Э. Баркер Письма живого усопшего 19
Владислав Стадольник
№ 19

Э. Баркер
ПИСЬМА ЖИВОГО УСОПШЕГО
или
ПОСЛАНИЯ С ТОГО СВЕТА

Письмо XXXV
ЗА ТЕМНОЙ ЗАВЕСОЙ
1 мая 1915
Однажды ночью, когда умолк шум битвы, и полная луна освещала своими лучами истоптанную землю, заполненные людьми окопы, по-весеннему нежную зеленую траву и неброско раскрашенные цветы, я столкнулся лицом к лицу с могущественным Существом, закутанным в темную мантию.
Неторопливой и величественной походкой двигалось оно вдоль передовых позиций.
Увидев меня, существо остановилось. Остановился и я, пораженный его грациозностью, высоким ростом и окружающим его ореолом царственности. Его лицо было скрыто от меня.
-- Кто ты, -- спросил он, -- блуждающий здесь в этот час, как будто погруженный в раздумья?
-- Я -- человек, которому о многом надо подумать, ответил я, а этот час более всего подходит для размышлений.
-- И о чём же ты размышляешь?
-- О войне -- той, что под нами.
-- И о чём же ты думал, когда мы встретились?
-- Я думал о мире, -- сказал я, -- и спрашивал себя о том, как можно остановить эту кровавую бойню.
-- Закономерный вопрос, -- сказало царственное Существо, -- быть может, я смогу тебе чем-нибудь помочь.
-- Почему бы тебе не сбросить свое покрывало? -- предложил я. -- Я привык видеть лица тех, с кем разговариваю.
Существо отбросило край мантии, закрывавший его голову, и я увидел лицо, выражение которого даже затрудняюсь описать. В нем отражались сила и злоба и еще странная красота, одновременно и недо-, и сверхчеловеческая. На нем как бы застыли вечная боль и вечная борьба; но в глазах горел огонь воли, поразивший меня своей силой.
-- Кто ты? -- спросил я.
-- Какая разница, кто я, -- ответило Существо. -- Я тот, кто пришел, чтобы разрешить загадку, занимающую твои мысли.
-- Но ты не похож на ангела мира, -- сказал я, -- скорее, ты похож на тех, кто своими руками еще больше разжигает пожар войны.
-- Именно поэтому я и разбираюсь в том, как следует восстанавливать мир. Что может знать о мире миролюбивое существо? Только воину известен смысл этого слова.
-- Я готов выслушать всё, что ты мне скажешь, -- ответил я ему, -- поскольку вижу, что тебе известно кое-что о Законе.
-- Я -- один из исполнителей Закона, сказал он, -- и я знаю, как можно вернуть мир на Землю.
-- Ты расскажешь об этом мне?
-- Для этого я и пришел сюда, и для этого встретился с тобой, -- ответил он.
-- А как ты обо мне узнал?
-- Я знаю всех самых сильных тружеников и еще многих из тех, кто менее силен. Ты из числа сильных.
-- То, что ты говоришь, -- слишком большая честь для меня, -- сказал я, -- ведь я -- всего лишь скромный солдат в армии исполнителей Закона.
-- Скромность -- свойственна великим, -- заметил он, пристально глядя мне в глаза, как будто стараясь определить, какой эффект произвели его слова.
-- Кто бы ты ни был, -- сказал я, -- а я догадываюсь, что существо ты необычное, знай, что вопрос о моем личном статусе уже давно перестал входить в сферу моих первостепенных интересов.
-- Вот поэтому ты и можешь послужить интересам мира.
-- Тогда говори, -- попросил я.
Некоторое время он смотрел на меня огненным вопрошающим взглядом, а затем спросил:
-- Ты устал от войны, от трудов войны?
-- Меня больше утомляет мое сочувствие к страждущим.
-- И ты хотел бы, чтобы они перестали страдать?
-- Временами мне кажется, -- сказал я скорее сам себе, нежели ему, -- что ради прекращения всех тех ужасов, что творятся там внизу, я с удовольствием отдал бы свою собственную жизнь.
-- Свою жизнь? А что ты имеешь в виду, говоря о собственной жизни?
-- Я имею в виду сознание своей свободы и свободу своего сознания.
-- Неплохое определение для жизни подобных тебе существ, -- отметил мой собеседник. -- Так ты в самом деле готов пожертвовать своей жизнью ради мира?
-- С радостью, если, конечно, это действительно сможет спасти мир.
-- Такое возможно.
-- Тогда не мог бы ты перейти сразу к делу? -- потребовал я. -- Я чувствую, что ты собираешься сказать мне что-то важное.
-- Что же может быть важнее, -- возразил он, -- чем принесение в жертву во имя мира такой жизни, как твоя?
-- Продолжай.
-- Есть способ, -- сказал он, -- освободить людей там внизу от дальнейших страданий, пожертвовав тем, что ты называешь "сознанием свободы и свободой сознания".
-- И вновь я говорю тебе -- продолжай.
-- В моих силах, -- сказал он, подходя всё ближе ко мне, и впиваясь в меня своими горящими глазами, в моих силах так повлиять на умы людей в сражающихся армиях, в армиях по обе стороны фронта, что они откажутся продолжать войну друг с другом.
-- И предадут каждый свою родину?
-- И восстановят мир, -- поправил он меня.
-- А какая роль во всем этом будет отведена мне?
-- Очень важная роль.
-- Ты опять говоришь загадками.
-- Что ж, я объясню, -- ответил он. -- Но чтобы ты понял меня, я должен сначала рассказать тебе о том, кто я такой. Я -- один из тех, кто служит Добру тем, что противостоит ему, и придает ему тем самым ещё большую силу и активность.
-- Так я и подумал. А теперь, можешь ты сказать мне прямо, для чего тебе понадобился я?
-- Я хотел предложить тебе следующее. Если ты действительно хочешь,
чтобы эта бойня прекратилась -- а она длится уже достаточно долго,
чтобы достичь той цели, которой служу и я -- залить весь мир кровью,
причинить ему такие разрушения, каких не исправить потом и за десять
лет созидательного труда, пробудить всю ту ненависть и все те дурные страсти, что гнездятся в сердце человека -- если ты хочешь, чтобы эта бойня прекратилась, то у меня есть средство, которое может её прекратить.
-- Да, но при чем тут я?
-- Я уже давно за тобой наблюдаю, -- сказал он, -- и вижу, с каким
усердием ты следуешь принципам, данным тебе твоим Учителем.
-- Тогда почему ты спросил меня при встрече, кто я такой?
-- Только для того, чтобы как-то начать разговор.
-- Так, так, -- сказал я.
-- Я наблюдал за тобой, -- повторил он, -- и понял, что с твоей силой и твоими познаниями ты мог бы принести огромную пользу, если бы переменил свои симпатии и примкнул к нам. Твое сознание свободы возросло бы еще больше.
-- Но это сознание свободы было всего лишь моим определением жизни! Я полагал, что стараясь приспособить свое собственное суждение к ограниченности моего разума, ты скажешь мне, что потеряв свою жизнь, я обрету ее.
Едва заметная улыбка слегка исказила морщинистое лицо стоявшего передо мною существа.
-- А ты был бы нескучным помощником, сказал он, -- подумай еще раз, прежде чем отказаться от моего предложения.
-- Ты предлагаешь мне сделку, -- ответил я, -- но так и не сказал мне прямо, в чем же она заключается. А я -- старый юрист и потому привык соблюдать формальности.
Улыбка тут же слетела с лица моего собеседника, и он сказал мне:
-- Если ты станешь одним из нас, я остановлю эту войну.
-- А ты можешь?
-- Могу.
-- Как?
-- Я тебе уже говорил.
-- Но то лекарство, которое ты предлагаешь, -- хуже самой болезни, даже если предположить, -- в чем я лично сомневаюсь, -- что пациент согласится его проглотить.
-- Значит, ты не согласишься пожертвовать собой, даже если я докажу тебе, что смогу выполнить свою часть сделки?
-- Не соглашусь.
-- Значит, на самом-то деле судьба мира тебя мало заботит!
-- Ты говоришь как настоящий немецкий пропагандист, -- сказал я ему.
-- Ты хочешь сказать, что они рассуждают так же логично, как я, -- уточнил он.
-- Я всегда удивлялся, -- ответил я, -- в какой это школе они так здорово освоили такую логику.
-- Так ты отказываешься от моего предложения?
-- Мне непонятно, почему ты вообще стал тратить на него свое время и силы.
-- В любом случае об этом не стоит жалеть, само общение с тобой -- это уже настоящее удовольствие.
-- Я уже слышал раньше, что дьявол великий льстец.
-- Дьявол просто очень вежлив.
Мы стояли, глядя друг на друга оценивающим взглядом. Он действительно был интересным объектом для изучения.
Давай забудем на время о том, что у нас разные идеалы и разные цели, сказал ему я, -- и поговорим просто как два разума...
-- Равные по своей силе, -- вставил он.
-- Как два разума, -- повторил я. -- Скажи мне, почему, стараясь привлечь меня на свою сторону, ты решил сыграть на моей любви к миру и на моей готовности пожертвовать собой ради него?
-- А на чем еще я мог бы сыграть?
-- Но ведь должно же у меня быть какое-то слабое место, какой-то тайный грех, используя который твой острый ум мог бы попытаться меня пленить.
О, я слишком умен для того, чтобы искушать тебя при помощи твоих скрытых слабостей, ибо ты полон решимости бороться с ними! Таким способом сбить тебя с пути невозможно. Только тех, кто недавно встал на этот путь можно без труда свалить, играя на их недостатках. Но с душами более великими мы боремся, используя их же добродетели.
-- Продолжай, -- попросил я, -- мне это и в самом деле интересно.
-- На земле говорят, -- продолжил он, что ободрать кошку можно разными способами. Так же и нейтрализовывать работников, что служат Учителю, за которым следуешь и ты сам, тоже можно по-разному. Когда мы не можем сбить работника с пути при помощи его дурных страстей: его ненависти, злобы, жадности, похоти, зависти или страха, нам иногда удается ослабить его при помощи его благородных страстей: его любви, его преданности или готовности к самопожертвованию.
-- Благодарю за откровенность, -- сказал я. -- А теперь мне остается лишь пожелать тебе спокойной ночи.
И я продолжил свой путь, говоря сам себе вполголоса:
-- Воистину, змея -- коварнее всех тварей полевых, и человеку нужна вся его мудрость, чтобы противостоять ей.

Письмо XXXVI
"ЛУЗИТАНИЯ" *6
7 мая 1915
И все-таки они продолжают нападать на нас -- грозные силы Тьмы и Зла, всеми силами стремящиеся выплеснуть на мир свою ярость и насытиться кровью убитых.
Меня не было рядом с вами несколько дней -- совершенно не было времени. Вы думали, что время для меня уже ничего не значит? Пока что это не так. Если бы время для меня ничего не значило, я не смог бы говорить с вами, как говорю сейчас -- в определенном промежутке времени. А если бы я преодолел пространство, то не смог бы поместиться рядом с вами в вашей комнате.
В течение тех шести дней, что вы меня не видели, я был и здесь, и там, и повсюду в Европе, побывал даже в Азии, поскольку мир подвергся нападению со всех сторон.
Немногим раньше я говорил вам, что мы уже отогнали полчища зла. Но они собрались с силами и снова ринулись в атаку, может быть не такую мощную, как первая, но зато более отчаянную и еще более яростную.
На этот раз целью их атак стали Соединенные Штаты и вообще весь континент той древней вымершей Расы, которая многие столетия назад питала их кровью во время своих магических ритуалов, тот континент, на котором после всех этих долгих трудов должна родиться новая Раса.
Если бы я всегда помнил о Законе ритма, то знал бы заранее, что приливная волна зла нахлынет снова, и что нам придется сражаться с нею еще раз. Даже сейчас она может найти свежие силы и предпринять еще одну атаку, хотя она неизбежно будет еще слабее.
Те злые существа, которых мы уничтожили -- уничтожены и до поры до времени нас больше не потревожат; но уничтожили мы совсем немного в сравнении с количеством тех, кто еще остался и способен действовать. Помогите же нам своими мыслями.
Многие наши друзья на земле за последние несколько дней потеряли уверенность или очень устали. Но вы держитесь!
Каким будет твой день, такой будет и твоя сила, о Мир, за который
мы сражаемся, и для которого мы завоюем в конце концов венец мира
и братства!
Как я уже говорил раньше, мир сейчас претерпевает муки обряда посвящения. Испытание водой, испытание воздухом, испытание огнем -- через всё это должен пройти мир, прежде чем он сможет занять свое место среди Посвященных в звездной Иерархии. Пути назад больше нет, и мир не имеет права на неудачу. Если он не выдержит испытания, то вскоре в круге Зодиака появится вакантное место. Но он выдержит.
Я снова повстречал то злое существо, о котором писал вам в самом начале этой серии писем. Теперь он мечется в ярости, упоенный властью, которую дает ему его положение. Пока его час еще не пробил, он всеми силами старается самоутвердиться.
Уже близка развязка, и если теперь я прихожу к вам не так часто, как раньше, то только потому, что не могу слишком часто покидать свой пост.
Никогда не теряйте мужества. Ваша вера, как и прежде, должна быть свидетельством признания всё ещё невидимых вам вещей.
Эта вторая схватка с силами Тьмы сделает нас еще сильнее, а их -- слабее.
Я знаю много такого, о чём не могу рассказать вам, поскольку вы ещё недостаточно сильны, чтобы воспринять эти вещи; но помните об одном -- Закон ритма всегда остается в силе, это -- Закон законов, и после этой бури обязательно наступит соответствующая ей полоса затишья, после всей этой агонии будет отдых и покой любви. Когда вся ненависть будет израсходована, на её место придет Любовь.
Не испытывайте ненависти, но стойте непоколебимо, просто отбивая все направленные против вас атаки. Не расходуйте понапрасну своих сил. Они вам будут нужны снова и снова. И если мы используем вас в качестве материальной опоры, отталкиваясь от которой своими эфирными стопами, мы можем преодолевать гораздо большее пространство, то только потому, что вы сами предложили себя на служение миру, и ваши услуги были приняты. Помните об этом.
Сейчас еще не время говорить о награде, но Закон справедливости всегда стоит на страже.
Укрепляйте, насколько это возможно, дух тех, на долю которых выпали слишком большие страдания, и мы укрепим вас. Ангелы, которых вы видели прошлой ночью, -- это охранители тех, кто служит Учителям. Каким будет твой день, такой будет и твоя сила.
Я подскажу вам одно заклинание, которым вы можете пользоваться во время грозы и отчаяния: обратитесь к пребывающему в вас Духу и повторяйте -- "Во имя её дорог, что ведут к добру, и её шагов, что все ведут к миру".
Только в контакте с разумом, с желанием и материей Дух борется и страдает. А в его собственном доме всегда царят мир и благодать. Когда буря начнет реветь слишком громко, постарайтесь возвыситься до этого дома и войти в него, там вы найдете покой и тишину.
Не выпускайте свое тело из-под контроля. Если вы ослабите свой контроль над материей, вы уже не сможете служить материальной опорой, а ведь именно сейчас те, кто окончательно переходит жить в астральный мир, испытывают на первых порах очень большие трудности.
Оставайтесь спокойной, уверенной и уравновешенной. Будьте не зыбучим песком, но скалой.
Вот и всё на данный момент.
Эта работа над письмом позволила отдохнуть и мне, и вам. И я ещё вернусь.