О порочности невесты
«Глубокоуважаемый Лев Николаевич, мир и многие лета!
Давно колебался, как мне быть, — обратиться ли мне к вам за советом. Вас, я знаю, так много беспокоят, а между тем вам нужен покой — но что же было мне сделать, когда я сознаю, что только ваш совет облегчит меня и послужит путеводной для меня звездой. <…>
Я студент Киевского университета, еврей, юрист, в мае кончаю. Этим летом я возымел намерение жениться на образованной бедной девушке. День венчания был назначен на 7 августа.
Моей радости не было границ: мне казалось, что я нашел счастье — чистую, невинную девушку. Но вдруг, о ужас! — узнаю, что она год была в сношениях с одним молодым человеком.
И от кого узнаю? — от того же молодого человека, моего бывшего ученика. Узнал я за три дня до венчания. Родители невесты разорились на приготовления к свадьбе, а тут…
Я мог по телеграфу отказаться от всего, так как имелись неопровержимые доказательства преступной связи моей невесты с этим молодым человеком; но какое несчастье было бы для моей невесты — девушки, которую я так горячо любил самой чистой любовью! Какой ужас, какой позор! Она бы этого не пережила!
И я решил жениться на ней, чтобы снять с нее пятно ее прошлого, но потом развестись, если она не признается и не выразит раскаяния до… Я ждал, я думал, что она окажется честной и покается в грехах, но — ничуть не бывало.
Когда я после… высказал свое мнение, что она не девственница, она клялась в невинности и даже пожелала, чтобы ее дочери были такими невинными.
Тогда я ей подал письмо того молодого человека — письмо, в котором тот ей напомнил обо всем греховном прошлом. Запираться больше нельзя было, и она призналась.
С тех пор червь кошмарных мыслей и воспоминаний грызет меня, и я не могу быть спокоен, не могу примириться с мыслью, что моя жена, ради которой я отказался от богатства, от почестей, так грешила до брака да еще хотела скрыть от меня, обмануть меня.
Полный решимости развестись с ней, я ее оставил в Одессе у ее родителей, а сам уехал к себе домой.
Уже пять недель я терзаюсь муками ада и не знаю, как быть. Временами мне кажется, что я еще сумею быть с нею счастлив (я ее люблю — она так очень хорошая, добрая), но порой мне кажется, что порок должен быть наказан, а между тем она грозит самоубийством.
Как же мне быть, великий учитель мудрости и высоких идеалов? Укажите путь — я по нем пойду в уверенности, что этот путь самый лучший. Если бы ваш просвещенный совет и не принес мне счастья внешнего, то внутренно я буду удовлетворен, так как для меня не будет и капли сомненья, что из двух зол вы мне указали меньшее.
Советуйте мне, глубокочтимый Лев Николаевич! Ваш совет я буду чтить свято и нерушимо, каков бы он ни был, и день получения от вас ответа и совета будет самым памятным днем в моей жизни.
Я же всю жизнь буду молить Господа Бога, да ниспошлет он вам многие лета на радость всему человечеству».
1909 год
Об измене мужа и о том, как дальше жить
«Многоуважаемый Лев Николаевич. Обращаюсь к вам с великой просьбой, с уверенностью в вашей готовности помочь страждущему, что вы мне не откажете в совете.
Я замужем тринадцать лет, имею двух детей, девочку двенадцати лет и мальчика шести лет. Вышла замуж по любви, любила сильно, чисто — так, как нужно любить, любила даже с недостатками, которые бывают в каждом человеке.
Работала за себя и, насколько в силах была, помогала мужу, временем не манкировала, тратила на себя самое необходимое, хотя было из чего и тратить больше.
Мне все казалось, что я мало работаю, хотелось подвигов совершать — подвиги с малыми детьми и хозяйством не совершались, и приходилось довольствоваться семейной тихой жизнью.
И то ладно. По семейным обстоятельствам из деревни мы переселились в город и живем вот уже год вместе с моей матерью и сестрой двадцати трех лет.
Недавно я узнала, что муж мой живет с моей сестрой. Меня это поразило ужасно. Я рыдала, целовала его ноги, просила сказать мне правду — зачем обманывать; если любит ее, то зачем же меня обманывать, пусть скажет — и я уйду.
Он на то мне ответил, что он ее не любит, меня называет святой — чистой, что с нею живет так себе, потому что гадкий человек, что мне уходить не надо, но если я сама уйти хочу, то он меня не держит, и если я его люблю, то пусть буду любить такого, какой он есть.
Сестра тоже призналась, что играла только в любовь, а любить серьезно — не любит и что постарается прекратить; муж то же самое обещал. Но я вижу, что у них продолжается по-старому, и, живя в одном доме и в тесноте, мне приходится на каждом шагу наталкиваться на ихние интимные свидания.
И я несказанно страдаю еще потому, что мне потом приходится принимать ласки мужа — когда то не пожелается сестре; не принять его ласк — боюсь толкнуть его еще на худшее.
В доме никто ничего не знает, и не скажу, они не могут мне помочь, я это вижу и чувствую.
Не могу дать себе совета. Уйти? — а чем прокормлю я детей своих (девочка поступила в этом году в гимназию), и хорошо ли я сделаю, лишивши детей отца? Умереть? — а дети? Жить вместе и терпеть? — тоже не знаю, хорошо ли это, а может, плохо.
Целый день и всю ночь все думаю и думаю и страдаю, и опять думаю и не знаю, на что решиться. Муж тоже, как видно, страдает, но причину его страданий я не знаю: не говорит; да вообще мы теперь стараемся не касаться этого вопроса. Нравом он тихий, не мот, флегматичный.
Ваше учение — не противиться злу. Но не могу разобраться, применимо ли то к данному случаю. Ради всего для вас святого, умоляю, посоветуйте, что мне делать, как поступить.
Я верю вам, ваше слово для меня законом будет. Что вы мне ни посоветуете, я чувствую, мне не трудно будет исполнить. Я ничего не предприму, пока вы мне не ответите.
Ваш совет будет для меня милостыней, которую вы всегда жаждете подавать бедным. Может, я, на ваш взгляд, не бедная — во всяком случае разъясните мне то, это будет также милостыня.
Молю к вам помочь мне. Пока жива буду, буду молить Бога о вашем здоровье. Уважающая вас больше всех на свете».
1908 год
О том, существует ли чистая любовь
«Несколько раз я перечитывала вашу „Крейцерову сонату“, и она всегда на меня производила такое тяжелое чувство, хотя я и не считаю себя в числе слабонервных барышень, что я не могла иногда заснуть по нескольку ночей подряд.
Это было еще года два тому назад. Долго она не попадалась мне в руки, но вот как раз я полюбила, — я буду откровенна, позвольте, — стала его невестой, и я напала на нее. Что он высоконравственный и хороший человек, знаю и я, и мои родители. Знаю его и его семью с девяти лет.
Но, когда опять я прочла „Сонату“, подумала о том, что может быть после — наша свадьба отсрочена на год, когда он будет совершеннолетним, — то мне стало невыразимо тяжело.
Неужели это правда, неужели нет чистой любви, неужели нет? Что же это? Неужели все, все так?
Он прекрасно пишет, массу читал серьезных хороших книг; я сама, как говорят, не по летам много читала.
Хотя и у него, и у меня хорошие средства, мы хотели трудиться: он — писать, за ним все признают бесспорный талант (он не печатает еще и ни за что не хочет), я хотела всеми силами помогать ему, и потом — не смейтесь, я говорю правду — я хотела сделать для театра все лучшее: помогать и артистам в их нуждах, выдвигать таланты, возобновлять хороший, классический репертуар; вообще, я страстно люблю театр, хотя и не профессиональная актриса.
И что же? Если нет чистой, хотя и супружеской, любви, если мужу нужна не помощница — мы вместе хотели добиться цели по мере сил, — а только женщина, самка, тогда выйти замуж нелепо, а не любить, вы поймите, в восемнадцать лет нельзя.
Все, о чем мы мечтали, все наши планы, мысли, все сводится на то, что это чувственность. Тогда не стоит жить, ведь сколько придется вынести столкновений, сколько жажды жизни.
«Ради бога, Лев Николаевич, объясните, неужели это все правда?»
Нет, не от малодушия хотела бы я умереть, а потому, что все, что кажется хорошим, чистым, все это только декорация для чувственности, все гадко и дурно.
Ради бога, Лев Николаевич, объясните, неужели это все правда? Знаете, я так дорожу этой любовью и так боюсь разбить и волину жизнь, и свою!
Я целые ночи не сплю, думаю над каждым словом, все думаю, что я понимаю не так. Но я говорила со многими людьми, за которыми упрочилась репутация хороших и, главное, умных, и ни от кого ни толку, ничего.
Кто говорит: рано знать. Да как же рано, когда я объявлена невестой? Я с ума схожу, я не знаю, что и думать. Ради бога, помогите мне разобраться, я совсем запуталась.
Простите, ради бога, что я вас беспокою, но только вы и никто другой не сможет меня спасти, именно спасши, потому что, раз ничего хорошего нет, все гадко и грязно, жить нельзя женщине.
Еще простите грязное и бестолковое письмо, от волнения руки дрожат. Ваш ответ, если вы только захотите меня спасти, решит мою жизнь».
Без даты
Подготовила Мария Кривошеина
Источники
Из писем к Толстому (По материалам толстовского архива). Лев Толстой. Литературное наследство. Т. 37–38. Кн. 2. М., 1939.
.
