В основе всех принципов, которые приведены ниже, лежит главная мысль: невозможно достичь более высокого уровня отношений с Другим, чем уровень отношений с самим собой.

1. То, чего мы не знаем о себе (бессознательный проект) или не видим в себе (Тень), будет проецироваться на Другого.

2. Мы проецируем на Другого свои детские травмы (индивидуальную патологию), свою инфантильную тоску (нарциссическую программу «возвращения домой») и свою потребность в индивидуации.

3. Так как Другой не может, да и не должен нести ответственность за наши травмы, наш нарциссизм и нашу индивидуацию, проекция вызывает отвержение и обостряет проблему власти.

4. Единственный способ исцелить пошатнувшиеся отношения - осознать наше стремление «вернуться домой» и взять на себя ответственность за свою индивидуацию.

Давайте более подробно познакомимся с каждым из этих принципов:

1) То, что мы не знаем о себе, будет проецироваться на Другого
Мы не можем осознать того, в чем мы являемся бессознательными. Юнг даже сказал, что все наши психологические теории представляют собой формы исповеди, в которых содержится наш индивидуальный материал. Отношения всегда тормозятся, портятся, заходят в тупик под воздействием феномена, который терапевты называют «перенос» и который обусловлен сходством наших психических функций. Иначе говоря, психика - это историческая реальность. У нас внутри содержится вся наша индивидуальная история. Настоящее всегда «считывается» через призму этой истории. По сути, человеческая психика всегда задается вопросом: «Где и когда это уже происходило со мной раньше? На какое прошлое ощущение похоже то, что я ощущаю сейчас? Какие возможны аналогии?» Таким образом, оказывается, что очень трудно просто увидеть происходящее в данный момент, ибо сам этот момент всегда видится сквозь призму индивидуальной истории. Очевидно, что переживание близости будет активизировать у человека все его предыдущие переживания близкого Другого, в особенности первичные отношения с родителями. Таким образом, всегда будут присутствовать ранимость, постоянная потребность в заботе и внимании, поведенческие стратегии самых первых непроизвольных способов сближения, и это всегда будет мешать формированию отношений в настоящем. По существу даже образ любимого Другого сильно искажен родительскими комплексами. Это не значит, что в своем Возлюбленном мы ищем мать или отца; это значит, что при вступлении в близкие отношения у нас возобновляется аналогичное ощущение Первых Других, которое отыгрывается в сценариях, взятых из нашей индивидуальной истории.

Осознание бессознательного содержания, овладение своим эмоционально заряженным материалом - чрезвычайно трудная задача. Мы осознаем содержание бессознательного, исследуя свои поведенческие стили - не только те, которыми мы пользуемся сейчас, но и те, которые существовали на протяжении всей нашей истории отношений с окружающими. Нам нужно выяснить, когда и почему мы бывали слишком возбуждены, то есть понять, когда комплексы проявляются чаще всего. Когда наши эмоциональные реакции становятся слишком сильными и сопровождаются множеством рациональных объяснений, мы можем быть уверены, что здесь задействованы комплексы.

Вступить с кем-то в близкие отношения - почти что попросить его (или ее) взяться за руки, но лишь после того, как мы вместе с этим человеком прошли через минное поле, которое сами же и заминировали. Как раз с обвинениями своего партнера в том, что он наступил на мину, заложенную другим партнером, приходит на терапию подавляющее большинство супружеских пар. Кроме того, этим партнером является человек, который очень хорошо знает нас, может быть, даже лучше, чем мы сами знаем себя (по крайней мере, наши теневые качества). Хотя бывает унизительно и небезопасно слушать откровенные замечания Другого,- и мы имеем полное право не доверять такой информации, - все-таки трудно переоценить тот вклад, который наш партнер вносит в наше самопознание.

2) Мы проецируем на Другого свои детские травмы и потребность в индивидуации

Ни один из нас не свободен от патологии, ибо никому не удается избежать детских травм. Как уже отмечалось, слово pathos - это производное от греческого слова, означающего «страдание». Термин «психопатология» можно дословно перевести как «выражение душевных страданий». Дело не столько в том, травмирован человек или нет, а если да, глубоко или нет; гораздо важнее, каким способом ему удалось адаптироваться к жизни.

Организация психической деятельности человека включает диапазон восприятия Я и Другого и совокупность рефлекторных стратегий, управляющих энергией взаимодействия между этими объектами. Главный мотив таких стратегий - стремление справиться с тревожностью, которая в контексте отношений с другими людьми может появиться вследствие экзистенциальных проблем. Их может создать Другой, нарушив наши границы или покинув нас.

Таким образом, наши отношения страдают не в результате неизбежной жизненной травмы, а из-за тех стратегий и сценариев, которые сформировались в течение нашей индивидуальной истории и которые мы проецируем на Другого. В той мере, в которой мы хотим любить Другого и, в свою очередь, хотим, чтобы он любил нас, мы переносим на него свою историю.
А как мы можем этого не делать?
Для развития личности необходимо выполнение двух условий.
Во-первых, мы берем на себя ответственность за свое странствие. Независимо от эмоциональных травм, порожденных нашей индивидуальной историей, мы должны сейчас и впоследствии отвечать за свой выбор.
Во-вторых, нам нужно усвоить, то есть научиться видеть, что наша жизнь определяется последовательностью выборов, психодинамика которых исходит у нас изнутри. Нам нужно прислушиваться к своим психологическим рефлексам, спрашивая себя: «Откуда у меня это берется? К какому эпизоду в моей жизненной истории это имеет прямое отношение? Какое ощущение это мне напоминает? Какие скрытые источники постоянно воспроизводят одни и те же модели моего поведения?»

Эти вопросы необходимы для личностного роста; с другой стороны, их не слишком часто задают даже те люди, которые добровольно приходят на психотерапию. Эти вопросы не слишком популярны в нашей материалистической, экстравертированной культуре.

Юнг заметил, что «невротическое страдание - это бессознательный обман, в котором не содержится такой нравственной добродетели, как в истинных страданиях». В другом месте он пишет, что «в конечном счете невроз следует считать страданиями не осознавшей себя души». Раз это так, нам нужно взять на себя ответственность за свои страдания, когда они случаются, и пытаться искать в них смысл. Каждый из нас время от времени хочет избавиться от этой нравственной суеты, переложив ее на Другого. Поступая так, мы ведем себя как нормальные люди, но при этом наносим серьезный вред нашим отношениям с окружающими. Взять ответственность за себя - это самая ужасная сторона нашего странствия и самый великий дар, который мы можем принести Другому.

3) Проекция вызывает отвержение и актуализирует проблему власти

Хотя главная фантазия тоски, присущей современному обществу, заключается в поиске Доброго Волшебника для облегчения бремени нашей индивидуации, еще никому не было дано его найти. И даже если бы мы смогли найти того, кому удалось бы облегчить наше бремя, мы оказались бы крепко привязаны к очень регрессивным отношениям, для которых характерны жесткие правила, инфантилизм и застой в развитии. Все мы хорошо знаем подобные отношения, которые не внушают нам никакого оптимизма. Обоим партнерам присуща «идентификация со своей травмой», то есть они не только травмированы эмоционально, как любой из нас, но психологически зависимы от своих травм и ограничены рамками мифологии своего патологического расщепления. Когда один из партнеров испытывает крайнюю потребность в другом, а другой испытывает потребность в том, чтобы быть ему нужным, формируется созависимость - состояние, в котором каждый из партнеров эмоционально ограничен, остановился в своем индивидуальном развитии и испытывает психологически наивную фантазию, что о каждом из них обязательно позаботится Другой. Добро пожаловать на «островок невротичного счастья!» - так назвал это состояние один из пациентов Юнга.

Давайте пофантазируем дальше о поиске Другого, желающего решить за нас нашу задачу индивидуации. Наступит время, когда Другой созреет до того, что станет возмущаться происходящим, даже если он (или она) в свое время добровольно и молчаливо на это согласились. Это возмущение проникнет в отношения и обязательно их испортит. Никто не испытывает более сильного гнева, чем человек, который «все делает правильно» и тайно желает чего-то еще. Никто не испытывает более сильной фрустрации, чем человек, который стирает белье своего партнера за свой собственный счет. Чаще всего, когда мы направляем наши родительские проекции на партнера и видим, что он сбрасывает с себя это бремя, мы испытываем недоумение, гнев и расстаемся со своими иллюзиями. «Почему ты ничего не делаешь, чтобы я почувствовал себя хорошо? - спрашиваем мы, как правило, бессознательно, а иногда прямо и откровенно.- Почему ты не удовлетворяешь мои потребности?» Но перед нами сидит Другой, который вызывает у нас фрустрацию и ощущение неприязни, а совсем не тот Другой, на которого мы рассчитывали. В самом начале нам нравилась непохожесть на нас другого. Но теперь это нас возмущает. Он (она) обязательно должен измениться! Как легко ощутить, что тебя предали, посчитать себя обиженным и применить всю свою власть. Покинуть корабль? Нет, это в принципе невозможно: надо обязательно подумать о детях. И тактически используя либо зависимость, либо гнев, либо контроль в совокупности с эмоциональным и сексуальным отчуждением, мы пытаемся за ставить Другого вернуться обратно, в состояние изначального воображаемого слияния с нами. Применение такой стратегии обычно свидетельствует о наступлении в отношениях второй стадии, на которой начинает проявляться подлинная непохожесть на нас Другого, а проекции, которые вначале способствовали формированию отношений, начинают постепенно распадаться. Такое развитие процесса редко оставляет возможность для личностного развития или для того, чтобы узнать, кем действительно является Другой, если он не крючок, на который, как нам кажется, мы попались. Совсем наоборот, теперь мы обижаемся на своего бывшего любимого за то, что он назло нам перестал быть любимым. Мы платим ему той же монетой, применяя власть.
Сама по себе власть нейтральна; она представляет собой только обмен энергией между людьми. Но поскольку наше состояние оказывается уязвимым, проблема власти возникает повсеместно.
Наверное, самое пагубное свойство власти заключается в принуждении Другого взять на себя часть нашей ответственности.

4) Единственный способ исцелить пошатнувшиеся отношения - взять на себя ответственность за свою индивидуацию

Какое разочарование и как неромантично - если Другой существует на этой земле совсем не ради меня, не ради заботы обо мне и не для того, чтобы защитить меня от моей жизни! Какое глубокое разочарование - оно имеет такое же великое значение, как утрата связи с раем, которую мы называем рождением, или наше первое легкое содрогание при ощущении истинности своей смертности. Да, оказывается, мы смертны. И в одиночестве идем по дороге к смерти.
Принятие странствия - это принятие человеком своего страха и его отказ от своих основных фантазий.
Отказ от ожидания спасения Другим - одна из самых главных проблем в нашей жизни, поэтому основной аспект долговременной терапии - постепенное принятие человеком ответственности за себя. (Д. Холлис «Грезы об Эдеме. В поисках доброго «волшебника»)

(Д. Холлис «Грезы об Эдеме. В поисках доброго «волшебника»)