В дореволюционных учебниках догматического богословия, а так же в катехизисах Священное Писание и Священное Предание обычно противопоставляются, в них говорится, что Предание и Писание это два источника вероучения, или два источника догматов.

Это связано с латинским влиянием на православное богословие, которое началось в период упадка образованности на Христианском Востоке. Это латинское схоластическое влияние в данном случае проявляется в характерной для латинской мысли тенденции кодифицировать Предание в исторических документах, памятниках, иначе говоря, рассматривать Предание почти исключительно как некую сумму информации о Боге, о духовной жизни, в то время как для Восточных отцов Предание – это всегда не только знание, не столько информация, сколько именно живой опыт богопознания, опыт объемного видения богооткровенной истины, без которого подлинное знание оказывается невозможным.

Суть католического взгляда, во-первых, в том, что Писание и Предание рассматриваются как нечто взаимодополняющее, и, во-вторых, утверждается, что, и Писание, и Предание по отдельности заключают в себе не всю богооткровенную истину, а только некоторую ее часть.

Такое понимание соотношения Предания и Писания не согласуется со святоотеческим пониманием. Для сщм. Иринея Лионского (II век по Р.Х.) Священное Предание по своему содержанию не есть нечто отличное от Священного Писания, а, наоборот, Предание по содержанию тождественно Новому Завету.

И у других отцов Церкви мы можем найти утверждение, что Священное Писание само по себе содержит все потребное для благочестия, т. е. заключает в себе не часть богооткровенной истины, а всю истину в ее полноте.

Архимандрит Софроний (Сахаров) пишет: «… Предание объемлет собою всю жизнь Церкви настолько, что и самое Священное Писание является лишь одною из форм его… Священное Писание не глубже и не важнее Священного Предания, как сказано выше, одна из его форм: форма эта является ценнейшей и по удобству сохранения ее и по удобству пользования ею; но изъятое из потока Священного Предания, Писание не может быть понято, как должно, никакими научными исследованиями».

В.Н. Лосский утверждает, что Предание следует отличать от Писания, но, ни в коем случае не разделять и не противопоставлять одно другому, как это сделали протестанты и, в полемике с ними, католические богословы.

Если понимать Предание как независимый от Писания источник Откровения, которое есть лишь добавление к Писанию, нечто внешнее по отношению к нему, то в таком случае Преданию все равно сообщаются все те же свойства, которые характерны для Писания: оно оказывается «иными письменами» или «иными неписанными словами» – всем тем, что Церковь может прибавлять к Священному Писанию в горизонтальном, историческом своем плане.

Если же под Преданием подразумевать (как это часто делают) лишь устную передачу истин веры, то в таком случае лишь противопоставляются два способа передачи Откровения. Но противопоставляя написанные чернилами книги и сказанные живым голосом проповеди, все же остаешься на поверхности. И в том и в другом случае речь идет о проповеданном слове, и, в конечном счете, принципиальной разницы между устной передачей истин веры и письменной нет. В обоих случаях Предание оказывается весьма схоже с Писанием.

Окончательного различения невозможно сделать до тех пор, пока остается последний роднящий Предание и Писание элемент; элемент этот – слово. Предание не следует искать на горизонтальной линии «преданий», которые, так же, как и Священное Писание, находят свое определение в слове. Если противопоставить Предание всему, что представляется реальностью слова, то надо сказать, что Предание – это молчание. «Тот, кто истинно обладает словом Христа, тот может слышать даже Его молчание», – говорит святой Игнатий Антиохийский (Послание к Ефесянам, 15, 2).

В.Н. Лосский говорит, что для того, чтобы «освободить» Предание от всего, что является его проекцией в плане горизонтальном, необходимо войти в другое измерение – вертикальное.

Итак, когда говорится о соотношении Священного Писания и Священного Предания, необходимо избегать двух соблазнов: во-первых, опасности противопоставления Священного Писания и Священного Предания и, во-вторых, опасности свести Священное Предание к сумме некоторых знаний, к набору определенных памятников, в которых содержится это знание.