«Стендаль завещал, чтобы на его надгробии было начертано: «Он обожал Чимарозу, Моцарта и Шекспира». Вот так же я хотел бы, чтобы над моей могилой написали: «Он обожал Шекспира, Чехова и Верди».

Лукино Висконти

Фрагменты из сборника «Лукино Висконти. Статьи. Свидетельства. Высказывания»

«…Вы знаете, я мальчишкой прочел всего Шекспира. Я его всего знал на память. А Пруста начал читать году в 1921-м или двадцать втором… В общем, я буквально заболел. Так потом это и осталось: Пруст, Стендаль, Бальзак… Я своих пристрастий в искусстве не менял. Как, впрочем, и в политике: там я если и сомневался в чем-либо, то только в людях, но в принципах – никогда…» 

« — Сильнее всего на меня повлияли беседы с Ренуаром (Жан Ренуар — режиссер, сын художника Огюста Ренуара), то, что я был к нему близок, следовал за ним и видел, как он работает. Помню, что фильмов я смотрел в тот период больше русских, чем французских: тогда я постоянно ходил в маленький кинотеатр под названием «Пантеон», где часто демонстрировались советские фильмы ранней школы. Картины Экка, Пудовкина, Эйзенштейна (помню, как я смотрел «Чапаева», «Путевку в жизнь»), которые, вероятно, оказали на меня влияние».

«Я не хочу отрицать того, что всякая работа есть особая работа и в определенном смысле «ремесло». Но она будет иметь ценность лишь тогда, когда станет продуктом многообразных свидетельств о жизни – когда она сама будет проявлением жизни. 
Кино привлекает меня потому, что в нем соединяются и находят согласие запросы и устремления многих людей, направленные к наилучшей совместной работе. Ясно, что от этого чрезвычайно усиливается человеческая ответственность режиссера, если только он не развращен декадентским мировоззрением; и именно эта ответственность направляет его на самый верный путь. 
В кино меня привело прежде всего обязательство рассказывать истории живых людей – рассказывать о людях, которые живут среди вещей, а не о вещах самих по себе. 
Кино, которое меня интересует, - это кино антропоморфическое». 

«Заострение конфликтов? Но ведь в этом и состоит задача искусства. Главное, чтобы это были действительно конфликты…»
«Молодые люди, которым сегодня двадцать – двадцать пять лет, по необходимости должны иметь другое видение, они обязаны иметь другое видение. Но им следовало бы учитывать и то, что в их возрасте или чуть старше мы брались за такие проблемы, которые действительно были проблемами, по крайней мере в то время их ставила перед нами история. И пытались как-то вгрызаться в эти проблемы. А они – ведь на самом деле они не хотят ни во что углубляться. Вот я и спрашиваю этих молодых: чем же, однако, вы занимаетесь?..» 
«…Сегодня я им говорю: делайте плохо ваши фильмы, но скажите ими что-нибудь; делайте их плохо, но участвуйте в чем-то; платите за это собою, будьте всем сердцем заодно с вашим творением. А они хорошо их делают, но меня нисколько не волнует то, что эти фильмы технически безупречны. Ведь известно мало ли кто может поставить хорошо сделанный фильм. Это не имеет значения. Не важно уметь заниматься барочными ухищрениями, не важно уметь раскадровать сцену, потому что это нетрудно; а важно только одно – чтобы внутри этой сцены было ЧТО-ТО. Молодые чаще всего кидаются за последним криком моды – «новая волна», антонионизм, стиль Рене и так далее – и оказываются лишены ориентиров.<…> По-моему, это начало какой-то самокастрации…»

«…фильмы, которые ставят эти господа, в конечном счете оказываются тем самым, что потом случается с ними в жизни. А вам разве не кажется сценой из фильма Полянского это убийство пяти человек, к тому же еще наркотизированных, у него в доме? То, что происходит за пределами кино, - куда более подлинная реальность, вот что я хочу сказать. А в общем, сегодняшнее кино, к сожалению, недостоверно, неглубоко, мало прочувствовано. Я никак не могу уловить в молодых и в самых молодых оригинальность, ощутить их подлинную природу. Мне кажется, они заняты скверным подражательством…» 

«… когда наступает решающий момент в жизни человека, то, если ты его на самом деле любишь, тебя ничто не остановит. Ни расстояния, ни важные дела, ни трудности. Это так естественно. Конечно, если ты человек. Если ты способен чувствовать. Если тебе тоже довелось кое-что претерпеть и ты не старался всю жизнь любой ценой уберечь свою шкуру…Чтобы вам было ясно: по мне, в тысячу раз лучше чувствительный идиот, чем холодный циник семи пядей во лбу. С таким типом мне всегда было и будет неловко, и всегда он для меня был и остается далек…»

«… К чему пришел человек – с его маниями, с его ложными идеалами? К тому, что мир рушится. К отчуждению, злобе, убожеству. К полной неспособности владеть собой….»

  «Чтобы сделать фильм, нужны деньги, деньги вкладывают продюсеры, а продюсеры – они отнюдь не аскеты, одержимые проблемой социальной несправедливости. В любом случае это дельцы. А иногда, вы знаете, и грязные аферисты. Притом еще и трусливые, и связанные по рукам и ногам зависимостью от иностранного капитала. Вы же сами должны знать, что сейчас наше отечественное кино почти не может шагу ступить без долларовой поддержки. Американской, разумеется. Соединенные Штаты, которые не допускают, чтобы у нас пришло к власти левое правительство, - они и в этом деле тоже круто распоряжаются: кино не должно ничего «подрывать», не должно ни к чему побуждать»

«Продюсерам нужно другое: они хотят голого тела, они хотят эротики… В общем, некоторые вещи я предпочитаю не делать, если сделать их можно, только пойдя на компромисс либо подчинившись диктату….Важны темы, идеи…Для чего нужно прошлое? Чтобы объяснить ВСЕГДАШНЕЕ. Ведь из каждого моего рассказа, из каждого фильма явствует, что история повторяется, что ее уроки сохраняют свою силу… Что всякая тирания, будь то политическая или интеллектуальная, всегда отвратительна, всегда ужасна… Это правда, я рассказываю о предательствах, о больных семьях, о борьбе внутри них. Но рассказываю в надежде, что всего этого не будет, что символ семьи вновь обретет свою ценность, свое значение… К тому же последний мой фильм более тесно связан с политикой: там речь идет о «черных заговорах», о перевороте… А это уже немало, если иметь в виду общую картину нашего кинематографа»

«Кругом сплошное самомнение, сплошное имитаторство, идеи постепенно растерялись, и остается только одно – пытаться заполнить эту абсолютную пустоту самой непотребной порнографией и самым отвратительным насилием». 
*

«Грустная правда состоит в том, что жизнь человеческая разрывается явлениями противоположными, противостоящими друг другу. Как говорил Юнг, день и ночь, рождение и смерть, счастье и беда, добро и зло. И невозможно быть уверенным, что одно возобладает над другим. Жизнь – это поле битвы, где также сталкиваются молодость и старость. Молодые, с их обаянием, жизненной силой, безрассудством, с их упрямым нежеланием верить… И старики, лишенные иллюзий, замкнутые в воспоминаниях, гордые своей опытностью и культурой.

Современный мир переживает кризис. Кризис моральный, социальный, духовный. Но поражения не бывают ни тотальными, ни окончательными, они, скорее, только временны. В любом поражении родятся новые силы, новая бодрость. Такой взгляд разделяют и некоторые мои герои.

Я не пессимист. Во всякой эпохе бывают темные периоды. Осознание всегда приходит после. Вот пройдет немного времени, и станут ясны также и эти годы, которые нам кажутся такими смутными. Молодые, я надеюсь на вас. Вам принадлежит мой труд. И пусть вас объединяет солидарность. Будьте едины, насколько это возможно. Я не читаю вам мораль, но говорю от чистого сердца».

(Фрагменты из сборника «Лукино Висконти. Статьи. Свидетельства. Высказывания» Москва, «Искусство», 1986).

 На фото — постер и кадры со съёмок фильма «Леопард/Il gattopardo» (1963, Италия, Франция).

Андрей Кончаловский

«Леопард» (итал. Il Gattopardo, 1963) — историческая киноэпопея Лукино Висконти по мотивам романа «Леопард» Джузеппе Томази Ди Лампедуза. Авторы сценария: Сузо Чекки Д'Амико, Паскуале Феста Кампаниле, Энрико Медиоли, Массимо Франчьоза и Лукино Висконти. Оператор - Джузеппе Ротунно. Композитор - Нино Рота. В ролях: Берт Ланкастер, Ален Делон, Клаудия Кардинале и другие.