Цитата сообщения Mila111111 Сведенборг и потусторонняя «сфера бытия»


Эммануил Сведенборг (1688-1772) был советником
шведского короля по инженерным вопросам, которые имели «предметный
смысл». В папках его находились и самые серьёзные расчёты подводной
лодки и аэроплана, не говоря уж о таких пустяках, как пневматическое
ружьё.



Так и служить бы ему королю Карлу XII. Но вот вполне реалистично
думающего учёного, повсеместно признанного, даже почётного академика
петербургской Академии наук, заинтересовали возвышенные предметы. Он
предположил, «что и  всё нематериального плана имеет предметный смысл».
Но что именно ему рассчитывать?

Начались неясные видения, которые потрясли его умственно и душевно,
он стал заговариваться: «...Как если бы слова приходят извне. Однако я
при полном сознании и удивляюсь, что это значит?» А видения становятся
более ясными. «Какой-то дух, с которым я могу говорить, уводит меня во
время прогулки в неведомые места, затем я оказываюсь на прежнем месте».

Его всё более интересует потусторонняя «сфера бытия». Он, как учёный,
посвящает многих в свои рассуждения о незримой реальности, и в своё
состояние, в котором может как бы «явить» себе самых давних людей.
Многие считали, правда, что он может лишь вообразить их, но всё же
интересовались его духовной связью с умершими.

«Может ли он говорить с любым или только с некоторыми?»
«Я могу разговаривать с каждым, кого знал лично. Так же и с теми,
которых узнаю по их сочинениям. А ещё со всеми, о которых я имею
представление, например, с героями невообразимой древности».

В Стокгольме однажды умер голландский посол. Через какое-то время
золотых дел мастер представил счёт вдове, однако она добывалась, что муж
расплатился, но не нашла расписку. И Сведенборг узнал от покойного о
тайных полочках в бюро, где хранились расписки. И подобные истории,
случавшиеся с ним, до какой-то поры тоже как бы раскладывались для него
по своим полочкам. И он смело углублял свои «хождения» в тот мир.

Его попросили однажды, кто из присутствующих за столом умрёт первым?
«Умрёт первым Олофсон. Завтра в четыре часа». Проверили, и Олофсон не
подвёл. А часы его остановились на четырёх. А в 1762 году, когда умер
Пётр III, в тот день Сведенборг изрёк: «Только что убили русского
императора».

Все его тридцать фолиантов рассказывают о посещении духовного мира
его «внутренним человеком». И хотя первый том «Небесные тайны, а также
мысли о них и опыты» (640 страниц) продавался в 1749 году по самой
низкой цене, всё равно за целый месяц продалось три экземпляра.

Далее некая Шарлотта фон Кноблох оплатила издание остальных, её
потрясли откровения: «Мои глаза устроены таким образом, что духи могут
видеть через них происходящее и на этом свете». Должно быть, духи так
присматривались к фон Кноблох, что последний том «Небесных тайн» уже
вышел в 1756 году, но затем последовали и комментарии к фолиантам, едва
не столько же томов!

И нигде он не признавал пока бессилие учёной мысли перед
запредельностью. В ту «преднаучную» эпоху почтительности разума к небу,
чем бы ни были небеса, его беседы воспринимались как опасное
пустословие.

Всё же он мог беседовать и с отсутствующими людьми. Скромный
Сведенборг не считал себя открывателем этого мира и напоминал, что граф
Пикоделла Мирандола уже в XV веке умозаключает, что есть мир видимый и
невидимый. И при всём при этом учёный неистово славит разум, научную
рациональность. Ему казалось, будто он логикой рассуждения продвигается
вверх по какой-то спирали, столь быстро, что оставил позади даже
Мирандолу.

Он, как бы обитая в двух мирах, свободно описывал устройство
потустороннего мира. Люди там общаются между собой по своему
внутреннему, душевному подобию, а не по общности времени или
пространства. Учёный восклицает - что это правда! Что он никак не мог бы
выдумать всё это, такое самоочевидное.

Вымысел и правда в голове учёного-шведа, исследующего таинства
рассудочными приёмами, как бы играли в жмурки. Он поверял гармонию
алгеброй. Уверенный, что уясняет какое-то истинное положение дел, он
подбирался к небесам «научными изысканиями». И нечто безграничное и вне
определения вдруг словно обретало на мгновение определённость,
доступность для его уразумения.

Кант: «Непосредственное знание нездешних миров может быть достигнуто
только ценой отказа в чём-то от разума, идеи которого - для мира
здешнего».

Учёное имя Сведенборга сделалось именем сумасброда. Мыслитель-мистик
«служил науке», проводя опыты с совершенно непостижимым. Идея загробного
существования приобретала чуть ли не здравомыслие, лишь пока
недоступное для разгадки. Друзья учёные пересмеивались: «Эммануил,
обладая едва ли уже не моделью нездешнего, тем самым может, наверное, и
несколько воздействовать - сперва на небо, а уж затем и на этот мир».

Сведенборг понимал, что любой мир, конечно, - это не пневматическое
ружьё, но парировал: «Для вас всё это - неизвестность. А мне дано
слышать, видеть потустороннюю жизнь словно бы наяву, и уразуметь».
Однажды он вдруг осознал, что не дышит. «Вместо меня во мне дышал кто-то
другой, который всё повторял древнее слово «Аль-Аараф», означавшее
область между Землёй и Небом».

Пустое умствование частично помешанного? Или и это составит со
временем вид постижения всего уже разумом? Ничего неизвестно. Хотя
Эйнштейн и предполагал, что «возможно, XXI век постепенно сделается
веком мистики».

С этой неизвестностью и пребудем.

Максим СИВЕРСКИЙ

http://planeta.moy.su/news/svedenborg_i_potustoronnjaja_sfera_bytija/2014-06-30-9002