В.А. Серов. Портрет военного. 1911 г. Частное собрание.

Этот портрет сразу привлек мое внимание - справа от входа в главный зал выставки "Валентин Серов. К 150-летию со дня рождения", которая триумфально проходит в Москве. "Портрет военного" из частного собрания датирован 1911 годом. На нем - полковник, о чем говорят золотые погоны с двумя просветами и без звездочек (не путать с полковничьим погоном наших дней). И однозначно - боевой офицер: орден Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, изображенный художником с блистательным мастерством, можно было заслужить лишь за ратный подвиг на поле боя. Живописец знал это, потому и выписал на холсте знак отличия столь тщательно. Вглядитесь внимательно в лицо этого человека, - обращается к зрителю художник. - Именно благодаря таким офицерам полководцы и военачальники заслуживают место на скрижалях Истории.

Но зацепило меня другое. Почему полковник изображен в солдатской полевой гимнастерке?!1 Ответить на этот вопрос - значит узнать имя неизвестного офицера. Так началось мое расследование. Почему полковник одет не по уставу?

Дело в том, что в 1911 году офицеры Русской императорской армии ни в строю, ни вне строя гимнастерку не носили. Она им не полагалась! Однако Серов, который никогда особенно не церемонился с портретируемыми, сознательно решил запечатлеть полковника именно так. А значит, уговорил свою модель пойти на явное нарушение уставной формы одежды. И уже кисть мастера превратила заурядную гимнастическую рубаху цвета хаки в яркий художественный символ. Ведь эстетика символизма предполагала использование намеков, таинственности, недосказанности.

За консультацией я обратился к известным специалистам по русскому военному костюму Сергею Алексеевичу Попову и Андрею Анатольевичу Смирнову. И вот что выяснил. Белая гимнастическая рубаха использовалась в летней форме нижних чинов с конца 1850-х - начала 1860-х годов, а во время Русско-японской войны ее, равно как и белые офицерские кители, военнослужащие стали явочным порядком окрашивать в защитный цвет для маскировки. О том, как это происходило, колоритно поведал в своих мемуарах граф Алексей Алексеевич Игнатьев.

"Когда к отходящему на юг поезду я явился в белом кителе и в белой фуражке, с шашкой на серебряной портупее, с револьвером и биноклем через плечо, мне казалось, что у меня вполне боевой вид. Но некий уже побывавший на фронте полковник сразу расхолодил меня и остальных офицеров, которые тоже были в белом.

- Не забывайте снимать фуражки, когда придется высовывать голову из окопа, - советовал полковник. - Лучшей мишени, чем белая фуражка, не сыскать. А японцы - отменные стрелки!

Он объяснил нам далее, что белое обмундирование и, особенно, белые фуражки служат одной из немаловажных причин наших потерь в людском составе.

На первом же ночлеге Павлюк (унтер-офицер, вестовой Игнатьева. - Авт.) категорически потребовал у меня фуражку и китель и сдал их в покраску какому-то китайцу.

- Никто в белом не воюет! - авторитетно заявил он.

Впрочем, все перекрасились. Но как! Проснувшись утром, я увидел вместо русской пехоты толпу в каких-то желто-зеленых, голубоватых и зеленоватых тряпках. Не лучший вид имело и большинство офицеров. В результате кустарной, спешной и неумелой покраски обмундирования все наше воинство сразу приобрело жалкий вид. Мне вспомнилось, что английские и американские военные атташе носили форму хаки, у японцев тоже хаки. Значит, секрет защитного цвета уже был известен. Почему же его не использовало русское военное министерство, посылая сотни тысяч солдат на фронт?"

Именно в такой, отнюдь не фабрично окрашенной солдатской гимнастерке, и изображен серовский полковник. Но почему офицер в нарушение всех уставов решился позировать в ней знаменитому портретисту?!

В Туркестане и солдаты, и офицеры носили белые гимнастерки. В.В. Верещагин. У крепостной стены.

Служил ли полковник в Туркестане?

В 1907 году походная хлопчатобумажная гимнастерка зеленовато-серого цвета была введена официально лишь для нижних чинов. В 1911-1912 годах в армию пришла суконная защитная рубаха для походной формы, которую носили в холодное время вместо мундира. А 9 сентября 1914 года, спустя месяц после начала Первой мировой войны, был издан приказ N 589, разрешавший "всем офицерам, врачам и военным чиновникам ношение походных рубах образца 1912 года".

Но - внимание! - было два исключения. Офицеры, служившие в Туркестанском военном округе, носили гимнастерки. "В приказе по военному ведомству N 149 от 26 апреля 1869 года для всех чинов войск Туркестанского военного округа вводились белые гимнастические рубахи в качестве одного из постоянных предметов летней походной формы одежды. На рубахи пристегивались плечевые мундирные погоны образца 1868 года. Несмотря на то что приказ действовал только в пределах ТуркВО, они постепенно стали распространяться и в других местах". Во время Русско-японской войны многие офицеры перекрашивали и носили не кителя, а солдатские гимнастерки. Как раз так поступил полковник Леонид Вильгельмович Леш, будущий генерал от инфантерии. И именно таким он запомнился уже упоминавшемуся графу Игнатьеву. "Вся внешность Леши дышала здоровьем и спокойствием. Загорелый, потный, он шел мне навстречу в распахнутой косоворотке желто-зеленого цвета. От солдат отличали его только золотые погоны с малиновым просветом".

Борода у офицера на серовском портрете - как у генерал-адъютанта Михаила Дмитриевича Скобелева.

В пользу того, что неизвестный полковник служил в Туркестане, свидетельствует и его борода а-ля Скобелев: офицер явно стилизовал себя под знаменитого "белого генерала". А большой орлиный нос выдает в нем, скорее всего, уроженца Кавказа или Закавказья. Надо было учесть и это.

Так сузился круг поиска. Следовало искать офицера, вероятно, служившего вместе со Скобелевым в Средней Азии, принимавшего участие в Русско-японской войне, имевшего в 1911 году чин полковника и награжденного орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом. Помочь здесь могли только всезнающие справочники, хранящиеся в Российской государственной библиотеке.

Орден Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом, изображенный на исследуемом портрете.

За что полковника уволили в запас?

Не буду утомлять читателя техническими подробностями поисков. Важно, что имя офицера - на уровне научной гипотезы - удалось установить. Им оказался Виктор Викентьевич Погосский (25 февраля 1858 - 30 января 1930). Офицер имел армянские корни (его предки Погосяны впоследствии русифицировали свою фамилию) и получил неплохое образование - 2-й Московский кадетский корпус, Николаевское инженерное училище по первому разряду и Офицерские гальванические классы. В 1879 году в чине подпоручика Погосский был направлен на службу в 1-й Кавказский саперный батальон. А в 1880-1881 годах воевал в Средней Азии и под началом генерала Скобелева принял участие в Ахал-Текинской экспедиции.

 Подпоручик Погосский был прекрасным знатоком минного дела, а генерал Скобелев внимательно следил за всеми техническими новинками и охотно использовал их в военном деле. 12 января 1881 года, перед штурмом цитадели Геок-Тепе, в 11 часов 20 минут по приказу генерала был произведен взрыв мины с целью обрушения части стены. Подпоручик Погосский был одним из основных исполнителей этого приказа. "Последовал глухой подземный удар, задрожала почва, и огромный столб земли и кусков стены высоко поднялся над землею и медленно упал, засыпав наши передовые работы, засыпав часть охотников, неосторожно подавшихся вперед, и осыпав мелкими каменьями даже колонну, лежавшую за плотиною. Стена упала на протяжении 9 сажен (19,2 метра. - Авт.) и образовала удободоступный обвал. Стоявшие на этом участке стены текинцы погибли. Не успел взрыв еще улечься, как роты первой колонны вышли из-за плотины и бросились с криком "ура" на обвал"4. Крепость Геок-Тепе была взята штурмом, Ахал-Текинский оазис покорен.

Это была последняя победоносная война Российской империи. Виктору Викентьевичу Погосскому она принесла чин поручика и несколько боевых знаков отличия. Среди них орден Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, с которым его и запечатлел Серов.

Боевой офицер успешно поднимался по ступеням служебной лестницы, в 1901 году за отличие получил чин полковника и Русско-японскую войну встретил в должности командира 210-го пехотного резервного Перекопского полка. Вот когда ему пригодилась белая гимнастическая рубаха, хранившаяся у Погосского со времен Ахал-Текинской экспедиции. Полковник велел ее перекрасить, и гимнастерка верой и правдой прослужила ему всю кампанию. Впрочем, он мог ее и пошить заново в 1904-1905 годах. Суть дела от этого не меняется.

А потом случилось что-то экстраординарное... Мы не знаем, что именно. Какая "история" приключилась с Погосским, чем боевой офицер разгневал своих начальников... Нам важен факт из его послужного списка: с 23 октября 1910 года по 17 января 1912-го полковник Погосский был уволен с действительной военной службы и находился в запасе. Нам важно, что Серову позировал "запасник"! И он вполне мог позволить себе эту объяснимую вольность - надеть гимнастическую рубаху защитного цвета, ставшую для него символом личного участия в двух войнах.

Остается, пожалуй, только один важный вопрос - где художник мог познакомиться с полковником Погосским?

Серов, постоянно нуждавшийся в деньгах (в день его смерти в доме оказались сбережения в размере 85 копеек), часто писал портреты на заказ, и его знакомство с полковником Погосским вряд ли было случайным. У художника была дача в поселке Ино (Финляндия), где в 1909 году началось сооружение современного форта для обороны Петербурга. Дачу Серова, отчужденную в казну за выкуп, снесли при строительстве; летом 1911 года Валентин Александрович последний раз побывал в Ино. Там, среди военных инженеров, руководивших сооружением форта, вполне могли быть знакомые специалиста по минному делу полковника Погосского.

Портрет княгини О.К.Орловой

Возможна иная версия. Светлейшая княгиня Ольга Константиновна Орлова, урожденная княжна Белосельская-Белозерская, которую неоднократно портретировал Серов, была племянницей генерала Скобелева по линии матери. Весьма вероятно, что полковник Погосский счел долгом нанести визит княгине Орловой, племяннице своего легендарного начальника, у которой мог познакомиться с художником, а затем заказать ему свой портрет. (Погрудный портрет кисти Серова стоил 1000 рублей, портрет в полный рост - 5000 рублей.)

Так или иначе они встретились. И то, что эта работа не стала дежурной для художника, не надо объяснять. Достаточно вглядеться в "Портрет военного".

"Люблю человеческое лицо, - говорил Серов, - так сложно и своеобразно, что в нем всегда можно найти черты, достойные художественного воспроизведения, - иногда положительные, иногда отрицательные. Я, по крайней мере, внимательно вглядываюсь в человека, каждый раз увлекаюсь, пожалуй, даже вдохновляюсь, но не самим лицом индивидуума, которое часто бывает пошлым, а той характеристикой, которую из него можно сделать на холсте. Поэтому меня и обвиняют, будто портреты иногда смахивают на карикатуры".

Портрет полковника Погосского можно назвать одной из вершин портретной живописи Серова: в последний год жизни мастер нашел тот идеальный тип, которым можно лишь вдохновляться...

 И.Е. Репин. Портрет В.А. Серова. Офорт. 1901 год.

Вчера - наконец! - сходила на Серова. И - не отпускает... Сегодня, кажется, поняла, почему. Он спел гимн - реквием уходящей России. Спел - и ушел из жизни, томимый необъяснимым, видимо, но совершенно невыносимым предчувствием. Предчувствием, которое дается художнику, и которое он сам для себя вряд ли мог выразить тогда словами. 

Автопортрет.1880

Валентина Александровича Серова не стало в декабре 1911 года. Ему не было 47! На фотографию художника, сделанную в последнем году его жизни, невозможно смотреть спокойно... Лицо, поза - такая тоска, такая боль... Такое несовместимо с жизнью.

Девочка с персиками.1887

Коронация Николая II.1896

Римский-Корсаров.1898

О.Ф.Тамара.1892

И.И.Левитан.1903

Портрет великого княза Павла Александровича.1897

Николай II.1900

З.Н.Юсупова.1902

Ф.Ф.Юсупов(младший).1903

Портрет Е.И. Лосева.1903

Портрет Д.В.Стасова.1908

Портрет М.Ермоловой.1905

К.А.Коровин.1891

Портрет Г.Л.Гришман.1907

И.А..Морозов.1910

Е.Морозова.1908

Портрет кн.Ф.Ф.Юсупова.1903

Заросший пруд.1888

На его портретах - бархаты и бриллианты, изысканность и блеск... Его герои умны и щедры, красивы и богаты, талантливы и успешны... Добры. Обворожительны. Проницательны. Знамениты. Восхитительны! Элита России конца 19-го-начала 20-го века. Царствующие особы и царственные женщины. Невинные и нежные дети и волевые, сильные мужи... Художники, поэты, певцы, балерины.... Промышленники, меценаты и их умные и любящие жены...

Может быть, он видел, как все это - очень скоро! - окрасится кровью? Великие княгини, перевязывающие кровавые раны в госпиталях Первой мировой... Кровь Распутина на тонких пальцах Феликса Юсупова... Залитые царской кровью подвалы Екатеринбурга... Кровь расстрелянных большевиками в 20-х... Кровь - на всем этом величии и блеске России начала двадцатого века. Вытравленная, выжженная, выброшенная за пределы родины часть страны...

С ТАКИМ предчувствием невозможно было жить.

Но не на этом я хочу закончить. Залы выставочного комплекса на Крымском валу ломятся от посетителей. И хотя выставка идет уже не первый месяц, зрителей - толпы.Люди идут смотреть великого художника. Люди идут смотреть на ушедшую Россию. 

  P.S. Виктор Викентьевич Погосский в составе Государственного ополчения принял участие в Первой мировой войне, командовал бригадой, получил чин генерал-майора. Затем воевал в Гражданскую на стороне белых, был начальником штаба корпуса. Эмигрировал в Германию. В 1930 году умер в Берлине и упокоился на кладбище Тегель.Ирина Савватеева

http://vserov.ru/museums.php