и вижу, что стоит папа – другой, настоящий, невдалеке от своего гроба с телом. Папа стоит там молодой, красивый, в том темно-синем костюме и белой сорочке, как он выступал на торжественном собрании в Обществе имени Рериха, когда стал председателем Общества. Он был именно таким, каким был в самое счастливое время своей жизни, когда Елена Ивановна написала о благословении Великим Учителем М. его на пост председателя Общества имени Рериха.
На лице папы торжественная, сияющая улыбка. Он по-настоящему счастлив.
Когда я увидела эту его улыбку, он закрыл свою улыбку рукой – "чтобы другие, посторонние, не увидели, что он "мертвый" улыбается", – но взял мои руки в свои и крепко, тепло и ободряюще сжимал, давая мне свое благословение и силу духа...
15-16.Х11. 1960 года. Рано утром. Куда-то лечу, спешу к какому-то сроку. Во сне осознаю, что прошло 40 дней со смерти папы, и теперь папа опять может вернуться обратно в нашу жизнь и жить вместе с нами. Он с нами в нашей большой комнате. Но я чувствую его теперь таким настоящим, реальным, близким и живым и, если так можно сказать, "существенным", каким почти никогда не могла его почувствовать при жизни. Я почувствовала именно присутствие его духа, независимо от физического и астрального тела. Эта встреча была неописуема; она превышала все встречи земные, настолько реальным, близким, настоящим, живым был папа. Почувствовав его таким, я от счастья ликую и кричу во весь голос: "Жив! Жив! Папа жив! Смерти нет! Смерти нет! Смерти нет!" Тогда папа подходит к буфету, где хранились наши документы, вынимает оттуда документ – справку о своей смерти – и уничтожает ее.
Проснулась и долго не могла понять, где я нахожусь; сознание было какое-то необыкновенно ясное, бодрое, переполненное счастьем; энергии много, как после прогулки рано утром, но долго не могла войти в свое тело, иногда витала. – долго не работал центр равновесия, пол казался не на месте, очень кружилась голова.
Рано утром 5. XI. 1960 года видела сон: Юрий Николаевич дает всем нам большие билеты, на которых написано большими буквами "Билет Жизни". Папа отказывается от своего билета и отдает его нам с Леопольдом.
В этот же день утром папа ушел из жизни.
6.XI. Вечером в день смерти папы его знакомая слушала у себя в комнате хорошие пластинки (исполнение Клайберна). Вдруг она видит, что ее собака соскакивает с места и начинает махать хвостом, как будто кто-то хорошо знакомый вошел в комнату; потом смотрит на тот стул, где обычно сидел папа, когда приходил к ней; потом собака положила свою морду как бы на колени кого-то невидимого нам и смотрит вверх как бы в глаза этого невидимого...

ПЕТИНА ИСТОРИЯ
Отпевание подходило к концу. Хотя гроб не "утопал в цветах", все же букетики первых весенних цветов украшали изголовье молодого покойника – ему не было даже полных 16 лет!
Среди набившихся в избу соседей немало было подростков – товарищей покойного по детским играм. Какими-то ошарашенными глазами глядели они на лицо своего непонятно спокойного товарища в гробу, на сокрушенное лицо Арины, его матери... Вот уж скоро отпевание кончится, начнется прощание, потом глухо застучит молот по забиваемым в крышку гроба гвоздям, и никто уже больше не увидит Пети, как и он сам не увидит голубого неба и ликующего весеннего дня...
Священник пропел последние формулы обряда, остановился, взглянул на лицо покойника и уже собрался произнести: "Прими последнее целование", как вдруг заметил, что кисть руки покойного явно шевелится. "Летаргия! Сейчас встанет!" – мелькнуло в голове священника, и он тут же сообразил, как это отразится на слабонервных плачущих женщинах, какая паника может подняться, и поэтому дрогнувшим голосом произнес:
- Слабонервные, уходите!
Но таких не нашлось ни одного: шелест крыльев Редкого События сковал всех; как зачарованные, с вытаращенными глазами, они смотрели на юношу, который медленно приподнялся в гробу и, сидя, обвел всех глазами; потом он слабым голосом спросил:

- Где я? Что со мной?
Арина так и рухнула на него:
- Сынок мой! – и забилась в конвульсиях. И загудела изба.
- Жив! Жив! Ожил!
И когда все успокоились, посыпались на Петю вопросы про Тот Свет, откуда Петя вернулся.
- Ну как там? Что видел? Что чувствовал? Расскажи, Петя!
И рассказал Петя историю своего смертного сна бесхитростно, ненадуманно, а так, как он ее пережил и воспринял. А было, по его словам, так.
Лег он спать вечером, и приснился ему сон. Сон-то сон, но настолько всамделишный, что и от яви не отличишь. Пришла к нему женщина какая-то и сказала: "Пойдем". И должен он был пойти за нею, сам не зная почему. Шли, шли и подошли к широкой реке. Женщина как шла по суше, так и пошла по воде на тот берег, только обернулась и сказала, чтоб он тоже переправился. И заметался Петя по берегу туда-сюда, выискивая, как бы ему переправиться. И тут, откуда ни возьмись, перед ним его старый пес и верный друг Шарик, который околел в прошлом году. Этого пса Петя принес от соседей еще щенком, и, можно сказать, вместе с ним и вырос. Щенок у маленького Пети в ногах спал под одеялом, и за это мать Петю много ругала. Так они вместе и выросли, только собачий-то век короче человеческого...
И говорит Шарик Пете человеческим голосом:
- Садись на меня верхом – я тебя через реку перенесу.
И Петя сел на старого друга и поехал. А на том берегу женщина и ждала. И повела она Петю еще дальше к большому дому к какому-то мужчине. А тот, как только увидел Петю, сказал:
- Ты не того привела. Мне нужен тот, который живет через два дома от Петиной избы. Веди мальчика обратно!
И повела она Петю, и опять старый его пес радостно замахал хвостом и перевез Петю обратно на прежний берег.
И остались пес и эта женщина стоять на берегу, и глядели ему вослед. И Пете жаль было с ними расставаться – такие они хорошие! И обернулся Петя, чтоб издали помахать им рукою, и вот как он махал – это движение священник и заметил, после чего сказал:
- Слабонервные, уходите!
Но не все на этом закончилось: через два дня умер Петин сосед - он жил через два дома от Петиной избы.

ЗАГАДКА ДЕВЫ ГОР ЗАИЛИЙСКОГО АЛАТАУ
На очередном подъеме в гору мотор забарахлил и мотоцикл остановился.
"Опять зажигание, что ли?" – с досадой подумал Володя и соскочил с седла. Покопавшись в машине минут десять, он тоскливо оглянулся кругом: ничего нельзя было понять – все механизмы будто бы в порядке, а не идет... И надо же было этому случиться в воскресенье, когда он, усадив жену с ребенком в коляску мотоцикла, катил их на свою дачу на садовом участке, отведенном ему далеко за городом, в горах, где решено было провести весь день. И денек-то выдался какой! Ясный, хрустальный!
Несмотря на октябрь, было сравнительно тепло, безветренно, и до дальних красавцев-гор, казалось, было рукой подать...
- Что будем делать? – первая заговорила жена.
- А я почем знаю? – с досадой буркнул Володя. Ответ как бы сам напросился: из-за поворота медленно выползла грузовая машина, идущая в обратном направлении - на Алма-Ату.
- Знаешь, – обратился он к жене, – ты с ребенком поезжай на грузовике домой, в Алма-Ату, я упрошу шофера. А я останусь, буду налаживать мотоцикл.
Так и сделали. Когда грузовая скрылась из виду, Володя пододвинул мотоцикл ближе к придорожным кустам и снова начал было копаться в машине, как вдруг кусты раздвинулись, пропустив вперед совершенно нагую девушку...
Володя обомлел. Поблизости ни одного населенного пункта – откуда тут взяться девушке?!
Он заморгал часто – это мог быть обман зрения, она вот-вот рассыплется в воздухе... Но девушка попрежнему недвижно стояла перед ним. Длинные, чуть ли не до колен, каштановые волосы струились спереди по ее телу, и между ними восхитительно отливали загорелой бронзой девичьи груди. Овал лица был бесподобен, и карие глаза смотрели ему в лицо без тени смущения. Стройные ноги с восхитительной линией бедер и талии, как и все тело, отливали нежной золотистостью как бы застрявших в ней солнечных лучей. Она нарушила его созерцание, спокойно сказав:
- Ты видишь, я совсем нагая. Привези мне завтра женское одеяние. Она повернулась, и кусты снова сомкнулись за нею.
- Была или нет? – прошептал Володя и протер глаза.
Какое-то время он все еще смотрел в ту сторону, где исчезла прекрасная гостья. Затем он попробовал мотор, и тот сразу заработал – оставалось только поехать домой...
Нам неизвестно, как отнеслась жена Володи к его рассказу о встрече с дивной девушкой, но в своей матери он встретил полное понимание.
Надо понимать, что мать его провела юность где-то в лесистых холмах Верхневолжского края, где увидеть лешего или купающуюся русалку в то время не считали большим дивом. Луга там цветасты, а по выгонам и полям попадаются громадные, серые, мхом обросшие камни-валуны. Среди них есть и такие, про которые говорят, что если к ним тихо подкрадываться лунной ночью, то увидишь, как около них деловито снуют маленькие человечки ростом в пядь, иногда бородатые и смешные...
Весь вечер и ночь мать Володи шила платье и другие принадлежности женского туалета и наутро все это вручила сыну, чтобы тот увез и передал странной девушке. И так как народ, кого ни спроси, опасался новой, третьей по счету мировой войны, крепко-накрепко наказала сыну.
- Передашь сверток и непременно спроси – будет ли война или нет?
Снова сел Володя на мотоцикл и поехал доигрывать свою роль в современной сказке-были. Вот и знакомый подъем, где у него машина застопорилась в прошлый раз. Выйдет, покажется ли опять? А то, может быть, все это было какое-то наваждение...
Нет! Снова раздвинулись кусты, и снова стала она там – Солнечная Девушка. Как и в прошлый раз, ее появление сковало ему язык: он молча передал ей пакет.

- Спасибо! - сказала она. Потом, немного, помолчав, добавила: - А что же ты не спросишь, что мать тебе наказывала? Скажи ей, что войны не будет, но жертв будет очень много.
Сказала и исчезла в кустах, как появилась. Как зачарованный, молча вернулся Володя к своей машине. Ему казалось, что мир вокруг него как бы расширился, раздался, - в нем жили, кроме людей, и другие существа, и они были прекрасны; и ширилось и росло в груди сладкое чувство любви к этому бездонно глубокому и прекрасному миру...
Событие это произошло в октябре 1970 года, а автору этих строк оно стало известным в конце февраля 1971-го. Удалось узнать, что герой повествования служит милиционером в Алма-Ате. Что могут означать загадочные слова девушки, что войны не будет, но жертв будет очень много?

Мудрость веков, заключенная в древнеиндийских Ведах, получившая подтверждение в Учении Гималайских Махатм, говорит нам о циклах обновления нашей планеты, сопряженных с гигантскими геологическими катастрофами. Примеры их – Гондвана и Атлантида. Указано циклическое завершение Века Мрака (Кали Юга) и наступление Светлого Века (Сатия Юга), другими словами – разрушение Старого Мира и наступление Новой светлой эры человечества. Сейчас среди народа, а в особенности среди сектантов, глухо говорят о надвигающемся конце Мира – о светопреставлении. Это речи неосведомленных людей. Учение Гималайских Махатм говорит не о разрушении планеты, а о конце Старого Мира войн, невежества, мрака, чудовищных преступлений против человечества и о наступлении века братства народов, всемирного сотрудничества и неслыханного расцвета истинной культуры на Земле. Это великое переустройство, однако, связано с большими конвульсиями планеты и очищением человечества от элементов негодных и вредящих будущему построению новой и светлой жизни на Земле. Сказано: "Уйдут негодные". Наблюдающиеся в последние десятилетия все учащающиеся и усиливающиеся стихийные бедствия, ураганы, землетрясения и т.п. – предвестники приближающейся катастрофы, которою завершится разрушение Старого Мира, после чего наступит Новая счастливая эра человечества.
Многие знаки и грозные предупреждения ныне изливаются над человечеством. Одно только пакистанское бедствие в ноябре 1970 года унесло более полутора миллионов человеческих жертв. Загадочные слова Девы Гор могут относиться именно к такого рода жертвам. Я заканчиваю эту запись 9 марта 1971 года. Будущее покажет.