Он [Гёдель] доказал свою теорему о неполноте, из которой, в частности, следует, что не существует полной (самодостаточной) формальной теории, где были бы доказуемы все истинные теоремы арифметики. Гёдель доказал, что состоятельность (непротиворечивость) и полноту (самодостаточность, разрешимость) какой-либо логической системы можно установить только в том случае, если погрузить её в более совершенную систему. При этом из-за усложнения логического языка проблема состоятельности и полноты ещё более усложняется, а это приводит к нескончаемой логической эскалации по спирали усложнений. Отсюда математиками был сделан вывод о невозможности универсального критерия истины. Говоря попросту, только сложное способно оценить простое.

Для гуманитариев теорема Гёделя хорошо поддаётся перефразированию без искажения её смысла. Переведём её на человеческий язык. Вот одно из возможных её толкований: система не может понять своё собственное устройство, если не поднимется на следующий уровень сложности. При этом она сама усложнится, поэтому никогда сама себя не поймёт. Прямо-таки верчение удивлённой собаки за своим хвостом или бег чудака вокруг столба с желанием поцеловать себя в затылок.

Применительно к человеку можно выразиться просто: человек не в состоянии понять (оценить) степень (уровень) своего интеллекта до тех пор, пока не поумнеет. При этом новом (высшем) уровне разумности он сможет оценить только свой прошлый, но не нынешний. Каждый из нас, вспоминая себя, обычно брюзжит: «Как глуп я был в молодости!»

По-моему, я выразился просто и понятно любому читателю. По-крайней мере тому, кто не шарахается от парадоксов. Их не надо бояться. От них надо уметь получать кайф.

А дальше встала проблема определения Бога, которую я решил, назвав его бесконечной сложностью. Это и есть простой до банальной очевидности ход. Или только кажется.

Чтобы доказать существование Бога, надо дать ему определение. Собственно говоря, существование чего (кого) мы собираемся доказывать? Без преодоления этой трудности дальнейшие рассуждения не будут считаться логическими, а доказательство бытия «чего-то, не знаю, чего» или неопределённости (энтропии) в нашу задачу не входит.

Полной и состоятельной формулировки абстрактного Бога, которая бы исчерпывающе определяла его бесконечную сложность, не может быть в принципе, согласно той же теореме Гёделя, ибо сложнее бесконечной сложности ничего не может быть. Бог воспринимается человеческим сознанием в виде абсолютного отрицания всякого определения. «Не Это», «не То». Неизречённое, ибо Оно превыше всякого слова или обозначения.

«Ни одна из наших мыслей не в состоянии понять Бога, и никакой язык не в состоянии определить Его… Бог невыразим» (Гермес Трисмегист).

«Определять Бога — это отрицать Его!» (Б. Спиноза).

Мы можем обозначить лишь атрибуты, через которые можно приблизиться к пониманию Бога: Первопричина, Вседержитель, Творец, Айн-Соф и т.д. Их много. Есть синонимы нравственные: Любовь, Милость, Справедливость, Милосердие, Добро и т.д. Их тоже много. Есть герметически кодированные самообъясняющиеся славянские определения: Сварог, Перун, Святовит, Иезе и т.д., доступные расшифровке профессионалу. Таких синонимов тоже достаточно. Но тогда нам придётся отдельно доказывать существование каждого из этих атрибутов. Этот рутинный путь приведёт к многословию, но качественного прорыва не даст.

Поэтому не будем «расчленять» Бога эпитетами. Наоборот, пойдём по пути обобщения. Выберем наиболее широкие определения: «бесконечная сложность», «бесконечная информационная избыточность» и «бесконечный творящий Разум». Самым абстрактным и обобщающим, не унижающим Бога и не противоречащим теореме Гёделя, определением является первое. Оно поглощает в себя и два других. Бог — есть бесконечная сложность. Мы намеренно используем в определении не указывающее «это», а утверждающее «есть». После доказательства мы вернёмся к определению, проверим себя и убедимся, что с этой трудностью мы справились.

Информация и энергия (энергоинформация) представляют собой бинерное единство противоположностей. Математические выражения информации и энергии формально тождественны. В будущем информация станет объектом интересов физики, но уже сейчас очевидно, что все энергетические процессы по крайней мере аналогичны информационным. Я употребляю слово «аналогичны», а не «тождественны», только потому, что мой читатель ещё не готов принять это утверждение в качестве аксиомы в нашем доказательстве.

Подготовка читателя.

Энергетическая (аналогично информационная) энтропия любой изолированной замкнутой структуры может только возрастать, достигая максимума в состоянии равновесия системы.

Пример из жизни. Лениво почивая на лаврах былой мудрости, пенсионер может только деградировать. Хотя абсолютной изоляции для человека не бывает. Наоборот, когда он внутренне уединён, он наедине с Богом и восприимчив к интуиции и озарению. Попутно набросаем несколько банальных фраз: неупотребляемое атрофируется, остановившееся деградирует, покой ума — путь в тупость.

Бог есть бесконечная сложность. Вы против? Возражения есть?

А теперь, собственно, само доказательство.

Законы термодинамики и теорема Гёделя гласят о том, что никакая логическая система (сложность), изолированно варясь в собственном соку, не способна самоусложниться (как невозможно за косичку поднять самого себя). Невозможно самоусложняться, но можно усложняться, погружаясь в уже существующую систему более высокого уровня сложности. Поскольку реальность прогресса и развития в направлении от простого к сложному очевидна, это означает, что системы более высоких уровней сложности существуют объективно, изначально, вне зависимости от нас. Теоретически предела совершенства и усложнения нет. Следовательно, объективная бесконечная сложность существует. Поскольку бесконечная сложность — есть Бог (по нашему определению), следовательно, Бог существует. Что и требовалось доказать.

Ну, а теперь небольшая самопроверка.

Соблюдена ли строгость доказательства, решать вам. Слабым звеном может быть данное нами определение Бога. Ведь мы посмели определить неопределяемое, чтобы доказать недоказуемое. Но наша смелость парадоксальных намерений соответствует парадоксальности совсем не простого предмета обсуждения. Бесконечная сложность включает в себя всё, в том числе и всю совокупность парадоксов. Бесконечная сложность — это «Всё». Так что же мы доказали? Бог — есть «Всё», ничего нет вне «Всё». «Всё» существует. Формула приняла вид примитивной очевидности, что характерно только для аксиом. Следовательно, с трудностью определения мы справились. Рассуждения мы начали с недоказуемой аксиомы и закончили доказанной аксиомой.

И далее.

«Всё» существует. Всё, что существует, существует. Эта логическая тавтология объясняет понятие «Всё», в котором содержатся и ваши размышления о реальности снов, инопланетян, химер и т.д. Мыслящий отрицать свою мысль не может, а если она есть, то она реальна. Приземлённое современной суетой человеческое сознание ещё не готово привыкнуть к утверждению, что энергетическая реальность и информационная виртуальность равны в своём праве на существование, что мысль и материя — одна двойственная реальность. Фраза «виртуальность реальна» (и наоборот) выглядит шокирующей только на первый взгляд.

Впрочем, кто знает, может быть, я неправ. Но, хоть и избежал Анатолий Вассерман рассуждений о солипсизме, лично для меня высший авторитет и доверие имеет собственная интуиция. Звериное чутьё. Может быть, и тут я неправ, но именно этим я отличаюсь от эрудированного рафинированного робота.

Есть ли какой-нибудь критерий истины? Математики (например, Карл Поппер) говорят, что универсальный критерий истины невозможен. А мне он и не нужен. Я живой человек и не хочу быть математической машиной. Я, как и все, привык жить в мире размытых неконкретностей, нестрогих понятий и дефицита информации. Этим и отличается мой интеллект от машинного. Именно поэтому я сложнее любой машины. Ограничивать себя лишь полнотой математики я не намерен, потому что жизнь намного богаче цифирь и теорем. С позиции робота не разрешить ни одного парадокса и ничего не понять. У Вассермана, может быть, другой взгляд, ему виднее.

«Что есть истина?» — спрашивал Пилат.

«Поскольку удовлетворить основное требование философии критериев, как правило, невозможно, постольку нетрудно понять, что, приняв философию критериев, мы во многих случаях приходим к полному разочарованию, релятивизму и скептицизму.

Я считаю, что именно стремление к обладанию критерием истины склоняет многих людей к признанию невозможности ответа на вопрос: «Что есть истина?» На самом же деле отсутствие критерия истины не в большей степени превращает понятие истины в бессмысленное, чем отсутствие критерия здоровья делает бессмысленным понятие здоровья. Больной может жаждать здоровья, даже не имея критерия его. Заблуждающийся человек может жаждать истины, даже не обладая её критерием.

Больной и заблуждающийся могут просто стремиться к здоровью или истине, не заботясь особо о значении этих терминов, которое они (как и другие люди) для своих целей представляют достаточно ясно» (Карл Поппер).

Мы живём в иллюзии и многие наши представления иллюзорны и искажены. Вот, например, как может выглядеть кажущееся нам разбегание Вселенной и красное смещение. Примите ради шутки. Надоело быть серьёзным.

Я знаю, что жив благодаря генетическому коду, записанному на материальном носителе ДНК. Знаю, что кроме него есть во фрактальном информационно-энергетическом поле Вселенной ещё и сама программа, записанная в виде текстовой голограммы. Знаю, что в каждой точке и во всей безграничности Вселенной присутствует то пресловутое и отвергаемое многими «Ничто» (вакуум, Твердь, Пустота), в котором существует сама идея моей генетической программы в виде комбинации простейших и, вместе с тем, сложнейших начал всего, что есть. А если есть программа, то должен быть и программист. Если бы не Программист и его программа, в лучшем случае я бы представлял собой кучку неорганизованного вещества, и толку от меня было бы не больше, чем от выключенного компьютера. Но я есть. Аз есмь. И получился я из ничего, от слияния двух микроскопических частичек вещества, в которых были заложены тексты о Роде и моём роде. Отрицать их я не могу, как не могу отрицать сам себя. Религиозным фанатикам и атеистам сочувствую и жалею их.

Вот, пожалуй, и всё. Лишние слова и эмоции толку не прибавят.

© Юрий Ларичев, 2010