1 сентября 1763 года по указу Екатерины II был издан Манифест об “Учреждении Московского Воспитательного дома”.
«Объявляем всем и каждому. Призрение бедным и попечение о умножении полезных обществу жителей, суть две верховные должности и добродетели каждого Боголюбивого владетеля. Мы, питая их всегда в нашем сердце, восхотели конфиромовать ныне представленный Нам генерал-поручиком Бецким проект с планом о построении и учреждении общим подаянием в Москве, как древней столице империи Нашей, Воспитательного дома для приносных детей с особым гошпиталем сирым и неимущим родильницам» – начинался этот Манифест.

Иван Иванович Бецкой (1704 —1795) — видный деятель русского Просвещения, личный секретарь императрицы Екатерины II (1762—1779), президент Императорской Академии искусств (1763—1795), инициатор создания Смольного института и Воспитательного дома. Возглавлял комиссию по каменному строению в Санкт-Петербурге и Москве. Внебрачный сын генерал-фельдмаршала князя Ивана Юрьевича Трубецкого, сокращенную фамилию которого впоследствии получил, и шведской баронессы Вреде. Родился в Стокгольме, где отец его был в плену, и там же прожил детские годы. Получив сначала под руководством отца «преизрядное учение», Бецкой был послан для дальнейшего образования в Копенгаген, в местный кадетский корпус; затем недолго служил в датском кавалерийском полку, во время учения был сброшен лошадью и сильно помят, что, по-видимому, и принудило его отказаться от военной службы. Он долго путешествовал по Европе, а 1722—1726 годы провел «для науки» в Париже, где, вместе с тем, состоял секретарем при русском после и был представлен герцогине Иоанне Елизавете Ангальт-Цербстской (матери Екатерины II), которая и в то время, и впоследствии относилась к нему очень милостиво (благодаря чему возникла гипотеза о том, что Екатерина II — его дочь).

В России Бецкой сначала состоял флигель-адъютантом при отце в Киеве и в Москве, а в 1729 году определился на службу в Коллегию иностранных дел, от которой нередко был посылаем в качестве кабинет-курьера в Берлин, Вену и Париж. Благодаря отцу и единокровной сестре Анастасии Ивановне, жене принца Людвига Гессен-Гомбургского, Бецкой стал близок ко двору Елизаветы Петровны. Вследствие происков канцлера Бестужева Бецкой был принужден (1747) выйти в отставку. Он выехал за границу и по дороге туда старался, по собственным его словам, «ничего не пропустить из пространной живой книги природы и всего виденного, выразительнее всяких книг научающей почерпнуть все важные сведения к большому образованию сердца и ума». За границей Бецкой прожил 15 лет, преимущественно в Париже, где посещал светские салоны, свел знакомство с энциклопедистами и путем бесед и чтения усвоил себе модные тогда идеи.
Пётр III в начале 1762 года вызвал Бецкого в Петербург, произвел в генерал-поручики и назначил главным директором канцелярии строений и домов его величества. Екатерина, знавшая Бецкого с самого приезда своего в Россию, приблизила его к себе, оценила его образованность, изящный вкус, его тяготение к рационализму, на котором и сама воспиталась. В дела государственные Бецкой не вмешивался и влияния на них не имел; он отмежевал себе особую область — воспитательную. Указом 3 марта 1763 года на него было возложено управление, а в 1764 он был назначен президентом Академии художеств, при которой он устроил воспитательное училище. 1 сентября 1763 года был обнародован манифест об учреждении московского воспитательного дома. По мысли Бецкого, в Петербурге было открыто «воспитательное общество благородных девиц» (впоследствии Смольный институт), вверенное его главному попечению и руководству. В 1765 году он был назначен шефом Сухопутного шляхетского корпуса, для которого составил устав на новых началах. В 1768 году Екатерина II произвела Бецкого в чин действительного тайного советника. В 1773 году, по плану Бецкого и на средства Прокопия Демидова, было учреждено Воспитательное коммерческое училище для купеческих детей. Вверив Бецкому руководство всеми учебными и воспитательными заведениями, Екатерина одарила его большими богатствами, значительную долю которых он отдавал на дела благотворительности и особенно на развитие воспитательных учреждений. По образцу московского Бецкой открыл воспитательный дом в Петербурге, а при нем учредил вдовью и сохранную казны, в основу которых легли сделанные им щедрые пожертвования. В 1773 году Сенат в торжественном заседании поднес Бецкому выбитую в его честь, согласно Высочайшей воли, за учреждение на свои средства стипендий в 1772 году, большую золотую медаль, с надписью: «За любовь к отечеству. От Сената 20 ноября 1772 года».
Бецкой был холост, но имел ряд «воспитанников», включая Анастасию Соколову, которой он завещал 80 000 рублей серебром и 40 000 ассигнациями, а также два каменных дома на Дворцовой набережной.
Стефано Торелли (1712–1784) Соколова Анастасия Ивановна (1741-1822), незаконная дочерь известного деятеля времен Имп. Екатерины II Ивана Ивановича Бецкого. С 1776 года жена Иосифа де Рибаса, капитана русской службы.
Портрет Г. И. Алымовой кисти Д. Г. Левицкого

Это событие знаменовало собой новый этап в развитии благотворительности в России, издревле славившейся христианским милосердием, особым отношением к сиротам, нищим и убогим. Недаром у русского народа родилась пословица – «В рай входят святой милостыней. Нищий богатым питается, а богатый нищего молитвой спасается».
Императрица Екатерина II начала поддержку благородного дела не на пустом месте. Христианская душеспасительная благотворительность издревле, от великокняжеской Руси, была нравственной обязанностью православного человека. От подачи милостыни не мог уклониться никто: от крестьянина до царя, содержавшего при своих дворцах нищих, называвшихся «верховые богомольцы». Традиция обязывала не только жертвовать деньги нищенствующим, сиротам, или на богадельни, но и обязывала кормить и снабжать убогих одеждой. (Царь Алексей Михайлович в указе о своих нищих «молитвенниках» распорядился «сделать верховым богомольцам по рясе суконной аглинской, да по шубе овчинной, покрыть стамедом, опушать пухом бобровым, да по исподнему киндячному кафтану с пуговицами шелковыми, по шапке суконной с пухом».)
«Мир» в деревне, церковный приход в городе, Патриарший Приказ в целом по Руси создали к предпетровскому времени пусть и разрозненную, но широкую основу гражданскому милосердию.
Первые сиротские дома возникли при царе Михаиле Федоровиче. В начале XVIII века, в петровское время, они получили развитие в первом специальном приюте для «зазорных» (незаконнорожденных) младенцев, открытом митрополитом Иовом в 1706 году. Сам Петр I также уделял внимание этим вопросам и издал ряд указов о помощи сиротам, которые обязывали «защищать вдовиц, сирых» и незаконнорожденных детей «по заповедям Божиим». В 1715 году он повелел в московском Андреевском монастыре открыть приют для «зазорных младенцев». Царь считал необходимым воспитывать за счет казны мальчиков-сирот до семи лет, после чего они определялись в школы, а достигшие десяти лет (по указу Сената 1723 года) «писались в матрозы» и посылались в Петербург. Эти меры нашли поддержку при его преемниках.
При Екатерине Великой наряду с благотворительностью встала задача воспитания “нового человека”. В подобном соединении ощущается прогрессивное влияние идей Века Просвещения. Иван Иванович Бецкой, инициатор создания Воспитательного дома, основывал свой проект на традициях русской благотворительности, однако в большей степени учитывал и опыт Европы. Отправившись в 1756 году за рубеж, он изучил постановку дела в нескольких государствах – Голландии, Италии, Франции и Германии. В своем докладе императрице Бецкой приводил в пример учреждение “госпиталя для бедных родильниц в городе Касселе, который не взирая, что в нынешнюю войну сам неоднократно осадою и взятьем разорен” как и вся “Гессенская земля, опустошена и приведена в крайнюю бедность, почел ... за долг богоугодности завесть особливый госпиталь для бедных родильниц, и все свои возможности на то употребить”. Рядом с практикой благотворительного призрения в его проекте отразились мысли и идеи Ш.Л.Монтескье, Ж.Ж.Руссо, К.А.Гельвеция и других нравственно-философских кумиров эпохи. Бецкой надеялся, что с созданием Воспитательного дома и образованием юношества “со временем уменьшится и число шатающихся по всем улицам и безстыдно нищенствующих молодых людей”. Текст доклада императрице по поручению его готовил профессор московского университета А.А.Барсов, ученик великого М.В.Ломоносова.
Заложение каменного здания Дома, состоялось 21 апреля 1764 года, в день рождения императрицы, на Москворецкой набережной. Началом церемонии послужила торжественная служба в Успенском соборе Кремля. Затем при колокольном звоне всех московских церквей огромный крестных ход направился к территории Васильевского сада на берегу Москвы-реки. Место было выбрано не случайно. Оно имело символическое значение, по преданию здесь когда-то была келья знаменитого нищего и юродивого Древней Руси, святого Василия Блаженного. После всенародного молебственного пения, под залпы пушечного салюта свершилась закладка фундамента большой постройки. Императрица пожертвовала в пользу дома единовременно 100 000 рублей и на содержание ежегодно по 50 000 рублей “из комнатных своих сумм”. Цесаревич Павел Петрович обязался ежегодно жертвовать по 20 000 рублей. Уже принятые в Дом дети содержались до постройки здания в первоначально нанятых строениях (“Красносельский Воспитательный дом” в Красном селе и “Китайский дом” у Китайгородской стены).
В самый день закладки в ещё не построенный Воспитательный дом принесли 19 младенцев; первые двое, нареченные в честь высочайших покровителей Екатериной и Павлом, вскоре умерли. Проблемы с поиском кормилиц для новорожденных заставили администрацию пристраивать их на время в приёмные семьи. Сократить детскую смертность это не помогло — из 40669 младенцев, принятых в 1764—1797, умерли 35309 (87 %), так как большинство детей, попадавших в Воспитательный дом, были тяжело больны.
С самого основания Воспитательного дома важное значение придавалось медицинским аспектам деятельности учреждения. Согласно Генеральному плану «О начальниках и служителях Воспитательного дома»[2], в Воспитательном доме предусматривался штат медицинских работников, состоящий из докторов, лекарей и повивальных бабок. Таким образом, Императорский Московский воспитательный дом по праву можно считать колыбелью российской педиатрии.
Воспитательный дом управлялся Опекунским советом и финансировался частными пожертвованиями (в том числе от имени монархов и великих князей) и налогами — четвертью сбора с публичных позорищ и особым налогом на клеймение карт. Все игральные карты, продаваемые в России, облагались налогом в пять копеек с колоды российского производства и десять — с заграничных, принося 21 тысячу рублей в 1796 и 140 тысяч в 1803. С 1819 до 1917 Воспитательный дом обладал монополией на производство карт, которые выпускала только принадлежавшая ему Александровская мануфактура в Петербурге. Дом имел право на комиссии продавать меха: «камчатскую мягкую рухлядь», бобров и пр.
С 1772 Опекунский совет также управлял банковскими учреждениями — Ссудной, Сохранной и Вдовьей казнами, ставшие в XIX веке основным источником дохода. В том же году на средства П. А. Демидова было открыто Демидовское коммерческое училище и театральная студия антрепренёра Медокса. Дети до 11 лет обучались письменности и основам ремёсел в стенах учреждения, а с 1774 отдавались в обучение на сторонних фабриках и мастерских. Одарённые воспитанники посылались для продолжения образования в МГУ, Академию художеств, а 180 человек были отправлены для обучения в Европу. Большинство же выпускников не имело таких привилегий — им давали одежду, один рубль денег, и паспорт свободного человека, разрешающий вступать в купечество и открывать собственные предприятия.
В 1797 император Павел I передал управление благотворительными учреждениями императрице Марии Фёдоровне, которая в течение десятилетий реорганизовала всю систему общественного призрения (в её память она до 1917 называлась Ведомство учреждений императрицы Марии). В её управление удалось снизить детскую смертность — через ограничение приёма младенцев и передачу их на воспитание в приёмные семьи. Годовой оборот банковских операций ведомства к 1826 достиг 359 миллионов рублей.
Согласно недавно раскрытым архивным источникам, по информации проф. В. Ю. Альбицкого, в одном из зданий московского Императорского воспитательного дома в 1799 году была организована Окружная больница «для служителей и питомцев» с родильным госпиталем и отделением для больных детей; по мнению автора, «по существу, это был первый педиатрический стационар в России». Дети обоего пола могли получить не только неплохое по тем временам образование, но и находились в Доме почти до двадцатилетнего возраста для овладения различными ремеслами. По “Генеральному плану” Бецкого при Воспитательном доме должны были создаваться (и были созданы) различные мастерские и фабрики для обучения воспитанников нужному той эпохе мастерству и ремеслу. Мальчиков знакомили с башмачным, красильным, перчаточным, текстильным делом, огородной и дворовой работой. Девочки обучались домоводству, рукоделию, шитью и изготовлению кружев и пр. Воспитанников предполагалось обучать не только грамоте, но и математике, натуральной истории и “чужестранным языкам столько, дабы они печатные на оных книги разуметь могли”. Отмечалось, что “из сего столь преполезного основания в изучении не выключается и женский пол”. По-сути это стало началом государственной политики в деле женского образования в России. Полагалось обращать внимание на те “острые умы”, которые “оказывали бы особые дарования к понятию высших наук и художеств”. Поэтому ряд способных питомцев Дома был со временем направлен для продолжения обучения не только в Академию художеств в Петербург, где Бецкой был директором и мог распоряжаться самостоятельно, но и в Московский университет и для обучения лекарскому делу. Несколько раз в 1770-е годы небольшие группы воспитанников посылались на медицинский факультет университета в Страсбурге. При Доме возникла любительская театральная группа, дававшая оперные и балетные спектакли для публики в дни праздников.
Екатериной II были пожалованы Воспитательному дому специальные привилегии. Самая важная привилегия заключалась в том, что воспитанники Дома по выпуске оказывались, невзирая на свое сословное состояние, “вечно вольными”. Вольность давалась им навеки, вместе с потомством. – «Все питомицы и питомцы, дети и их потомки навсегда остаются вольными и ни под каким видом закабалены или сделаны крепостными быть не могут».
Основную часть средств Воспитательный дом получал за счет благотворительных сборов и взносов. Екатерина Великая в своем Манифесте призвала “к ревнованию об общем благе” все сословия России. По примеру императрицы в число жертвователей Дома вошли виднейшие государственные деятели и придворные сановники России. Граф К.Г.Разумовский, граф Н.И.Панин, граф А.Г.Орлов, граф А.С.Строганов, князь А.М.Голицын – фельдмаршал и князь А.М.Голицын – вице-канцлер, графы И.Г. и З.Г.Чернышевы, князь М.Н.Волконский, тайный советник и сенатор Г.Н.Теплов, генерал-фельдмаршал граф П.А.Румянцев-Задунайский, граф Э. фон Миних, камергер Похвистнев и многие из окружения царицы. Среди них были и статс-дама П.А.Брюс, обер-гофмейстерина графиня М.А.Румянцева, гофмейстерина Е.А.Нарышина, княгини А.Ф.Белосельская и В.А.Шаховская.
К. Г. Разумовский с гетманской булавой. Художник Луи Токке, 1758

Граф (с 1744) Кирилл Григорьевич Разумовский (1728—1803) — последний гетман Войска Запорожского (1750—1764), генерал-фельдмаршал (1764), президент Российской академии наук в течение более чем полувека (с 1746 по 1798). Основатель графского и княжеского рода Разумовских.

Alexander Roslin (1718–1793) «Портрет графа Н.И. Панина»

Граф Никита Иванович Панин (1718 — 1783) — русский дипломат и государственный деятель из рода Паниных, наставник великого князя Павла Петровича, глава русской внешней политики в первой половине правления Екатерины II, автор плана «Северного Аккорда» и одного из первых в России конституционных проектов.

Portrait of Alexei Grigoryevich Orlov (1737-1809)

Граф (с 1762 г.) Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский (1737—1808) — русский военный и государственный деятель, генерал-аншеф (1769), сподвижник Екатерины II, брат её фаворита Григория Григорьевича Орлова, владелец и благоустроитель усадьбы Нескучное.

Портрет работы А. Г. Варнека Александр Сергеевич Строганов

Александр Сергеевич Строганов (1733, Москва —1811) — российский государственный деятель; член Государственного совета, сенатор; барон, с 1798 года — граф; действительный тайный советник 1-го класса. Обер-камергер c 1797 г. Крупнейший землевладелец и уральский горнозаводчик; коллекционер и благотворитель. Член Российской академии (1783), один из составителей Академического словаря.

Александр Михайлович Голицын

Князь Александр Михайлович Голицын (1723 — 1807) — русский посол во Франции и Англии, вице-канцлер, представитель младшей ветви рода Голицыных.

Портрет Рослина (1776) Захар Григорьевич Чернышёв

Граф Захарий Григорьевич Чернышёв (1722—1784) — русский генерал-фельдмаршал из рода Чернышёвых. Прославился успешными действиями в годы Семилетней войны. В 1763-74 гг. возглавлял военное ведомство. Первый генерал-губернатор Могилёвский и Полоцкий (1772-82), владелец Чечерска. После назначения генерал-губернатором Москвы (1782) выстроил известный дворец на Тверской. На основе Ярополецкого поместья в 1772 году учредил чернышёвский майорат.

Д. Г. Левицкий. Портрет И. Г. Чернышёва ~1790 г.,

Граф Иван Григорьевич Чернышёв (1717 или 1726 — 1797) — генерал-фельдмаршал по флоту, президент Адмиралтейств-коллегии. Владелец дворца на Мойке, Чернышёвой дачи, Аннинского медеплавильного завода.

Михаил Никитич Волконский

Князь Михаил Никитич Волконский ( 1713—1788) русский государственный и военный деятель из рода Волконских, участник дворцового переворота 1762 года, генерал-аншеф (1762), московский губернатор в 1771—1780 годах.

Григорий Николаевич Теплов ( 1717 — 1779)

Российский государственный деятель (сенатор, тайный советник), писатель, композитор. Закулисный идеолог раннего правления Екатерины II, инициатор упразднения гетманства. Действительный член Академии наук и художеств (адъюнкт по ботанике с 1742); почётный член Императорской Академии наук и художеств (с 1747), фактический руководитель Академии в 1746—1762.

Портрет П. А. Румянцева-Задунайского работы неизвестного художника конца XVIII века

Граф Пётр Александрович Румянцев-Задунайский (1725— 1796) — русский военный и государственный деятель, на протяжении правления Екатерины II (1761—1796) управлявший Малороссией. Во время Семилетней войны командовал взятием Кольберга. За победы над турками при Ларге, Кагуле и др., которые привели к заключению Кючук-Кайнарджийского мира, удостоен титула «Задунайский». В 1770 году получил чин генерал-фельдмаршала. Остаток жизни провёл в своих многочисленных поместьях, украшением которых неустанно занимался: Гомеле, Великой Топали, Качановке, Вишенках, Ташани, Троицком-Кайнарджи. Оставил ценные труды по военной науке. Кавалер орденов российских Святого Апостола Андрея, Святого Александра Невского, Святого Георгия 1-го класса и Святого Владимира I степени, прусского Чёрного орла и Святой Анны I степени. Почётный член Императорской Академии наук и художеств (1776 год).

Граф Иоганн Эрнст Миних, в русских документах Сергей Христофорович Миних (1707 — 1788) — российский политический деятель, дипломат, писатель из рода Минихов. Дед баронессы Криденер, имевшей огромное влияние на Александра I.

Графиня Прасковья Александровна Брюс, урождённая Румянцева (1729—1786) — придворная дама Екатерины II (называвшей её Брюсша, Параша, Паранья), сестра полководца Петра Румянцева-Задунайского, была замужем за графом Яковом Александровичем Брюсом. Её мать Мария Румянцева была назначена императрицей Елизаветой Петровной ко двору великих князей, благодаря этой связи получила доступ к Екатерине. Стала её подругой. Государыня посвятила ей одну из редакций своих «Записок»: другу своему гр. Брюсс, которому может сказать все, не опасаясь последствий. Вместе с камердинером Шкуриным способствовала сближению Екатерины с Григорием Орловым. 27 мая 1751 года по указанию матери вышла замуж за графа Брюса, (была обвенчана в придворной церкви, причем для брачного торжества отпущены были из Придворной конторы различные предметы) и в будущем много способствовала его карьерному росту: успела доставить своему супругу сенаторство (в 1779 г., в январе), чин генерал-аншефа, и подполковника л.-гв. Семеновского полка и даже должность московского генерал-губернатора по смерти графа Захара Григорьевича Чернышева. В 1779 году Екатерина (будто бы по подсказке Александры Браницкой, племянницы Потёмкина), застала с Прасковьей своего юного фаворита Ивана Римского-Корсакова, с которым имела тайный роман, после чего молодой человек получил отставку, а Прасковья потеряла привязанность императрицы. Римской-Корсаков, в свою очередь, быстро бросил Прасковью ради графини Екатерины Строгановой. После удаления от двора графиня Брюс путешествовала заграницей или жила в Москве. Только в 1785 году, уже будучи больной, ехала из деревни в Москву и встретилась с императрицей, которая возвращалась из Москвы в Петербург. Екатерина II приняла её ласково, взяла с собой в экипаж, долго беседовала с ней наедине и затем с нею простилась. Вскоре после этого графиня умерла в апреле 1786 года. Была погребена в подмосковном селе Глинки, родовом поместье Брюсов. Могила разгромлена в советское время, церковь перестроена в санаторий. Изящное надгробие Прасковьи Брюс работы скульптора Мартоса в 1934 было вывезено из Глинок и экспонировалось в Донском монастыре.

Портрет работы А.Антропова, 1764 Мария Андреевна Румянцева

Графиня Мария Андреевна Румянцева (Румянцова), урожденная Матвеева (1699—1788) — мать полководца Румянцева-Задунайского, по слухам, рожденного ею от Петра Великого, статс-дама, гофмейстерина. Мария Румянцева происходила из древнего дворянского рода: была дочерью действительного тайного советника графа Андрея Матвеева (1666-1728) от первого брака с Анной Степановной Аничковой (1666-1699), и по отцовской линии приходилась внучкой боярину Артамону Матвееву. Получила европейское образование, первые годы своей жизни провела в Вене и Гааге, где её отец служил послом до 1710 года. Воспитанием девочки занималась мачеха, Анастасия Ермиловна Аргамакова. Свободно говорила по-французски, хорошо танцевала, обладала красотой и живостью, которые привлекли внимание Петра I. Петр І не только имел большое расположение к М. А. Матвеевой, но и ревновал ее к другим до того, что однажды даже наказал её собственноручно за слишком смелое обращение с кем-то другим и пригрозил ей, что выдаст ее замуж за человека, который сумеет держать ее в строгости и не позволит ей иметь любовников, кроме него одного. «Она занимала первое место среди любовниц великого императора, он любил Марию Андреевну до конца жизни и даже ревновал ее, что случалось с ним нечасто. Желая, чтобы кто-нибудь держал юную графиню “в ежовых рукавицах”, государь выдал 19-летнюю Матвееву за своего любимого денщика Александра Ивановича Румянцева…». По воспоминаниям современников, отличалась необыкновенной добротой и была готова всем помогать. Была в числе первых, кто в 1763 году стал принимать в своем доме подкидышей и беспризорных детей. Скончалась 4 мая 1788 года; погребена в Благовещенской церкви Александро-Невской Лавры. Г. Р. Державин посвятил ей одну из своих од — «На смерть графини Румянцевой».

По правилам Опекунского Совета Дома многим из них присваивались звания почетных благотворителей, попечителей, выдавались особые благодарственные листы. Князь Г.А.Потемкин-Таврический, приняв по письму Бецкого звание почетного благотворителя Воспитательного дома, подчеркнул, что “пером И.И.Бецкого владеет человеколюбие”.
От опекунов Дома, как считали его учредители, требовался «здравый смысл, чувствительная совесть, душа прямая и в честности твердая, воспламеняемая истинным усердием, коего не могли бы никогда потушить никакие частные виды и никакое лицемерие».

Князь Г. А. Потемкин

Светлейший князь Григорий Александрович Потёмкин-Таврический ( 1739—1791) — русский государственный деятель, который руководил присоединением к Российской империи и первоначальным устройством Новороссии, где обладал колоссальными земельными наделами и основал ряд городов, включая современные областные центры Днепропетровск (1776), Херсон (1778) и Николаев (1789). Возвысился как фаворит, а с 8 июня 1774 года, по неподтверждённым данным, морганатический супруг Екатерины II[1]. Первый хозяин Таврического дворца в Петербурге. В 1784 году пожалован чином генерал-фельдмаршала.

Весомую роль в благотворительности Дому играла православная церковь. Синод издал указ, объявлявший подписку сбора средств для Дома: «чтоб оному содержану быть от единого щедрого подаяния тех, которые Бога и ближнего по евангельской заповеди любят и о благосостоянии отечества всеусердно пекутся». Архиепископ Московский Амвросий (Зертис-Каменский) «первым из духовных принял на себя звание Опекуна», ежегодно делал значительные пожертвования и учредил по всем московским приходам “кружки для доброхотных дателей”. Среди жертвователей были архимандрит Златоустовского монастыря и Воспитательного дома катехизатор Варлаам Баранович, епископ Смоленский Парфений, «Ее Императорского Величества духовник» и Благовещенского собора протопресвитер Иван Памфилов, Новгородский митрополит Дмитрий, Санктпетербургский митрополит Гавриил, архимандрит Троице-Сергиевой Лавры Лаврентий и другие иерархи православной церкви. Поступали в Дом средства также от московской Армянской, Старо и Ново-Лютеранской, Римско-католической, Реформатской, Голландской церквей.

Архиепископ Амвросий (в миру — Андрей Степанович Зертис-Каменский; 1708 — 1771 — епископ Русской Церкви; с 18 января 1768 года архиепископ Московский; член Святейшего Синода.

Епископ Парфений (в миру Павел Васильевич Сопковский или Сапковский; (1717 — 1795) — епископ Русской православной церкви, епископ Смоленский и Дорогобужский.

Иван Иванович Панфилов (1720 — 1794) — протоиерей Русской церкви, духовник императрицы Екатерины II (с 1770 года), член Святейшего Синода (с 1774 года) и Академии Российской (с 1783 года). Первый представитель белого духовенства, удостоенный права ношения митры (1786 год).

Алексей Антропов. Портрет архиепископа Гавриила Петрова (1774)

Митрополит Гавриил (в миру Пётр Петрович Петров-Шапошников; (1730 — 1801) — епископ Православной Российской Церкви; с 22 сентября 1770 года — архиепископ Санкт-Петербургский и Ревельский, с 22 сентября 1783 года митрополит; член Святейшего Правительствующего Синода с 27 сентября 1769 года. Богослов и проповедник; член Российской Академии (1783). Брат архиепископа Тобольского Варлаама (Петрова-Лавровского).

Государство при Екатерине II можно, задолго до николаевского царствования, назвать управляемым по принципу соединения самодержавия, православия и народности. Воспитательному дому жертвуют десятки и тысячи рублей не только аристократы. Вологодский купец и фабрикант Желубцов, иркутский купец Глазунов, каргопольский купец и сельдяного промысла коронный поверенный Марков, олонецкий купец Кузнецов, шелковый фабрикант Бабушкин, петербургский купец Озеров, белильной и красильной фабрики содержатель Ямщиков, вяземский купец Барышников, крестьянин Павел Ильин, смоленский мещанин Филипп Щедрин, ржевский купец Сазонов, крестьянин графа Шереметева села Выхони Никифор Артемьев Сеземов, содержатель санкт-петербургских и московских питейных сборов купец Иван Влагович Логинов – все эти и многие другие простолюдины в течение ряда лет щедро откликались на призыв милосердия. Рядом с русскими – знаменитый придворный ювелир «мастер Позье из Женевы», армянин Иван Лазаревич Лазарев, «член академий наук Берлинской и Санкт-Петербургской Денис Дидро», индийские купцы Амардас Малтанеев и Менгра Чантрипалов, принц Прусский, оренбургский татарин Ахмет Бабкаев…
Следует отметить, что жертвовали не только деньги. Завещали имения и дома, присылали продукты питания и книги. П.А.Демидов подарил собственный каменный дом и 1 миллион рублей, собрание минералов и чучел зверей и птиц, коллекцию древних монет, преимущественно русских, а Н.А.Демидов – 2 тысячи листов кровельного железа. Интересен следующий случай: главный надзиратель Дома Г.-Ф.Миллер, знаменитый ученый и педагог Петербургской Академии наук, запретил использовать для кормления детей покупное молоко. Узнав об этом, архангельский губернатор Головцын купил на собранное подаяние 30 холмогорских коров и отправил их в Москву для создания при Доме собственного скотного двора.

Портрет П. А. Демидова кисти Д. Г. Левицкого (1773

Прокофий Акинфиевич Демидов (1710 — 1788) — старший сын уральского горнозаводчика А. Н. Демидова, владелец крупных горнопромышленных предприятий. Меценат и благотворитель, поклонник садоводства, основатель Нескучного сада. Свои наиболее прибыльные заводы продал Савве Яковлеву. Учился в Гамбурге, где воспитывал и своих сыновей. Нигде не служил и гордился этим, но получил чин действительного статского советника за благотворительную деятельность: основал в Москве Демидовское коммерческое училище (1772), делал многотысячные пожертвования на Московский университет, вносил миллионные вклады в строительство Московского воспитательного дома, членом опекунского совета которого состоял. Демидов на свои средства устроил при Воспитательном доме «родильный институт», но вместе с тем своими причудами и дурачествами причинял опекунам немало огорчений и очень часто приводил это почтенное учреждение «в недоумение» То он распространял слухи, что все опекуны воры, то вместо обещанных 20 000 рублей пожертвований прислал каждому опекуну по скрипке. С увлечением предавался занятиям ботаникой, собрал гербарий, переданный Московскому университету, написал исследование о пчёлах, очень любил певчих птиц. «Как жадный, веселился на свои цветники и теплицы», так что даже на известном парадном портрете Левицкого из Третьяковской галереи опирается на лейку и указывает перстом на кадки с растениями. Академик Паллас целый месяц прожил в его подмосковном доме, составляя «Каталог растениям находящимся в Москве в саду его превосходительства, действительнаго статскаго советника и Императорскаго Воспитательнаго дома знаменитаго благодетеля, Прокопия Акинфиевича Демидова» (1781). Этот подмосковный дом, позднее включённый в состав усадьбы Нескучное, поглощал львиную долю времени и забот богача. Если верить Пыляеву, над разравниванием ландшафта здесь работали целые два года ежедневно по семисот рабочих. Похоронен Демидов был в соседнем с усадьбой Донском монастыре.

Распоряжением императрицы в Дом поступили портреты Петра I и Екатерины I, часть икон из Преображенского дворца, кресло и стол царя Алексея Михайловича, ряд личных вещей Петра Великого. Все даяния записывались в специальную шнуровую книгу. Обязанности попечителей, опекунов, надзирателей возлагались лишь на людей, в чьей честности и порядочности современники были уверены в полной мере.
Екатерина II считала дело воспитания одной из основных государственных задач. В своем известном “Наказе” она отмечала: «Правила воспитания суть первые основания, приуготовляющие нас быть гражданами». В соответствии с этим она полагала необходимым награждать и публично отмечать и сохранять в памяти потомства заслуги жертвователей и благотворителей. Выражая во многом ее идеи Бецкой предлагал увековечить всех благодетелей Воспитательного дома в портретах и “представлением их в барельефах в нарочно приготовляемых для сего залах ... с приложением описания их усердия к пользе человечества”.
Со временем в Доме сложилась портретная галерея, в которой находились живописные и скульптурные изображения Екатерины II, И.И.Бецкого, главного попечителя Дома сенатора Н.И.Маслова, опекунов и дарителей. Для выполнения заказов для Московского Воспитательного дома привлекались известные русские мастера – Рокотов, Левицкий, Козлов, Аргунов. Их кисти принадлежали портреты П.И.Вырубова, И.Н.Тютчева и князя С.В.Гагарина (первых опекунов Дома), крестьянина Н.А.Сеземова и заводчика П.А.Демидова, девицы М.Д.Кашкадамовой, архиепископа Амвросия, светлейшей ланд-графини и наследной принцессы А.И.Гессен-Гомбургской (Принцесса, по завещанию, оставила значительную сумму на благотворительные цели, которая была передана в распоряжение Дома. Ежегодно, с 1767 года, эти деньги шли на содержание 20-ти воспитанников, каждый из которых при выходе получал фамилию – Гомбургцев. Несколько воспитанников, получавших содержание от графа Шереметьева, при выходе получали фамилию – Шереметевский) и других опекунов и жертвователей Дома.

Н.А. Сеземов, крепостной графа Шереметьева, дал подаяние Московскому Воспитательномй дому 15 тысяч рублей. Эти немалые деньги, как и все состояние, крестьянин-миллионер составил благодаря умелым торговым оборотам. Н.А. Сеземов изображен художником Д.Левицким с листом бумаги в руках, на котором представлен вид Московского Воспитательного дома и фигура лежащего ребенка, ниже подпись славянскими буквами: "Блаженъ разумъ ваяй на нища и убога, въ день лютъ избавить его Господь. Псаломъ"

Я.А. Шубский придворный певчий, получивший дворянство при Елизавете Петровне. Отдал свое имение Московскому Воспитательномй дому и ушел в монастырь. Портрет Шубского написан Ф. Баризьеном

Портрет И.Н. Тютчева кисти Ф. Рокотова. Он - предок знаменитого Тютчева. Являлся одним из опекунов Воспитательного Дома

При каждом своем посещении древней русской столицы императрица обязательно бывала в Воспитательном доме и всегда жертвовала крупные суммы. Когда был учрежден кружечный сбор, она 15 января 1768 года положила в кружку собственноручную записку с повелением выдать на нужды Дома 10 тысяч рублей. Будучи в Москве, 25 апреля 1775 года посетила Дом и пожаловала 2 тысячи рублей. Также и Бецкой, заботясь о детях, стремился каждый торжественный акт в Доме превратить не только в праздник, но и сбор средств для его воспитанников, возлагая эту обязанность на известных и влиятельных вельмож и придворных, справедливо рассчитывая, что отказа и скопидомства в этом случае не будет. Так, в 1771 году среди гостей с кружкой для подаяний ходили генерал-аншеф П.И.Панин и его супруга.
Кто же были воспитанники Дома? По высочайше утвержденным правилам, младенцев обязаны были принимать: «не спрашивая притом у приносящего, кто он таков, и чьего младенца принес, но только спросить: не знает ли он, крещен ли младенец и как его имя». В 1764 году было принято 523 младенца обоего пола, в 1765 – 793, в 1766 – 742 , в 1767 – 1089 ... С конца 1760-х годов детей, для сохранения от возникавших эпидемий, стали временно раздавать на воспитание кормилицам по подмосковным деревням, за что платили кормящим “мамкам” до двух рублей в месяц. Даже с учетом весьма большой смертности детей в то время Воспитательный дом сохранял жизнь многим незаконнорожденным и подкидышам, порожденным тяжелой, нечистой жизнью города, а также сиротам из бедных семей. Весомое число детей-подкидышей происходило из крепостного состояния, ибо родители знали, что ребенок при выходе из Воспитательного дома станет вольным человеком. Поэтому, до создания в 1775 году Приказов общественного призрения, Московский Воспитательный дом принимал подкидышей и сирот из Архангельска, Пензы, Нижнего Новгорода, Смоленска, Осташкова, Чернигова и других городов страны. В 1770 году подобный же Воспитательный дом, как отделение Московского, был открыт в северной столице России – Петербурге. «Питомцев» и «питомок» этих Воспитательных домов с пяти лет начинали приучать к какой-либо легкой работе, физической закалке организма. Бецким была разработана и воплощена в жизнь подробная учебная образовательная программа с высоким уровнем требований и передовым по времени гуманным пониманием целей воспитания. По выпуске питомцам Дома давали «платье новое суконное, несколько рубашек, галстуков и платьев, шапку, шляпу, чулки, башмаки и сапоги … и сверх того рубль денег и пасшпорт, с которым он может во всем Государстве жить, где хочет … как вольный человек». Огромную и благотворную роль в жизни Москвы сыграло и создание при Доме особого отделения для бедных рожениц, где помощь, уход, содержание оказывались безвозмездно.
Воспитательный дом вел широкую деятельность в Москве. В 1772 году Екатерина II разрешает при нем образовать Вдовью, Ссудную и Сохранную кассы, для того, чтобы «спасти бедняков от сетей ростовщиков, прийти на помощь случайным неудачникам «всякого чина» и указанными учреждениями помочь сохранить каждому такому бедняку свое имение на пользу».
По примеру Москвы в 1786 году в Ярославле создается Дом призрения ближнего, получивший позже название Екатерининского. На свой счет принимают воспитание сирот и незаконнорожденных младенцев новгородский губернатор Я.Е.Сиверс, нижегородский прокурор Бахметьев, купец Макарьев в Белозерске и целый ряд других лиц в разных городах и местах империи.

Портрет работы Иосифа Грасси - Яков Ефимович Сиверс

Граф (c 1798) Яков Ефимович Сиверс (1731 — 1808) — русский государственный деятель, новгородский губернатор, чрезвычайный посол в Польше, действительный тайный советник. Один из членов-учредителей Вольного экономического общества, руководитель проектировки Мариинского канала. Дядя генералов Карла, Якова и Егора Сиверсов.

Портрет А.Н. Бахметева работы- Джорджа Доу

Алексей Николаевич (1774—1841), генерал от инфантерии, участник Бородинского боя (где лишился ноги), генерал-губернатор нижегородский, казанский, симбирский и пензенский и член Государственного совета.

Бескорыстность и самоотверженность Ивана Ивановича Бецкого были отмечены в 1768 году пожалованием ему высшего российского ордена Святого Андрея Первозванного и преподнесением в 1773 году от имени Сената специально изготовленной в его честь золотой медали.
Московский Воспитательный дом не только в екатерининское царствование был под непосредственным патронажем императрицы. В девятнадцатом веке воспитательные учреждения, возникшие благодаря ей, продолжали существовать и развиваться среди других подобных, вошедших в т.н. Ведомство императрицы Марии Федоровны, супруги Павла I. Московский Воспитательный дом, учрежденный в 1763 году, стал своеобразным памятником Екатерине Великой и русскому народу, к которому она обратилась со словами: «прямые дети отечества Наши подданные, последуя евангельской любви к ближнему, гражданскому обязательству, к общей пользе и Нашему собственному с любезным Нашим сыном и Наследником примеру, каждой по возможности своей потщится снабдевать Боголюбивым подаянием, как на строение сего дома, так и на содержание сего общего добродетельного дела»,
Московский Воспитательный дом имел своим гербом изображение птицы – пеликана, что значило – «себя не жалея питает птенцов».

Московский Воспитательный дом. Фото 1883 год

В 1797 император Павел I передал управление благотворительными учреждениями императрице Марии Фёдоровне, которая в течение десятилетий реорганизовала всю систему общественного призрения (в её память она до 1917 называлась Ведомство учреждений императрицы Марии). В её управление удалось снизить детскую смертность — через ограничение приёма младенцев и передачу их на воспитание в приёмные семьи. Годовой оборот банковских операций ведомства к 1826 достиг 359 миллионов рублей.

Мария Феодоровна; до перехода в православие — София Мария Доротея Августа Луиза Вюртембергская (1759—1828) — принцесса Вюртембергского дома, вторая супруга российского императора Павла I. Мать императоров Александра I и Николая I. Стояла у истоков Императорского человеколюбивого общества, Повивального института, училища ордена святой Екатерины, а также ряда других филантропических заведений.

Согласно недавно раскрытым архивным источникам, по информации проф. В. Ю. Альбицкого, в одном из зданий московского Императорского воспитательного дома в 1799 году была организована Окружная больница «для служителей и питомцев» с родильным госпиталем и отделением для больных детей; по мнению автора, «по существу, это был первый педиатрический стационар в России».
В стенах Дома обучались «..бухгалтерии, аптекарской и хирургической науке, мастерствам столярному, слесарному, каретном, кузнечному, седельному, портному, башмачному, оловянному, медному, золотому и серебряному, инструментальному, типографскому, переплётному, хлебному, токарному, часовому, гравировальному, перчаточному, галантерейному по контрактам и по разным на домашних фабриках….мужеска пола 257 человек».
От ремесленного образования Воспитательный дом постепенно перешёл к образованию общему, классическому, способному подготовить будущих университетских студентов и государственных служащих. С 1807 в его стенах действовали Латинские классы, впоследствии открыты Повивальный институт и Классические курсы для подготовки к поступлению на медицинский факультет университета, Французские классы для будущих гувернанток.
В XIX веке на территории Воспитательного дома жили и работали до 8 тысяч человек. Посетив Москву незадолго до смерти, Мария Фёдоровна застала Воспитательный дом перенаселённым и повелела: *Во-первых, хочу я учредить вне Воспитательного Дома большие мастерские для разных ремёсел, со спальнями, со столовою и прочими потребностями, и переместить туда из Воспитательного Дома всех ремесленных воспитанников, умножив их число до 300, с тем, чтобы уже впредь не отдавать питомцев в ученье к вольным мастерам, где они лишены надлежащего за их нравственностью надзора. Очистив чрез такое перемещение ремесленных воспитанников нарочитое число отделений, в Воспитательном Доме можно будет увеличить классы воспитанниц, ныне под названием французских существующих, следовательно умножить число выпускаемых наставниц. Сверх того, полагаю я учредить два особенные отделения одно воспитанниц, приуготовляемых к званию учительниц музыки и рисования и всяких женских рукоделий, а другое воспитанников, назначаемых в учители рисования, чистописания и музык, то есть игре на фортепьяно, да особенный класс для обучения некоторого числа воспитанников архитектуре и каменных дел мастерству, с потребными для сего науками, с тем, чтобы они потом упражняемы были в практике под руководством архитектора Воспитательного Дома…*- распоряжение от 5 октября 1826.
Выведенные из Воспитательного дома ремесленные классы (Московское ремесленное учебное заведение) обосновались в 1830 в Слободском дворце на Яузе — будущем МВТУ.
После Октябрьской революции был преобразован в Дом охраны младенца и Институт акушерства, которые в 1922 году были объединены в Институт педиатрии, ставшим впоследствии НИИ педиатрии, который находился здесь до 1962 года.
Попечители Воспитательного дома — серия портретов.