ГЛАВА 33. ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

Человек, которому впервые представлено теософическое объяснение жизни после смерти, часто проникается живым интересом к этому учению, и в то же время его несколько смущает смелость и конкретность его утверждений. Он, естественно, спрашивает у нас, какие доказательства нам дали столь твёрдые убеждения и как он тоже может получить такую же уверенность. У меня всегда было глубочайшее желание по-дружески помочь каждому, кто придёт к нам с таким намерением. Но я признаюсь, что меня вовсе не интересует агрессивный и шумливый скептик. Когда собеседник полагает, что оказывает мне честь, веря в то, что я говорю, когда он заявляет: “Убедите меня, сделав то-то и то-то”, – мне всегда хочется ответить: “Мой дорогой господин, какого чёрта я должен Вас убеждать? Верите Вы или нет, мне нет до этого дела! Я гово­рю о вещах, которые знаю как факты. Сотни других людей в раз­ное время и в разных местах наблюдали подобные явления. Ваша вера или неверие никак не могут повлиять на факты или на меня. Верно, что это может иметь боль­шую разницу для Вас, но это Ваше дело, а не моё”.
Наоборот, того, кто имеет горячее желание верить и ищет твёрдой опоры для своей веры, теософы всегда встречают самым сердечным образом, и именно к такому человеку я обращаюсь в этой главе. Возможно, что полезно будет начать с того (как убедился я сам), что опыт человека, искав­шего истину и добившегося некоторого успеха, не может не инте­ресовать и быть совершенно бесполезным для других людей, кото­рые занимаются подобными поисками.
Личный опыт.
В то время, когда я впервые столкнулся с теософическим учением, я был священником английской церкви. Но я бы никогда за него не взялся, если бы не размышлял о некоторых вещах, о которых не стоит размышлять, если желаешь остаться в ортодок­сальной вере. Одна из обязанностей моего положения состояла в подготовке молодых людей к конфирмации, и у них иногда были сом­нения, вопросы, чаще всего возникшие при прочтении трудов Томаса Пэна или Брэдлоу. Всегда отвечая на эти вопросы удовлет­ворительно для спрашивающих, я не всегда был удовлетворён сам. Действительно, когда я критически анализировал некоторые аргу­менты, бывшие у меня в ходу (к ним прибегают всегда), я был вынужден признать, что, если бы речь шла о каком-либо другом воп­росе, я не мог бы признать такие аргументы вескими.
Я чувствовал, что, если бы кто-нибудь, опираясь на обыч­ный исторический факт, преподнёс мне доказательства, какие я давал на основе Евангелия, я бы немедленно отверг их как совершенно недостаточные. Но поскольку вся теория вечного спасения основывается на этой мнимой евангелической истории, сомнение казалось мне чем-то очень серьёзным, так как оставляло тягостное впечатление, что я проповедую нечто, что не истинно. Было очевид­но, что необходимо изучить проблему досконально и узнать, что мудрецы церкви говорили по этим вопросам.
Результат меня очень разочаровал, потому что эти мудрецы по сути дела ничего не говорили; по крайней мере ничего, что имело бы какую-то ценность для исследователя... В их заключениях мы находим большую силу, большую суровость в осуждении нечестив­цев, которые посмели сомневаться. Но там нет ничего, что можно было бы принять как доказательство или аргумент, если бы речь шла о другой проблеме. Сказанное ими не разрешает ни одну из трудностей; и лишь только в человеке пробуждается критический дух, он сразу начинает видеть, что вся система, которую нам предлагает ортодоксальная церковь, не имеет в себе ничего разумного и что в защиту её нельзя найти и тени доказательства. Все мнимые дока­зательства рассыпаются в прах, когда их подвергают немного более глубокому изучению. Обнаруживается, что ни в чём нельзя быть уверенным; это ужасное открытие, когда речь идёт о религии, в которой человек был воспитан, потому что у него возникает впе­чатление, что все его убеждения построены на песке, что ему больше ничего не остаётся.
Лично я не был в столь ужасном положении, когда это со мной случилось, потому что до этого я изучал спиритизм, а следо­вательно, был уверен в истинности некоторых вещей. Тем не менее, проанализированная в холодном и спокойном свете разума история творения и безумной ярости творца, мнимой необходимости спасения через гибель другого кажутся странными и нерациональными, когда её лишают священного характера, который ей придаёт религиозный сумрак вековой традиции. Таким образом, этот фантастический салат из обрывков забытой веры не давал мне, как и многим другим, никакого удовлетворения.
Как пришёл свет.
Как раз в это время, казалось бы, случайно (хотя я не верю в случайность), мне попалась книга Синнета под названием “Оккультный мир”, и там я нашёл идеи, наводящие на прекрасную философскую систему, которая привлекла моё внимание и пробу­дила во мне живой интерес. Эта система объяснялась гораздо под­робнее во второй книге Синнета “Эзотерический Буддизм”; с первого раза я заметил несколько пунктов, по которым эта система пол­ностью отличалась от всего того, что до сих пор мне преподноси­лось. Я был знаком ещё только с двумя теориями – идеями материа­лизма, согласно которому всё управляется слепой случайностью, и ортодоксальной теорией, по которой люди счастливы или несчастны, ведут цивилизованное существование или существование дикарей, находятся в преступной или почётной среде просто по капризу Бога.
И та, и другая были в высшей степени неудовлетворитель­ными, поскольку ни в той, ни в другой нет ни капли здравого смыс­ла; обе совершенно неспособны объяснить большое число явлений. Полковник Ингерсолль и другие столь блестяще развенчали теорию каприза, что мне вряд ли нужно указывать на многочисленные возра­жения, которые она вызывает. Что касается материалистической системы, я знал, что она неудовлетворительна, потому что сам наблюдал явления, которые она неспособна объяснить.
Теперь у меня была третья гипотеза, которая, несомненно, имела огромные преимущества, поскольку объясняла все трудности, перед которыми потерпели крах другие; она реально отражала условия, которые мы видим вокруг себя, она давала ясную систему эволюции, включая прошлое, настоящее и будущее человека, и в то же время она соответствовала общему направлению научной мысли. Впервые я встретился с разумной философией, которая даёт возмож­ность верить во всемогущество и бесконечную любовь Бога, не зак­рывая, однако, глаза на все факты жизни.
Естественно, я немедленно ухватился за эту теорию, нас­только она показалась мне лучше из трёх, и углубился в исследо­вание. Я сумел добраться до самого Синнета, который принял меня с любезностью и тёплым интересом, так хорошо известными его друзьям. Благодаря ему я смог стать членом Теософического Об­щества. В ту эпоху теософическая литература была редкостью. Тогда не у всех нас были книги с подробными объяснениями, кото­рые значительно облегчают изучение теософии сегодня. Помимо двух книг, которые я упомянул, у нас были только “Изида без покрыва­ла” и “Совершенный Путь”.
Спросив, как эти знания попали на Запад, мы узнали, что это было сделано Блаватской, которая получила их от великих Восточных Учителей. Мы увидели, что индийская философия во мно­гом превосходила то, что мы могли узнать до сегодняшнего дня, дала гораздо больше, чем даёт ортодоксальная религия, однако не намного превосходит первые учения христианства, какими мы их находим в трудах великих гностиков. Но невежественное боль­шинство христиан первоначальной церкви отвергли их, и с тех пор религии нечего предложить мыслящему человеку. Всякая религия должна быть способна удовлетворить потребности всех классов, бедных и невежественных – с одной стороны, культурных людей и людей с наклонностью к философии – с другой. Вы увидите, что все религии приспособлены удовлетворять эти две категории верующих. Простое этическое учение они предлагают тем, кто не способен понять что-то больше. Однако они всегда были готовы добавить к нему метафизику для тех, кто может глубже проникнуть в сердце ве­щей. Первоначально христианство ни в чём не уступало в этом от­ношении другим религиям, поскольку имело своё тайное учение для достойных, но в те времена упадка Церковь в значительной степени забыла о благородстве своего рождения. Я не должен сегодня позволить себе говорить об этом, хотя это очень инте­ресная тема. Я уже рассматривал её в своей книге “Христианское кредо”, а Анна Безант написала по ней очень компетентную работу “Эзотерическое христианство”.
Возможность прогресса.
Блаватская говорила нам, что в мире всегда существовала и существует группа людей, которые знают великие истины природы и пре­подают их другим. Она говорила нам, что эти истины стары как мир. Можем ли мы узнать о них больше? Вероятно, потому что эти Великие Учителя Мудрости иногда берут учеников, и каждый человек, посвятивший свою жизнь служению человечеству, может надеяться, что однажды его возьмут как одного из учеников. В этом отношении Блаватская ничего не могла нам обещать, так как это зависит исключительно от самих Учителей. Однако у тех, кто склонен тру­диться, всегда остаётся надежда сделаться способным к более высокому развитию. У меня было впечатление, что некто, вроде ме­ня, вовсе не может надеяться на такую честь в течение настоящей инкарнации.
В то время тем для изучения было в изобилии, и я мог, по крайней мере, работать во имя этого дела, которое мне казалось величайшим из всех известных мне. Итак, я оставил положение, которое занимал в церкви, и отправился с Блаватской в Индию, чтобы рабо­тать в бюро Общества в его главной квартире. Я не ожидал ничего, кроме возможности трудиться во имя Дела, и в то время я совершен­но себе не представлял, что в течение этой жизни для меня воз­можно более высокое развитие.
В Индии я имел большое счастье встретиться с некоторы­ми из Великих Учителей. Через них, как и через их учеников, я узнал многое из того, что мне оставалось до сих пор неизвестным, и моё мировоззрение становилось более полным. Скоро мне дали по­нять, что я мог бы поднять своё сознание на высшие планы. Я этого не ожидал, потому что, как я полагал, нужно родиться с особы­ми способностями, чтобы добиться успеха в этой области исследова­ний. Однако я узнал, что эти способности заложены во всех чело­веческих существах и что, если я буду упражняться достаточно энергично, я смогу проявить их. Естественно, я последовал этому указанию и со временем обнаружил, что всё сказанное мне ранее было правдой, что приобрести астральное и ментальное зрение действительно возможно и с его помощью немедленно подтвердить основные принципы теософического учения.
Каждый, кто склонен трудиться так же, как я, может со временем убедиться, как в этом убеждён я, что планы Природы являются конкретными реальностями; он сможет проверить положения, касающиеся состояния, следующего за смертью, потому что он увидит мнимых умерших, будет говорить с ними, встречая их на планах, которым они соответствуют по своему развитию. Для этого гораздо лучше подняться до их уровня, чем привлекать их на свой через материализацию. Он сможет познать величие реальности реинкарнации, поскольку он научится смотреть назад, на свои прошлые жизни, раскрывающиеся перед его зрением, как страницы книги. Он сможет убедиться сам в действии могучих законов эволюции и божественной справедливости. Всё это мне известно на основании моего личного опыта. Любой, кто захочет потрудиться и последует по пути, смо­жет узнать всё, как и я. Я не говорю, что этого можно достичь быстро; однако я говорю, что этого достигли многие и что в каждом человеке заложены нужные способности и он может добиться успеха, если захочет. В дальнейшем я объясню, что нужно делать для начала.
Это не галлюцинация.
Могут возразить, что я, полагая себя знающим эти вещи, нахожусь, возможно, под воздействием галлюцинаций. Нет сомнения, что теоретически это может быть и так. Я могу быть жертвой галлюци­нации в тот самый момент, когда я думаю, что пишу, а мои чита­тели могут тоже находиться под действием галлюцинации, когда они полагают, что держат мою книгу перед глазами. По правде говоря, некоторые философы утверждают, что все мы сами являемся галлюци­нациями. Но если мы существуем на самом деле, если я написал эти строки и вы их читаете, то также верно и то, что я видел эти вещи и что я знаю, каковы они. Я видел их не однажды, а сотни раз. Для меня они – факты повседневного опыта. Многие из нас знакомы с другими планами, как кто-то знаком с улицами города, в котором живёт. Если теософия – это иллюзия, тo эту иллюзию разделяли сотни величайших умов мира, такие как Будда, Шанкарачарья, Пифагор. Было бы очень рискованно утверждать, что все они страдали галлюцинаци­ями. Я считаю, что мои убеждения достаточно обоснованы. Однако я полностью признаю, что, хотя мои доказательства для меня достаточ­ны, они вовсе не являются доказательствами для других. И всё же это свидетельство, и они должны принимать его во внимание однов­ременно с другими.
Для многих людей, глубоко интересующихся теософией, было бы невозможно отправиться в Индию. Кроме того очевидно, что чело­век может прожить всю жизнь в Индии, не пережив того, что я. Поэтому естественно слышать вопрос: какие доказательства можно иметь, помимо моего личного опыта, о котором я говорил. Мне ду­мается, что, кроме личного переживания, факты подобного рода не имеют прямого доказательства, однако существует громадное число свидетельств. Эти вещи можно знать так же точно, как большинство научных фактов, которым мы верим без колебания. В этом отноше­нии я бы посоветовал всем, кто изучает факты, внимательно про­честь удивительнейшую брошюру Фуллертона “Доказательства теосо­фии” и проанализировать неопровержимые аргументы, с помощью кото­рых он демонстрирует, что доказательства положения должны соот­ветствовать природе этого положения и что, следовательно, окон­чательное доказательство теософического учения, самой его сути, всегда заключается в переживании развитой души. И хотя таким должен быть последний анализ, можно всё-таки найти массу подтверждающих свидетельств, которые я надеюсь вскоре показать.
Доказательства ортодоксальной церкви.
Те, кто, пренебрегая законом соответствия, упорно требует от психологических теорий доказательства математического харак­тера или такого, которое они могут потрогать руками, этим людям лучше проанализировать доказательства, на которых базируются наследственные убеждения, если они не боятся смело поставить этот вопрос. Когда мы требуем доказательств у ортодоксальной церкви, получаем ли мы их? Их нет, и как правило, ни один исповедующий эту веру даже не делает вида, что они есть. Они удовлетворяются заявлением, что требования этих доказательств – ересь, что сом­нения есть соблазн дьявола.
Практикой ортодоксальной церкви всегда было осуждать разум, насильно заставить людей принять положения, не признавать никакого пути, кроме её, не допускать возможности заблуждения, не позволять кому-либо знать что-то сверх установленных рамок. Я вовсе не желаю задеть искренне верующих, но всё, о чём я здесь говорю, бесспорно и много раз подтверждалось в истории христиан­ских церквей. Эта теология базируется на книге, содержащей явные противоречия и к которой все эрудиты относятся как к недостовер­ной. Действительно, о многих её моментах можно предположить, что её сторонники выбрали себе девизом слова: “Я верю, потому что это невозможно”.
Это значит, что она утверждает много такого, чего не знает, мно­го вещей, которые невозможно знать и которые, кроме того, не имели бы абсолютно никакого значения для людей, если бы их можно было узнать.
Что касается действительно важных вопросов, глубоко зат­рагивающих каждого из нас, здесь имеется лишь тень доказатель­ства. Как я говорил в предыдущей главе, ни в одной церкви нет проповедника, который сказал бы вам, что сам был в аду или в раю, что места, которые он описывает, действительно существуют. Он просто скажет: “Церковь учит этому” или же “Об этом написано в Библии”. Я осмелюсь выдвинуть предположение, что это недос­таточные доказательства для завоевания веры, которая, как гово­рят, должна разрешить вопрос о нашем вечном спасении. Такому важному вопросу следует дать более надёжное обоснование. В тео­софии, по крайней мере, мы не утверждаем ничего, что не прове­рено как факт нашим личным наблюдением. И даёт ли теология разумное объяснение происходящему? Даёт ли она ясный рациональный ответ на вопросы, которые возникают у всякого мыслящего человека относительно жизненных проблем? Напротив, она даже не пытается предложить ответ. Она может только сказать, что такова воля Божья и что человек должен лишь подчиняться, не осмеливаясь спросить: почему? Если мы не можем получить других указаний, кроме этих, мы оказываемся в действительно печальной ситуации. Материалистическая гипотеза удовлетворяет нас ещё меньше, потому что материалисты также не пытаются дать объяснения, а цинически указывают нам на закон случайности. Но, по крайней мере, они призывают нас жить хорошо, не в смысле личной выгоды, а чтобы быть полезным расе, что есть благородная и лишённая эгоизма идея.
Теософия не требует слепой веры, а просто предлагает на наше рассмотрение разумную теорию, которая отражает факты нашей жизни. Она основана не только на традиции и знаниях многих веков, но также на сообщениях тех, кто прямо заявляет, что они сами знают определённые вещи. Так какую из трёх теорий мы примем? Очевидно, будет разумно, если мы примем первоначально самую рацио­нальную из них и будем пользоваться ею как полезной гипотезой и возьмёмся за поиски подтверждений. Если мы это сделаем, мы будем удивлены, увидев, как эти подтверждения приходят со всех сторон.
Экстрафизические факты.
Существует много явлений, обычно считаемых таинственными, которые другими системами либо игнорируются, либо отри­цаются. Теософия принимает их с той же беспристрастностью, что и другие, находя им место в своей системе и объясняя их рациональ­но. К этим фактам относятся явления спиритизма, привидения и двойники, гипноз и телепатия. Материализм, не способный пока их объяснить, прибегает к их отрицанию, что одновременно глупо и нечестно. Конечно, можно думать, что эти факты не стоят изучения. Но тот, кто не хочет ими заниматься, не имеет права утверждать, что исследователи их или люди, ручающиеся за их подлинность, обманываются или сами являются обманщиками. Такое отношение на­поминает поведение черепахи, которая при появлении опасности прячет голову в песок, думая, что, поскольку опасность ей больше не видна, она вообще перестала существовать. Как заметил Стэд в уже цитировавшемся абзаце из его “Подлинных историй о привидениях”, все добросовестные иссле­дователи хорошо знают, что эти вещи существуют, и занимаются поэтому их объяснением.
Христианству нечего сказать об этих фактах. Иногда оно их также отрицает, иногда оно их признаёт, однако приписывает дьяволу, как всё то, что оно не способно понять. Во всех старых странах, где христианство существует давно, мы находим, что все чудеса природы почти неизменно приписываются дьявольскому влия­нию. Низина доисторического озера в Хэмпшире называется Пуншевой чашкой дьявола. Некоторые валы в Илркшире, состоящие из отдель­ных скал, известны под названием Стрелы Дьявола. Обломанный корень растения, разновидности скабиозы прозван крестьянами “куском дьявола”. И таких случаев множество. Невежество средневеко­вья ещё во многих отношениях царствует среди нас, и дурак, повто­ряющий как попугай имя дьявола, живёт и в двадцатом веке. Но коль скоро мы говорим о доказательствах, существуют ли они в отношении дьявола, о котором нам так много говорят? Кто его когда-нибудь видел? Однако ортодоксальная церковь не любит, когда у неё тре­буют доказательств.
С другой стороны, если мы говорим, что непосредственное доказательство многих из этих фактов можно получить только из личного опыта, мы требуем не больше, чем требуется от научного вопроса. Почти всё, во что мы верим в плане науки, не подтверждается нашим личным опытом; мы доверяемся опыту специалистов. И это неизбежно, потому что жизнь не так длинна, чтобы каждый стал специалистом во всех областях. Мы не можем во всём эксперименти­ровать сами, но мы принимаем выводы тех, кто проводил опыты, когда эти выводы согласуются с общими принципами эволю­ции и находятся в гармонии с уже известными нам фактами. Вот и всё, что мы требуем, если речь идёт о теософии.
Философская система.
Так каковы же факты, подтверждающие положения теософи­ческого учения? Они бесчисленны. Возможно, что для удобства анализа нам лучше разделить учение теософии на две части и рас­сматривать их по отдельности. Мы можем рассматривать его фило­софскую систему, оставив на время в стороне наиболее практичес­кую сторону. Итак, понятно, что об этой философии должны судить так же, как и о других, и что в большинстве вопросов здесь не следует ожидать какого-либо прямого, или физического, доказатель­ства. Мы не ждём, чтобы нам продемонстрировали философию на ас­пидной доске, как арифметическую задачу. Мы судим о ней по веро­ятности её данных и по разумности объяснения известных вещей. Если применить эти критерии к теософии, то всякий честный чело­век должен признать, что это учение во многом превосходит своих соперников.
Проанализируйте её положение величественного плана эво­люции, подчинённого непоколебимому закону божественной справед­ливости, учение, вмещающее в себя всё, что мы обычно называем человеческой жизнью, как один простой день более долгой жизни, а саму эту жизнь – как часть целого, что всегда прогрессирует к предписанному концу. Конечно, здесь есть нечто более благородное, чем идея слепой случайности, вихрь которой уносит нас в ничто, или идея “спасения”, которая столь безжалостно обрекает девять десятых человеческой расы на вечное осуждение. Среди тех, кого пугает психология, или тех, кто, по крайней мере, предпочитает не заниматься её изучением, может всё-таки найтись много лиц, склон­ных принять и обдумать предложенную философскую систему. Мы будем рады этому, даже если они оставят в стороне всё остальное, пока оно их также не заинтересует. Помните, что в теософии нет догмы, в которую должен поверить каждый. Мы ни от кого не требуем верить. Мы просто предлагаем систему для изучения. Конечно, изучающий имеет полное право взять из системы одну часть, оставив осталь­ное в стороне.
Наша психология.
Некоторые принимают нашу систему психологии без особого анализа по той же причине, что и нашу философию, поскольку это самое простое объяснение зарегистрированных фактов и многочислен­ных неклассифицированных явлений, которые происходят постоянно. Однако другие желают сами убедиться в их подлинности, и это впол­не разумно. Как они могут это сделать? Они могут приступить к рассмотрению вопроса, как это сделал я, изучая непосредст­венные свидетельства и экспериментируя сами в той мере, в какой это возможно. Они могут принять участие в спиритических сеансах. Они могут написать людям, которые стали известны в связи с результатами своих необычных переживаний, имеющих отношение к невидимо­му миру.
Или же, если им не хочется уделить этому вопросу опреде­лённое время и труд, они могут ознакомиться с литературой, имею­щей отношение как к спиритизму, так и к привидениям (по этим двум вопросам существует многочисленная литература) и получить таким образом доказательства из вторых рук, точно так же как мы получаем их в других областях науки. Чтобы изучить географию, нет необходимости побывать во всех странах, хотя, конечно, это было бы интересно. Большинство из нас склонны читать и принимать то, что написали другие, которые путешествовали.
Может быть, мы почти не сознаём, до какой степени привык­ли безоговорочно принимать свидетельства других в вопросах, в которых, как мы думаем, мы разбираемся. Общеизвестный пример – это вращение земли. Почти все мы скажем, что знаем это как факт, но на самом деле все наши физические чувства противоречат этой тео­рии; нам кажется очевидным, что земля совершенно неподвижна. Разве выражение “земная твердь” не является для нас синонимом стабиль­ности? Нам кажется, что солнце и звёзды движутся над нами, и естественно заключить, что они действительно перемещаются. Итак, мы не знаем, что земля движется; мы только верим в это, по крайней мере до тех пор, пока не проведём определённые опыты. Существует опыт с маятником Фуко и опыт с гироскопом. Тот, кто наблюдал эти опыты, знает, что земля вращается, потому что другой гипотезой эти два опыта объяснить нельзя. Но прочие люди просто верят в это.
Также и в повседневной жизни есть много вещей, о которых мы говорим, что мы их знаем, хотя на самом деле мы в них только верим. Свидетелей существования астрального плана больше, чем свидетелей существования острова Шпицбергена или расы пигмеев, которых Стенли обнаружил в центральной Африке. Вспомните, что Дю Шалю видел и описал эту расу за четверть века до Стэнли и что весь мир осмеял его описание, как простую басню путешественника. И тем не менее оно было совершенно правильным. Никому не было необходимости отправляться в центральную Африку, чтобы увидеть этих пигмеев. Но те, кто не хотел в них верить, не имели права опровергать сообщение Дю Шалю, который там побывал. Вернее, их личное мнение было полностью их делом, но они не имели права обвинять Дю Шалю во лжи, поскольку сами ничего не сделали для того, чтобы установить правду.
Что касается теософии, то мы не настаиваем, чтобы не интересующиеся ею проверяли наши утверждения. Но мы говорим, что они не должны отрицать их достоверность и требовать таких доказательств, которых они не требуют от других исследователей.
Неожиданные подтверждения.
Нам часто приходится узнавать, как неожиданно подтвержда­ются заявления, давно сделанные Блаватской, которые в её время были высмеяны, как антинаучные. Это также относится к более поздним исследованиям. Возьмём, например, случай с двумя планета­ми за орбитой Нептуна, о которых упоминалось в работе Синнета “Рост души”, опубликованной шесть или семь лет назад. (книга Ледбитера датируется 1904г., прим. переводчика). Никто, за исключением группы оккультистов, не подозревал в то время об их существовании, однако в Таймсе за 15 сентября 1902г. было напечатано, что профессор Форбс сообщил о двух группах комет, которые указывали на существование двух планет за Нептуном. Это только маленькая деталь, но она показательна, и это только один пример среди многих других. Спорили также о вращении Венеры. Когда я учился в школе, нам говорили, что день и ночь Венеры очень похожи на день и ночь Земли. Однако последующие астрономи­ческие исследования показали, что она вращается всегда одной и той же стороной к Солнцу, как Луна по отношению к Земле. Тем самым она оказалась практически необитаемой для существ, сколько-нибудь сходных с нами, и это, казалось, противоречило нашим знани­ям, согласно которым на этой планете обитает более высокая раса. Но недавно сэр Роберт Болл заявил, что последние наблюдения подтвердили первоначальную гипотезу о том, что Венера вращается вокруг своей оси, как и Земля. Итак, мы ещё раз убеждаемся в правильности оккультного объяснения.
Учёный теософ.
Наука, несомненно, постепенно сближается с теософическими теориями. Обратите внимание на следующие слова, взятые из речи, которую недавно произнёс сэр Оливер Лодж в Бирмингэме: “Тот факт, что мы не имели бы никакого точного представления о солнце, если бы небо было всегда облачным, служит сэру Оливеру притчей, указывающей на то, что во вселенной могут жить другие существа, которых мы могли бы видеть, если бы наши чувства были более острыми и если бы ничто не препятствовало нашему зрению. То, что мы видим, и то, что мы знаем, есть, по всей вероятности, лишь мельчайшая доля того, что можно было бы видеть и знать. Всюду, где жизнь возможна, мы её находим. Разве жизнь не возможна на планетах, наше знание о которых не может служить прямым доказа­тельством её существования? Некоторые думают, что наука исключает возможность более разумной жизни, чем человеческая. Согласно науке, какой её понимает сэр Оливер Лодж, она не имеет права что-либо отрицать в этом отношении. Когда человек не знает, он не имеет права делать заявлений, как отрицательных, так и положительных. Происхождение жизни на земле является сегодня абсолютной тайной для науки, но Оливер не думает, что она останется тайной навечно. По своей природе эволюционный процесс не исклю­чает возможность и не опровергает идею божественной деятельности. Он сказал бы, что эволюционный процесс есть проявление материи, на которую воздействует божественная воля. Как без направляющего разума из хаоса мог бы получаться порядок? Что касается методов божественного действия, нужно заключить, что Бог всегда трудится одним образом – через силы, через постепенный процесс, а не через личное прямое вмешательство время от времени. Оливер не думает, что на какой-то стадии эволюционный процесс отличается от сегод­няшнего. Итак, мы с интересом следим за Божественной деятельность, но мы не должны искать её только в прошлом. Мы должны руководство­ваться тем, о чём с уверенностью можем сказать в настоящем. Оливер желает разъяснить своим слушателям, что они составляют разумный, полезный и активный элемент космического плана, они находятся в числе сил Создателя и могут стать более полезными при сотрудничестве с Ним. Находясь на данной ступени эволюционного развития, они должны понимать, что жизнь есть приви­легия. Посреди стольких страданий, как ужасно не быть добрым друг к другу!
Мы видим, в какой большой степени все последние научные утвер­ждения соответствуют теософическому учению.
Это не слепая вера.
Может показаться, что в конце концов для большинства наших учеников, которые ещё сами не обладают психическим зрением, положения теософии должны приниматься слепо, так же как ортодоксаль­ные учения. В определённом смысле это верно, но это совсем другая вера и сравнивать её невозможно. Если наши ученики, или по крайней мере некоторые из них, принимают определённые положения как верные, не подвергая их личному опыту, их вера не слепа, а основывается на доводах разума. Она не зиждется на “писании”, хотя “писания” иногда служат подтверждением наших взглядов: они гораздо более древние, чем еврейские. Веды и Упанишады, которые пришли к нам из глубины веков от народа, достигшего вершин цивилизации, когда евреи были ещё неразвитым, тёмным арабским племенем. Но наша вера основывается не только на этих книгах, но и на науке и учениях Великих Адептов настоящего – более чем сверхчеловеков по своей силе и мудрости, учителей, с которыми лично знакомы многие члены нашего Общества. Сверх того, некоторые из наших европейских членов занимаются непосредственными иссле­дованиями, во всех отношениях подтверждающими великую теософичес­кую систему.
Тем не менее причина твёрдых убеждений наших учеников заключается не в веских доказательствах, как бы важны они ни были, а в том факте, что сама система глубоко рациональна. Во всех научных исследованиях лучшая гипотеза господствует до тех пор, пока не находится новая, её превосходящая; и в этом отношении мы уве­рены, что наша вера неоспорима. Покажите нам лучшее и более раци­ональное учение, и мы все готовы его принять, хотя мы не ожидаем, что нам его предложат, потому что мы изучили многие верования и знаем, какова природа большинства из них. Чем больше мы размышля­ем и изучаем, тем больше мы находим подтверждений нашему учению. Психические способности, в большей или меньшей степени, уже приобретены таким количеством людей, что большинству из нас нетрудно полу­чить новые подтверждения. Многие из нас имели переживания вне физического плана, а у многих других есть друзья и родственники, которые могут рассказать им о своих переживаниях. Теософия может их объяснить и найти им место среди явлений природы. Может ли быть лучшее и более ясное объяснение, чем это?
Тому, кто интересуется этим вопросом достаточно глу­боко, чтобы пожелать трудиться над ним, я бы посоветовал начать с внимательного изучения доказательств существования других состояний материи, кроме физического, и других сил, кото­рых пока не признает наука. Он может, например, приступить к изучению телепатии или гипнотизма, он может (как я уже говорил выше) либо сам проводить исследования, либо изучать литературу по данной теме.
Если эти понятия удовлетворят его, ему следует затем приступить к рассмотрению существования различных планов приро­ды. Естественно, он начнёт с поисков доказательства существо­вания невидимого мира, который нас окружает, и он попытается реально убедиться в существовании астрального плана.
Поскольку в нормальных условиях этот мир для нас неви­дим, ему нужно будет начать с изучения анормальных обстоятельств, когда на мгновение этот план проявляется для нас – он начнёт, так сказать, исследовать границу между двумя мирами. Это под­ведёт его к изучению вопросов, которым мы посвятили предыдущие главы: ему придётся изучить проблему привидений и спиритизм либо лично, как это сделал я, либо через наблюдения других.
Однако эти исследования вовсе не мешают ему одновремен­но заняться аутотренингом, который позволит ему со временем познать нормальную астральную жизнь, так же как и аномальные проявления. Это мы и будем рассматривать в нашей последней главе.