«…Так что же есть Бог? Вечное дитя, вечно играющее в вечном саду…»

«…Свобода обретается, когда достигается всеобъемлющее единство; она — наше подлинное бытие. Мы можем достигать сущности этого единства в самих себе; мы можем в единении со всеми остальными принимать участие в Божественной игре. Этот двойной опыт — все, к чему душа стремится в Природе. Бессмертие, единство и свобода уже есть в нас, они ждут, когда мы откроем их; но даже и тогда, во имя радости любви, Бог в нас будет по прежнему оставаться множественностью...» 

Шри Ауробиндо. "Час Бога"


   «Поэт — и об этом знали древние — призван быть провидцем, а не просто  сочинителем виршей, не просто менестрелем, рапсодом или трубадуром; он прибегает к поэтическим средствам не только для изложения собственных мыслей. Он устремляет взор в те сферы, которых не достигает зрение поверхностного ума, и находит слово-откровение, не просто точное и действенное, но озаренное и озаряющее, вдохновенное и единственно верное слово, которое заставляет прозреть и нас.» 

«Поэзия способна приоткрыть в слове безграничные значения, лежащие за пределами того ограниченного интеллектуального значения, которое оно обычно имеет. Она выражает не только заурядное жизненное сознание человека, как то делает обычное примитивное слово, не только идеи его интеллекта, которому в настоящее время чаще всего служит речь, но живой опыт, видение, взгляды более возвышенной и широкой его души. Делая их реальными для нашего жизненного сознания, обнаруживая их присутствие перед нашим интеллектом, она при помощи слова распахивает пред нами врата Духа.»

Шри Ауробиндо.  "Поэзия будущего"


«Мистическое стихотворение может объяснять себя само или же из него может выявляться общая идея, но что действительно важно — это видение или то, что можно извлечь из него интуитивным чувством, а не объяснение или идея. Мистическое стихотворение приходит из уровней за пределами человеческого ума и оно не сводимо к ментальным суждениям и определениям; скорее, оно представляет собой путь к тем сферам, откуда долетает до нас его голос, и при известной открытости и восприимчивости мы можем соприкоснуться через него с вибрирующей в его строках высшей реальностью.

…Этим стихам не нужно объяснения. Они очень ясно говорят сами за себя. Нет нужды объяснять поэзию. Ее нужно чувствовать, а не анализировать умом. Поэтическое вдохновение приходит из источника, находящегося выше разума, и не нужно заставлять его погружаться в умственную сферу, иначе оно будет испорчено… Поэзию нужно понимать при помощи внутреннего контакта, в гораздо большей мере, чем через слова.» 

Мать "Шри Ауробиндо — поэт"


Космическое Сознание

Весь мир бескрайний я в себе вместил,
Весь космос — сцена духа моего.
Я резвость ветра и огонь светил,
Я бог и бес, я гном и домовой.

Вся Жизнь — мое возлюбленное чадо:
Я и борьба, и вечный упокой;
В моей груди страданий мириады
И радость мира трепетной рекой.

Со всем, что есть, отождествился я
И все ж ни чем не связан во вселенной —
И, всех созданий зов в себе неся,
Стремлюсь к своей обители нетленной:

Над Временем, над жизнью я взмываю,
И все ж в единстве с миром пребываю.


Единая Личность

Единый движет всем, и все же каждый
Считает, что себе хозяин он, —
Разя, не знает, что разит себя же,
Любя, не знает, что в себя влюблен.

В обличиях несметных скрыт Единый;
Вот со свирелью Кришна-пастушок,
Вот Шива-аскет, гол, измазан глиной.
Но Шива с Кришной — суть единый Бог.

В нас молит Кришна о любви и счастье,
И бьется Шива с болью мировой.
Во всех Единый страждет от несчастий,
От горя стонет, борется с судьбой.

Врага паденье станет и моим —
Был враг, а ныне Кришна скрыт за ним.


«К Тебе лишь…»

К Тебе лишь, о Вседивный, Всеблаженный,
Влечется слепо вся моя душа,
Во всем ловя Твой отклик сокровенный,
Под бременем восторга трепеща.

Во всех глазах Твои лишь скрыты очи
И в каждом гласе — Твой волшебный зов:
Ты сердце мне пленить повсюду хочешь,
Во всех обличьях — страсть Твоих силков.

Тебя лишь я люблю во всех твореньях;
В былинке, в камне — Твой кипит экстаз:
Ты мчишь на крыльях пламенных мгновений;
Весь мир Твоя объяла красота.

Тебя лишь вижу я в челне Времен —
И пыл надежд к Тебе лишь устремлен.


«Я»

Весь этот гордый призрак, наше «я» —
Лишь инструмент в руках природной Силы,
Подвластный ей беспомощный паяц,
Блистательно тупой, могуче хилый.

В нас бьется мыслью падкий ум ее,
Мы видим, слышим чувств ее устройством:
Всю силу, блеск она лишь нам дает,
Рисуя в зыбких красках наши свойства.

А Тот, кто в колесе ее игры
Вращает эти души, словно блики
Своей лучистой Тайны, скрыт внутри,
Незыблемый, безмерный, солнцеликий.

Единый Дух космических деяний
Стоит за сонмом призрачных созданий.


«Зачем твердить...»

Зачем твердить про жертв и палачей?
Моря не утоляют, меч не ранит
Огня души. Боль пыток и смертей —
Игра в великой театральной драме.
Когда, судьбой настигнутый, герой
Вдруг рухнет наземь, словно столп всемирный,
Всем содрогнув сердца своей игрой,
И зал замрет, благоговейно-смирный, —
В тот самый миг, исполнив роль, актер
В кулисах с облегчением вздыхает,
Смывает грим и с другом разговор
Ведет иль зал притихший озирает.
Так дух бессмертный жертв и палачей
Живет, невидим для земных очей.


Сто сотен жизней

Еще сто сотен жизней предо мной,
Чтобы настичь тебя, о Дух предвечный,
И, знай, я буду гнаться за тобой
Из жизни в жизнь, томим тоской сердечной.
Однажды ты поход замедлишь свой,
Оглянешься, меня одаришь взглядом
И, улыбнувшись скудости былой,
Протянешь руку мне, мою отраду.
И, счастием твоим счастливым став,
В родном и милом я тебя увижу
И, действиям твоим себя предав,
Любя, что любишь ты, к тебе приближусь —
И, наконец, сольемся мы в одно
В межзвездных далях... Так предрешено!


«Впадать в унынье...»

Впадать в унынье при заходе солнца,
Что завтра вновь позолотит восток;
Страдать, что сильный пред судьбою гнется,
Хоть силу лишь выковывает рок;
Бежать от боли, что в игре великой
Питает радость; ненавидеть смерть,
Что к новой жизни нас влечет с улыбкой,
Во тлении не дав душе истлеть;
В отчаянии жить, скорбеть жестоко
И слез не находить иль так рыдать,
Чтоб сердце разорвалось прежде срока;
C ордою зыбких страхов воевать —
Готов глупец, измерив краткий век,
Не веря, что бессмертен человек.


Свет

Свет, беспредельный Свет! нет мраку места боле;
Раскрылась жизни глубь, неведомая прежде:
Пучины Несознанья, тайные дотоле,
Лежат, мерцая, в ожидании безбрежном.

Свет, негасимый Свет, бессмертный, безупречный!
Святые тайные врата теперь открыты;
Свет, жаркий Свет трепещет в сердце розой вечной,
Алмазным сердцем Бесконечного излитый.

Свет, что огнем восторга каждый нерв пронзает!
Свет, животворный Свет! все клетки, в упоеньи,
Немым экстазом пламенея, сохраняют
Нетленного вовек живое ощущенье.

Плыву я в чудо-Свете, словно в океане,
В глубинах у меня — Твоих высот сиянье.


Всеприсутствие

Он вкруг меня, во мне — везде и всюду.
В застенках эго скрывшись от Него,
Я жил, но вот я вырвался оттуда,
Плененный беспредельностью Его.

Конечного низвергнуты пределы,
И отовсюду Бесконечный зрит.
Напрасно было мне темницей тело,
Ведь в каждой клетке огнь Его горит.

Он стал моим блаженством и мученьем,
Моею плотью и дыханьем стал.
Знак вечности Его — мое рожденье,
А смерть — Его бессмертия врата.

В моих немых пучинах Он живет —
Во храме сердца Бог безвестный ждет.


Беспредельное странствие

По водам Беспредельности безвестной
Плывет мой челн; я брег людской покинул.
Все скрылось позади, и лишь пучины
Передо мной да огонек заветный.
Незримый Кормчий за штурвалом... В бездны
Тьмы мчится море, черною стремниной, —
Лишь голод Несознанья, воем львиным,
Да, океаном, сон Скитальца смертный...

Я вижу всюду Силу, что искал я,
Ее стихия подо мной бушует,
И жаждет дух высот непокоренных.
Я скроюсь в Одиноком, в Уникальном,
И, Божьим пламенем вдруг пробужденный,
Я встречу Апокалипсис, ликуя.


Вселенское Присутствие

Весь мир своей душою я объял:
Во мне горят Арктур и Бельфегор.
На что живое ни падет мой взор,
Себя в ином обличье вижу я.

Из каждых глаз мои глаза глядят;
Во всех сердцах стучит мое одно;
Пью счастье мира — сладкое вино —
И мук несметных поглощаю яд.

Но не затронут я теченьем дней;
Как океан, в глубинах недвижим,
Я зиждусь, вечен, тих, непостижим:
Вся жизнь — лишь тень в прозрачности моей.

Мой дух вместил миров круговорот;
Я в нем — как перл в пучине вечных вод.


Открытия науки

Узрел я электрический поток,
Несущий мир, увидел вихри Света,
Огня, что солнца-искорки возжег
И угольками разметал планеты,

Познал деянья запредельных Сил,
Эфир Движенья — ток неудержимый,
Что Времени теченье породил,
Проник в единый Дух непостижимый...

Наука, изучая мир вещей,
К Природе ищет ключ, не постигая
Оккультных сил, что затаились в ней,
Эмпириков бездушных избегая.

Энергия извечно мчит вперед,
Ученый — по следам ее бредет.


«Я познал себя...»

Сказал он: «Эго я лишен, свободен и духовен» —
И вдруг разгневался, что ужин запоздал.
Спросил я: «Как же так?» А он: «Не я виновен,
То алчный бог желудка голос свой подал».

Спросил я: «Как же так?» Он: «Я всегда в покое,
Я чист, бесстрастен — это он заголосил.
Я ж не затронут этой суетой мирскою».
«А ты уверен в этом?» — я его спросил.

Он отвечал: «Понятно мне твое сомненье.
Но главное — свобода. Роли не играет,
Кричишь ли ты, дерешься ль, споришь с возмущеньем,
Скандалишь ли, свой хлеб насущный поглощая.

Освобожденье в том, чтоб знать свою природу.
Так я познал себя — и вот обрел свободу».


Человек — деспот противоречий

Я превзошел величие морей,
Я Божьего всесилья ураган —
Сухой тростинки ломкой я слабей,
Бессильный лист, подвластный всем ветрам.
Всю мудрость умудренных я храню
В чудовищном Невежестве своем;
Молюсь я добродетели огню —
И упиваюсь сладостным грехом.
Мой ум сияет, словно лунный лик,
Но в нем таится тьма пещерных дней.
Что нажито за век, я трачу вмиг;
Противоречья собраны во мне.
Перерождаясь, смерть я попираю;
Я вечен, хоть живу и умираю.


Нирвана

Все кануло — бездонное Молчанье.
Нет мысли в мозге, боли в сердце нет.
Немыслимым объят весь белый свет;
Нет «я», Природы, знанья и незнанья;

И город, зыбкой тенью на экране,
Плывет, как призрак; образы без черт
Текут, как в фильме; рифом без примет,
В пустынных безднах тонет мирозданье.

Лишь нескончаемая Неизменность
Везде. Покой безликий, недвижимый,
Стер все — и то, что было «мною», в Этом,
Вкусив невыразимую безмерность,

Готово замереть в Непостижимом
Иль слиться с Беспредельным в волнах света.


Освобождение (1)

Пустую пляску мыслей отметя,
В безмолвьи духа я стою над ней;
Из твари бренной стал бессмертным я,
Стал откровеньем вечности своей.

Свобода!.. Эго жалкое мертво:
Нетленен, вездесущ, неизъясним,
Я вырвался из мира своего
И стал неведом и неизмерим.

Молчит мой ум, впустив безбрежный свет,
И сердце полно сладкой тишины,
И чувству моему предела нет,
И тело — капля в море белизны.

Я стал блаженным Миро-Бытием —
И все же я ничто, я, ставший всем.


Освобождение (2)

Мой дух, мой ум весь космос превзошли:
Пространство, Время тонут в белой шири,
И тело тает, контур, смутный блик,
Воспоминанье в беспредельном Мире.

Весь космос — лишь пылинка в танце сфер,
В разлете бесконечностей блаженных, —
Обитель Духа, Вечного шедевр,
Моей безмерной радости арена.

И тает в свете мысль, в восторге — страсть,
Объятые бездонной пустотою,
Безмолвием хрустальным становясь,
Отдавшись власти вечного Покоя.

Вся жизнь теперь — Немыслимого ритм;
Природы больше нет — лишь дух царит.


Жизнь-Единство

Несметных тварей жизнь я в сердце приютил,
Биенье всех сердец сошлось в моем одном;
Поющую в творенье радость я вкусил
И скорбь его испил, отравленным вином.

В моем всемирном «я» — все страсти, плеском волн,
Весь гнев я ощутил, что жжет сердца другим;
Отведал я любовь — одну в мильонах лон.
Я зверь, спасенный смертным, зверь, убитый им.

Я боль и сладость жизни крыльями простер;
Златой и черный огнь слились в блаженстве вновь,
И вот я воспарил в возвышенный простор,
Вкусил экстаз бессмертный, силу и любовь.

Безбережный покой, объемля все миры,
Несет мистерию той пламенной Игры.


Тайный План

Пусть Ночи затянулся час, я знаю,
Что маска эго, призрачный покров,
Не то, чем Бог Природу увенчает,
Не цель ее космических трудов.

В ней высшее Присутствие стремится,
Трудясь во тьме эпох, явить себя,
Ведь даже в камне, в звере бог таится,
Нетленное сияющее «Я».

Однажды, сокрушив Ума пределы,
Восстанет Он, раскроет сердца взор
И явит даже в темной, закоснелой
Природе, в ней незримый до сих пор,

Осуществлявший тайный План вовеки
Вселенский дух, бессмертный в человеке.


Зов

Вокруг ревут ветра, ярится непогода,
Но ввысь шагаю я, к заоблачным снегам.
Кто в путь пойдет со мной, кто изберет свободу,
Взойдет на кряж, смирит грозу и ураган?

Не в душных городах и замкнутых жилищах,
Не в круге тесных стен обрел я свой простор —
Здесь надо мною Бог сияет синей тишью,
Здесь вкруг меня кипит мятежных вихрей спор.

Здесь одиночество я превратил в забаву
И в злоключениях нашел себе друзей.
Кто ищет широты, кто жаждет Божьей славы —
Сюда в страну вершин взбирайся поскорей!

Я ураганов царь и горных круч владыка,
Я вольной воли дух и смельчаков герой.
Кто стоек и решим, кто ищет высших пиков,
Тот зов услышит мой и ввысь пойдет со мной.


Искания Мандавьи

«...Не сдамся, Боже. Я охвачен жаждой,
И значит, где-то есть вода... Но все же
Найти ее непросто в этой жизни:
Былой природы тени нас гнетут,
Былые страсти восстают из пепла...
Так есть ли здесь иль Там иные жизни,
Что утолят нас?.. Господи, добьюсь!...»



Все материалы взяты из книг:

Шри Ауробиндо. Труд Божества. Избранные стихотворения
Шри Ауробидно. Избранные сонеты.

Скачать книги можно в разделе «Библиотека» на сайте «Издательство Адити»:
www.aditi.ru/index.htm

natashapo.livejournal.com/42071.html