ГЛАВА 32. РАЙ

Все религии утверждают, что рай существует и что бла­женство является вознаграждением за хорошо прожитую жизнь на земле. Христианство и магометанство говорят о нём как о вознаграждении, предназначенном Богом для тех, кто сумел ему понравиться, однако большинство других верований описывают его, скорее, как необходимое следствие добродетелей жизни, точно так же как полагаем мы с точки зрения теософии. Но хотя все религии единодушно описывают эту счастливую жизнь в самых сияющих красках, ни одной из них не уда­лось придать своему описанию впечатление реальности. Всё, что напи­сано о небесной жизни, настолько отличается от того, что мы о ней знаем, что многие из описаний кажутся нам почти гротескными. Мы не решились бы сказать это о тех легендах, которые нам знакомы с дет­ства, но скоро почувствовали бы это, если бы нам стали читать подобные описания у народов, исповедующих другую религию. В буддистских и индусских книгах мы найдём красноречивые описания бесконечных садов с деревьями из золота, серебра, фрукты которых – различные драгоценные камни. Мы могли бы улыбнуться, если бы не вспомнили, что, в конце концов, буддисты и индусы могут найти у нас совершен­но подобные истории об улицах из золота и деревьями из жемчуга.
На самом деле эти рассказы кажутся смехотворными, если только их принимать буквально, не отдавая себе отчёт в том, что каждый автор решает задачу со своей точки зрения и что все мы в этом деле терпим неудачу, поскольку великая реальность, скрытая за всем этим, совершенно не поддаётся какому-либо описанию. Индийский писатель, очевидно, видел такие прекрасные сады царей Индии, где обычно использовались описанные им украшения. Еврейский писатель не знал о таких вещах, однако он жил в каком-нибудь великолепном городе, возможно Александрии; так его представлением о роскоши был город, однако город, не похожий ни на один город земли богатст­вом своих материалов и украшений. Итак, каждый пытался описать истину слишком грандиозную для того, чтобы её можно было описать словами, используя знакомые сравнения.
С давних пор люди познали великолепие рая и пытались своими жалкими средствами его описать. Среди них есть и теософы. “Руководство по теософии” даёт результаты некоторых таких поисков. Мы боль­ше не говорим о золоте и серебре, о рубинах и бриллиантах, когда хотим дать представление о высшей степени изысканности или красоты цветов и форм. Мы берём наши сравнения скорее из великолепия моря и неба, поскольку считаем их красоту более близкой к райской. Но те из нас, кто побывал в настоящем раю, хорошо знают, что наши попытки описать его так же неудачны, как и попытки восточных писате­лей, и что они не дают лучшего представления о реальности, выразить которую никогда нельзя словами, но которую каждый человек должен однажды увидеть и познать сам.
Великолепная реальность.
Рай – это не сон, это прекрасная реальность. Но для того, чтобы иметь хоть малейшее представление о ней, нам необходимо прежде все­го в корне изменить одно из наших представлений о рае. Рай – это не место, а состояние сознания. Если вы меня спрашиваете: “Где рай?” – я могу только ответить, что он вокруг вас даже в данный мо­мент, в том воздухе, которым вы дышите. Свет всюду вокруг нас, как сказал Будда, вам нужно только сбросить повязку со своих глаз и посмотреть. Но что это значит – сбросить повязку? Что она символи­зирует? Речь идёт просто о том, чтобы поднять своё сознание на более высокий уровень, научиться сосредоточивать сознание в более тонком теле. Я уже писал о том, что это возможно в астральном теле и что таким образом людям случается увидеть астральный мир. Нужно только продвинуться ещё дальше, поднять сознание до менталь­ного плана, потому что на этом уровне у человека также имеется тело и посредством него он может воспринимать вибрации этого плана, а следовательно, жить в сияющем великолепии рая, обладая по-прежнему физическим телом, хотя фактически у него больше нет желания возвращаться к последнему после таких переживаний.
Обычный человек достигает этого состояния блаженства только после смерти, и за исключением очень редких случаев, не сразу после неё. Я уже объяснял, как после смерти “Эго” постепенно прогрессиру­ет. По сути дела вся астральная жизнь есть лишь процесс концентра­ции, и когда наступает момент, в который душа достигает границ этого плана, она умирает для этой жизни точно так же, как она уми­рает для физической. Иначе говоря, она сбрасывает тело этого плана и покидает его, чтобы перейти в жизнь более высокую и полную. Эта вторая смерть не сопровождается какой-то болью, страданием, и заурядный человек совершенно не способен понять её природу. Он лишь чувствует, что плавно погружается в сладостный отдых, чтобы проснуться в более высоком состоянии сознания. Вполне возможно, что изучивший теософию, осознает, что достиг конца астральной жиз­ни. Но он с восторгом будет приветствовать эту новую смерть, поскольку он знает, что перед ним откроется ещё более грандиозный мир. Как и после физической смерти, здесь имеется, как правило, период бессознательного существования, от которого человек пробуждается постепенно. Несколько лет назад я написал книгу под названием “Деваканический план”, и в ней мне пришлось дать некоторые описа­ния того, что человеку предстоит после астральной жизни, и класси­фицировать, как я мог, различные подразделения этой прекрасной страны Света, приводя примеры, с которыми мы столкнулись во время наших исследований в области небесной жизни. Я попытаюсь здесь раскрыть проблему совсем с другой точки зрения; и наши читатели, желающие иметь полную информацию, смогут получить её из вышеупомя­нутой книги.
Царство мысли.
Предварительно, для большей ясности, следует сказать, что здесь мы существуем на плане Божественного Духа, в самом царстве духа, и что все мысли, которые только могут возникнуть у человека, существуют здесь как живая реальность. Нас очень стесняет привычка рассматривать материальные вещи как реальные, а те, что не являются материальными, – как мечты и, следовательно, как нереальные. На самом деле всё материальное скрыто в материи, так что его реальность гораздо менее очевидна, гораздо менее поддаётся позна­нию, если оно не рассматривается с более высокой точки зрения. Слыша, как говорят о мире мысли, мы сразу же представляем себе мир нереальностей, состоящий из того, что является “субстанцией”, как говорит поэт. Попытаемся осознать, что, когда человек покидает своё физическое тело и пробуждается в своём сознании для астраль­ной жизни, его первым чувством бывает ощущение полноты и реальности существования, что заставляет его думать: “Впервые я знаю, что значит жить; до сих пор я был не ведавшим этого узником. Тогда я, считавший себя таким активным и мудрым, был на самом деле ничем не лучше гусеницы, ползающей по своему листочку и не ведающей о том, что находится за ним. Теперь же я, как бабочка, раскрыл свои крылья и вступил в полную солнца жизнь”. Но когда он покидает впоследствии эту жизнь для более высокой, у него вновь появляет­ся точно такое же чувство, потому что новая жизнь, в свою очередь, по своей полноте, своему размаху и интенсивности настолько превосходит астральную, что и на этот раз их сравнить невозможно. Но существует ещё и другая жизнь, по сравнению с которой все преды­дущие кажутся лишь светом луны относительно сияния солнца. Но сейчас думать об этом бесполезно.
Многим кажется абсурдным говорить, что царство мысли может быть реальнее физического мира; для таких всё должно оставаться по-старому до тех пор, пока они не познают более высокую жизнь. Тогда они в одно мгновение поймут то, что нельзя было бы выразить никакими словами, – иногда бывает достаточно маленького усилия. Мы можем вспомнить красноречивое описание (сделанное сэром Х.Дэви) эффекта от вдыхания закиси азота. Он рассказывает, что сначала он перестал воспринимать внешние предметы; серии очень живых и видимых образов быстро сменялись в его голове; они были связаны друг с другом словами, вызывая совершенно новые представ­ления. “Я существовал, – говорит он, – в мире идей, связанных между собой и принявших новый вид”. Когда он пришёл в себя, он восклик­нул: “Не существует ничего, кроме мыслей; вселенная состоит из впечатлений, идей, удовольствий и страданий!”. Но это был лишь результат неясного воспоминания о переживаниях на астральном плане, в то время как здесь мы говорим о вещах, которые слишком высоки для того, чтобы их можно себе представить.
Божественный дух.
Итак, на этом плане мы находимся в бесконечной полноте своего существования; он открыт каждой душе в той мере, в какой она достойна его принять. Человек, совершив предписанную ему эволюцию, реализовав божественную искру, которая была заложена в нем, может достичь и охватить это великолепие во всей его полноте. Но так как никто из нас ещё не пришел к этому, мы поднимаемся к совершенству лишь очень медленно, и поэтому никто ещё не способен познать это состояние в его полноте. Однако каждый знает о нём только то, что позволяют ему знать его прошлые усилия. Разные люди обла­дают разными способностями, как говорят на Востоке, каждый прино­сит свою чашу; есть большие и малые чаши, но каждая чаша, большая или малая, наполнена до краёв; океан блаженства содержит гораздо больше, чем было бы необходимо для всех.
Во всех религиях говорится об этом небесном блаженстве, однако немногие из них с достаточной ясностью и точностью изла­гают основную его идею, которая лишь одна рационально объясняет, почему это блаженство возможно в равной степени для всех. Факти­чески каждый из нас создает свой собственный рай, делая свой вы­бор из вечной сокровищницы мысли самого Бога. Человек сам создает причинную связь и поэтому получает в точности то, что ему причитается. В этом небесном мире каждое существо, именно в силу того, что оно имеет сознание, не может не поз­нать самые высокие духовные радости, какие оно только способно чувствовать; в этом мире его стремления ограничены лишь его способностью желать.
Как человек черпает в этом мире.
Поскольку в течение земной жизни человек строит из своих желаний и страстей астральное тело, ему приходится жить в нем во время своего астрального существования. В зависимости от качества тела этот период жизни бывает счастливым или несчастливым. Теперь, когда время его чистилища истекло (так как эта низшая часть его природы полностью изжита), у него остаются только самые чистые, благородные и высокие устремления, свободные от эгоизма его земно­го существования. Они группируются вокруг него, образуя что-то вроде оболочки. Именно посредством этой оболочки он может отвечать на некоторые категории вибраций, испускаемых более тонкой материей. Мысли, которые окружают его, есть орудие, с помощью которого он черпает богатства из небесного мира, и в нём он находит бесконечный источник; он берёт из него в зависимости от своих возможностей и устремлений, которые он породил во время физической и астральной жизни. Всё, что было самого возвышенного в его способностях и эмоциях, приносит теперь свои плоды, потому что ничего другого в нём не остаётся; все эгоистические или приобретательские стрем­ления оставлены на плане желания.
Существует два вида привязанностей. Одна из них едва ли заслуживает столь высокого слова, поскольку это всегда расчёт: сколько любви можно получить взамен. Такая привязанность – вечное беспокойство о том, сколько ответного чувства выказывает предмет любви, это – пребывание в сетях ревности и подозрения. После смерти приобретательское и похотливое чувство выливается в сом­нение и несчастье на плане желания, к которому оно, несомненно, принадлежит. Но существует и другая любовь: человек, охваченный этим чувством, никогда не задаётся вопросом, насколько его любят, и единственная его цель – без оглядки устремиться к ногам обожаемо­го; он лишь думает, как лучше выразить своими поступками чувство, переполняющее его сердце. Здесь нет границ, потому что нет стрем­ления приобрести, обладать, заслужить награду, и именно поэтому человек излучает огромную силу, которую не может выразить никакая астральная материя. Этому чувству необходима более тонкая материя и более обширное пространство высшего плана, поэтому порождённая энергия принадлежит к ментальному плану.
Существует также религиозное благоговение; это чувство нап­равлено главным образом на достижение чего-то через молитвы, поэтому поклонение опускается до уровня торговли. Но существует и настоящая набожность, и с ней человек полностью забывает о себе, погружаясь в созерцание Божественного.
Все мы знаем, что наша самая возвышенная привязанность содержит в себе нечто, до сих пор не получившее удовлетворения; мы знаем, что наши самые высокие устремления до сих пор были реализованы только в любви, лишённой всякого эгоизма. Это чувство намного превосходит всё то, что может найти своё выражение на физи­ческом плане. Глубокое волнение, вызванное в нашем сердце самой благородной музыкой или самым совершенным произведением искусства, достигает неведомых высот. И в этом чувстве есть чудесная сила, которая превосходит наши представления. Она должна где-то и каким-то образом выражаться, поскольку закон сохранения энергии имеет такую же силу на высших планах мысли, как и в обычной механике. Но так как она должна воздействовать на того, кто разбудил её, и так как она не может действовать на физическом плане по причине его грубости и ограниченности, то где и когда может проявляться её неотвратимое воздействие? Она просто бездействует, пока чело­век не достигает определённого уровня; она остаётся в качестве потенциальной энергии, пока не наступит благоприятный момент. Пока сознание человека сосредоточено на физическом и астральном планах, она не может воздействовать на него, но как только он полностью переносится на ментальный план, она становится доступной ему, преграды падают и её действие начинается. Так осуществ­ляется совершенная справедливость, и ничто не происходит напрасно, даже если нам в нашем мире низшего порядка кажется, что цель не достигнута и усилия затрачены тщетно. Поэт Броунинг выразил эту мысль гораздо лучше меня в “Эбт Фошер”: “Добро никогда не будет потеряно! Всё, что было, будет продолжать жить; зло есть ничто, оно не существует; оно лишь молчание, которое заключает в себе звук; то, что было добром, останется добром, а то, что кажется злом, будет ещё большим добром. На земле разорванные души, на не­бе совершенный круг.
Всякое добро, которого мы желали, на которое надеялись и о котором мечтали, будет существовать не как иллюзия, а в реаль­ности: вся красота, всё добро, вся сила пробуждается для того, кто дал им гармонию. Высоты, которые были недоступны, героические поступки, которые были слишком трудны на земле, страсть, устрем­ляющаяся с земли, чтобы потеряться в небесах, – это музыка, которую посылают к Богу возлюбленный и певец. Достаточно, чтобы Он услышал её один раз; когда-нибудь и мы услышим её”.
Вот точное изложение теософической теории рая, хотя автор этих стихов никак не был связан с Обществом и написал их раньше, чем оно было основано.
Окна души.
Ключ ко всей этой концепции – это понимание того, как человек создаёт свой собственный рай. Здесь, на плане Божественного Духа, существует, как мы уже сказали, вся красота и всё великоле­пие, но человек может видеть их только через окна своей души, которое он сотворил сам. Каждая его мыслеформа образует одно из этих окон, и через них внешние силы могут оказывать на него своё воздействие. Если во время земной жизни он занят в основном физи­ческими вещами, в нём открылись лишь несколько окон, через которые высшая красота может коснуться его. И всё же каждого человека, хотя бы однажды, коснулось чувство, лишённое всякого эгоизма. Теперь это будет для него окно. Каждый человек, за исключением дикаря на самой низкой ступени варварства, конечно что-то узнает об этой прекрас­ной жизни блаженства. Вместо того, чтобы говорить (как это делает ортодоксальное учение), что одни отправятся в рай, а другие – в ад, гораздо правильнее было бы сказать, что большинство людей будут иметь свою долю и в том, и в другом состоянии (если уж называть низшую астральную жизнь ужасным словом ад), только в различных пропорциях.
Следует отдавать себе отчёт в том, что душа заурядного человека находится лишь на низшей ступени развития. Она научилась с относительной легкостью пользоваться своей физической оболочкой, она может также добровольно и свободно действовать в своём астраль­ном теле, хотя она редко может передать физическому мозгу воспоми­нание о поступках, совершенных в этом теле. Но её ментальное тело, в строгом смысле слова, ещё не является оболочкой, поскольку она не может использовать его, как низшие тела, – не может посредством его ни перемещаться, ни пользоваться его органами чувств.
Человек на ментальном плане.
Поэтому нам не следует воображать человека на этом плане как очень активного, имеющего возможность свободно перемещаться по своему желанию, как он это делал на уровнях астрального плана. Здесь он находится главным образом в рецептивном состоянии и вхо­дит в контакт с внешним миром только посредством окон своей души. Поэтому его отношения с этим миром исключительно ограничены. Чело­век, способный проявить на этом плане всю свою активность, уже находится немного выше обычного уровня, поскольку ему уже необходимо быть “духом во всём блеске”, существом могущественным и высокоразвитым. Тот, кто находится на этом уровне в полном созна­нии, может пользоваться ментальным телом так же свободно, как обычный человек пользуется физическим. Благодаря этому он видит, как перед ним открываются просторы высшего знания.
Но в данный момент мы думаем о человеке, который ещё не по­лучил такого развития, о человеке, у которого есть только окна и он видит лишь через них. Чтобы понять, каков его рай, следует рассмот­реть два момента: во-первых, его отношения с самим планом и, во-вторых, его отношения со своими друзьями.
Проблема отношений со всем, что его окружает на этом плане, сама имеет два аспекта, потому что, с одной стороны, следует рассмат­ривать материю плана, т.к. она формируется его мыслью, а с другой – силы плана, которые пробуждаются в ответ на его устремления. Изучая астральный план, мы видели, как человек окружает себя мыслеформами. На этом плане мы находимся в самом царстве мысли; поэтому её фор­мы имеют первейшее значение для обоих этих соображений. Здесь есть живые силы, которые его окружают, могучие ангелы, обитающие на этом плане; и среди них многие живо чувствуют устремления чело­века и с готовностью идут им навстречу. Но, естественно, его мысли, так же как и его устремления, были начертаны им самим во время земной жизни. Можно подумать, что, будучи перенесённым на план, который характеризуется трансцендентальной силой и витальностью, человек пробуждается к совершенно новой деятельности, до сих пор ему неизвестной, но так быть не может. Его ментальное тело имеет далеко не такую природу, как его низшие оболочки, и он не способен управлять им так же хорошо.
За время многих предыдущих жизней это ментальное тело при­выкло получать впечатления и побуждения к действию снизу и глав­ным образом через низшие оболочки – физическое тело и иногда астральное. Оно не приучено получать прямые ментальные вибрации на своём уровне и поэтому не может сразу и получать эти вибрации и отве­чать на них. Фактически человек не начинает думать по-новому. У него возникают только те мысли, которые проходят сквозь окна, открытые на этот новый мир.
Окно музыки.
Что касается окон, то они могут быть двух типов: в зависи­мости от направления, куда они выходят, и качества стекла, из которого они изготовлены. Высшая форма мысли может принимать бесчисленные направления. Некоторые из них, такие как привязанность и бла­гоговение, имеют вообще характер настолько личный, что их, вероятно, лучше рассматривать под углом отношений человека с другими людьми. Лучше возьмём сначала пример, где этого элемента нет, где нужно рассматривать только влияние среды. Предположим, что одно из окон, открытых в рай – это окно музыки. Здесь мы имеем дело с великой силой. Все знают: музыка может приводить человека в какой восторг, что на мгновение способна превратить его в новое существо, находящееся в новом мире. Каждый, кому действительно приходилось испытывать её влияние, поймёт, как велика её сила. Человек, чья душа глуха к любой музыке, не имеет окна в этом направлении, но тот, у кого оно есть, будет получать через него три совершенно разных типа впечатлений, и все эти впечатления будут, в свою очередь, зависеть от природы стекла, из которого изготовлено окно. Ясно, что это стекло может сильно ограничивать видимость; оно может быть цветным, пропускающим только некоторые световые лучи; оно может быть плохого качества и искажать или ослаблять проходящие через него лучи. Например, когда на земле человек ценил только один род музыки. Предположим, что это “хорошее музыкальное” окно. Что же оно даст человеку?
Три источника музыки.
Прежде всего он будет воспринимать музыку, которая выражает упорядоченное движение сил этого плана. Поэтическая идея музыки сфер выражает реальный факт, потому что на этих выс­ших планах всякое движение, всякое действие происходит в прекрасной гармонии звука и цвета. Всякая мысль выражается таким обра­зом – в восхитительных, но не поддающихся описанию аккордах, вечно меняющихся аккордах тысяч эоловых арф. Эта музыкальная сторона райской жизни всегда будет служить для человека источни­ком восторга.
Во-вторых, среди обитателей этого плана есть группа существ, ангелы большого чина, как сказали бы наши друзья христиане, которые посвятили себя музыке и обычно общаются между собой на её языке в гораздо большей степени, чем другие. В древних индийских книгах они называются Гантхарвы. Человек, чья душа настроена на музыкальные ритмы, не может не привлечь их внимание; он окажется в контакте с некоторыми из них и, таким образом, с неизменно воз­растающей радостью будет познавать новые сочетания звуков, кото­рыми они пользуются.
В-третьих, он будет наслаждаться музыкой, исполняемой в раю его братьями. Вспомните всех великих композиторов прошлого: Баха, Бетховена, Мендельсона, Генделя, Моцарта, Россини. Они все там, полные жизни и силы, и создают ещё более грандиозные произведения, чем на земле. Каждый из них является источником прекрасной музыки, и многие вдохновенные творения наших земных музыкантов – лишь слабое и отдалённое эхо этих сладостных песен. Вдохновение нашего низшего мира в значительной степени является только отблеском свободных от всяческих преград способностей тех, кто ушёл раньше нас. Чаще, чем мы думаем, восприимчивый человек нашего плана может схватить мысль, пришедшую от них, и воспроизвести её, насколько это возможно здесь. Великие мастера рассказывали, как иногда им доводилось слышать в одном аккорде грандиозную ораторию, торжественный марш, гармоничный хор, хотя для того, чтобы выразить всё это, потребовалось бы несколько нотных страниц. Это даёт точное представление о том, насколько небесная музыка отличается от известной нам; её один мощный аккорд может выра­зить то, на что потребовалось бы, с меньшим успехом, несколько часов исполнения.
Искусство в раю.
Тот, у кого “окном” будет искусство, познает подобные радости. У него также будет три источника очарования, поскольку небесный план выражается как в звуках, так и в цвете. Все теосо­фы хорошо знают, что у Дэв существует язык красок (это орден духов, которые вступают в контакт друг с другом посредством сочетаний прекрасных красок). Здесь все великие художники сред­невековья продолжают созидать не с помощью кисти и полотна, а посредством обработки ментальной материи мыслью, и этот более простой процесс дает гораздо более удовлетворительные результаты. Всякому художнику известно, насколько воплощение образа на бума­ге или полотне уступает самому образу. На ментальном же плане думать – значит создавать, поэтому разочарование невозможно. Это свойственно всем типам мысли; так что возможности познания и удовольствия действительно бесконечны, а здесь наш ограничен­ный разум не способен представить себе картину того, что делается наверху.
Отношения между людьми.
Перейдём ко второму разделу нашей темы – проблеме отношений человека с дорогими ему существами. Нас без конца спрашивают, может ли человек в этой более тонкой жизни встретиться и узнать тех, кто ему дорог, или среди этих невыразимых красок он напрасно бу­дет искать знакомые лица, без которых всё будет казаться ему бессмысленным. К счастью, на этот вопрос существует ясный и без каких-либо ограничений ответ: там друзья будут, без всякого сомне­ния, вместе, причём в иной, гораздо более реальной близости, чем когда-либо раньше.
Также часто спрашивают: “А как же наши друзья, которые уже познали радости небесного мира? Разве они увидят нас здесь внизу? Следят ли они за нами? Ждут ли они нас?” Нет, ибо такое ожидание вызвало бы бесполезные огорчения. Как может быть умерший счастливым, если он видит дорогих ему существ в печали или страдании, или ещё хуже, в грехе? А если мы, наоборот, предположим, что он нас не видит, но ждёт, это вряд ли лучше. Потому что тогда умерший должен обречь себя на долгое и утомительное ожидание в течение, может быть, долгих лет; и очень часто он находит пришедшего друга настолько изменившимся, что уже не может ему симпатизировать. Благодаря мудрой системе, по которой всё организовано для нас, в природе этих трудностей не существует. Умерший всегда с теми, кого он любит больше всего, и причём он видит их в наиболее благородном свете. Между ними не может возникнуть и тени разногласия, перемены в чувствах, поскольку умерший получает от всех их только то, что желает. Эта система бесконечно превосходит всё, что человеческое воображение способно предложить взамен.
Как действует привязанность.
Когда мы испытываем к кому-нибудь очень глубокую привя­занность, мы создаём себе ментальный образ этого человека и он часто возникает перед нашим духовным взором. Мы неизбежно уносим этот ментальный образ с собой в небесный мир, поскольку он, естественно, принадлежит этому плану материи. Но любовь, которая способна создать и сохранять подобный образ, – огромная си­ла, достаточно могучая, чтобы достичь души этого друга – живого человека, которого мы любим, и оказать на неё своё действие. Эта душа отвечает немедленно и страстно и выливается в мыслеформу, которую мы для неё приготовили. Так мы находим нашего друга действительно рядом с нами и гораздо ближе, чем когда-либо рань­ше. Вспомните, что это – душа, которую мы любим, а не тело; и это душа, которая здесь находится рядом с нами. На это можно сказать: “Несомненно это было бы так при условии, что этот друг тоже умер; по предположим, что он ещё живёт, он не может быть в двух местах одновременно”. Фактически в данном смысле он может быть в двух местах одновременно, и часто более, чем в двух; будь он тем, что мы обычно называем “живым”, или “умершим”, это абсо­лютно ничего не меняет. Попытаемся понять, что такое в действи­тельности душа, и мы будем лучше представлять себе, как это может быть.
Душа принадлежит к высшему плану: это нечто гораздо бо­лее объемное, грандиозное, чем любое из его проявлений; отноше­ние между ней и его проявлениями подобно отношению одного измерения к другому, как например, отношение линии к квадрату или квадрата к кубу. Совокупность квадратов, как бы велика она ни была, никогда не сможет составить куб, потому что у квадрата только два измерения, в то время как у куба их три. И так же ка­кое-то число выражений, каким бы большим оно ни было, не может выразить всего, что заключает в себе душа, потому что душа при­надлежит к другому и более высокому плану. В физическом теле она составляет малую часть себя, способную приобрести опыт, который можно получить только на этом плане; она не может занимать од­новременно больше одного тела, потому что таков закон. Но если бы она заняла их тысячу, они не могли бы полностью выражать её действительное содержание. Она же имеет только одно физическое тело. Но если это душа вашего друга и если она смогла пробудить в вас такую привязанность, что вы пожелаете всегда иметь перед собой ментальный образ вашего друга, его душа способна вылиться в эту мыслеформу и наполнить её жизненностью настолько, что такая мыслеформа станет подлинным выражением души на ментальном плане. Ведь этот план на две ступени выше физического и, следовательно, гораздо лучше приспособлен для выраже­ния качеств души.
Если вам всё ещё трудно представить себе, каким образом сознание может действовать одновременно на двух планах, сравните это явление с обычным психическим переживанием. Каждый из нас, сидя в кресле, одновременно чувствует несколько физических кон­тактов. Он касается сидения кресла, его ноги касаются пола, руки ощущают подлокотники кресла или держат книгу; тем не менее мозг без всякого труда регистрирует все эти контакты одновременно. Почему же тогда душе, которая намного превосходит простое созна­ние, труднее сознавать себя одновременно на планах ниже её собственного? В действительности эти различные формы заполня­ет одно и то же лицо, и во всех них оно живет и любит. В душе мы имеем всегда лучший образ человека, потому что на ментальном пла­не он гораздо полнее, чем тот образ, который может дать физичес­кий план, даже в самых благоприятных обстоятельствах. Вы можете спросить: будет ли такая мыслеформа влиять на эволюцию нашего друга? Конеч­но, потому что он находит новую возможность проявить себя. Если он обладает физическим телом, он получает через него уроки физи­ческого мира, но одновременно он развивает свои душевные качества, и развивает их гораздо быстрее, благодаря этой форме ментального плана, которую вы ему дали. Ваша привязанность поэтому делает для него много. Как мы уже сказали, душа может проявляться в нескольких образах, если кто-то дал ей эту возможность. Кто бы ни был предметом большой привязанности со стороны большого коли­чества лиц, он может отправиться одновременно в несколько областей рая и, следовательно, эволюционировать гораздо быстрее. Но это увеличе­ние возможностей эволюции является прямым результатом и наградой за эти драгоценные качества, которые завоевали ему привязанность столь большого числа его собратьев. Таким образом, он не только получает от них любовь, но и сам считает себя любящим, независимо от того, живы ли его друзья или умерли.
Тем не менее следует заметить, что благотворное влияние такого контакта может быть ограничено двумя вещами: прежде всего, соз­данный вами образ вашего друга может быть неполным и несовершен­ным, так что многие из его высших качеств не отражаются в нём. Во-вторых, может быть так, что ваше представление о нём несколь­ко неточно; если душа вашего друга ещё не получила высокого развития, может быть, что вы до некоторой степени её переоценили, и в этом случае он будет представляться вам в виде вашей мыслеформы, которой он не может полностью соответствовать. Но такая возможность весьма маловероятна, если только вы не имели глу­пость сделать своим идолом совершенно недостойного человека. Даже тогда вы, создавший этот образ вашего друга, всегда найдёте его немеркнущим, потому что ваш друг, выражая себя через мыслеформу на высшем уровне ментального плана, по крайней мере становится более способным реализовать ваш идеал, чем когда-либо на физи­ческом плане. Ещё не достигнув совершенства, он, тем не менее, поднялся на более высокую ступень по сравнению с прошлым. Итак, у того, кто обитает на небе, есть всё для счастья. Своими качест­вами ваш друг может заполнить сотни образов, но если какое-то качество в нём ещё не развито, оно не появляется у него внезапно от того, что вы ему приписали его. В этом-то и заключается гро­мадное преимущество тех, кто создаёт образы только тех людей, которые не способны разочаровывать; или же, поскольку разочарова­ние невозможно, нам лучше было бы сказать, что эти люди способны превзойти даже самые высокие представления, которые могут родиться у менее продвинутого человека. Теософ, создающий в своей душе образ Учителя, знает, что этот образ очень неточен, поскольку Он черпает из моря любви и силы, которое всегда остаётся бездонным для Его духа.
Развитие во время небесной жизни.
Но у нас могут спросить: каковы возможности развития души во время столь долгого пребывания в небесном мире? Эти воз­можности можно разделить на три категории, однако каждая может заключить в себе несколько разновидностей. Во-первых, качества души образуют окна, через которые она открыта небесному миру. Путём постоянного усиления этих качеств в течение очень долгого времени, душа возвратится на землю для новой инкарнации обогащённой в этом отношении. Все мысли усиливаются при повторении, и чело­век, который в течение тысячелетия изучал чистую любовь, лишен­ную всякого эгоизма, несомненно сумеет любить глубоко и сильно.
Во-вторых, если через “окно души” его устремления привели его в контакт с великим классом духов, из этого контакта он извлечёт большую выгоду. В музыке они используют все виды гармоний и вариаций, которые до тех пор ему не были известны. В искусстве тысячи образов, о которых он не имел ни малей­шего представления, становятся ему близкими. Всё это будет пос­тепенно запечатлеваться в его душе, так что по окончании этой чудесной жизни он станет гораздо богаче, чем до неё.
В-третьих, он получит новые знания через ментальные образы, которые он создал, если их живые прототипы достаточно развиты, чтобы учить его. Опять же теософ, создавший себе образ Учителя, получит очень конкретные знания и помощь; в меньшей степени это также возможно для существ более низкого уровня.
Даже когда человек глубоко преклоняется перед воображае­мым героем – возможно, святым, который на самом деле никогда не существовал, он всё равно может извлечь из этого поклонения поль­зу, поскольку образ может быть оживлён душой ангела или помощника, которые трудятся посредством него во имя счастья и эволюции создателя образа.
Настоящая жизнь души.
За всем и над всем этим существует жизнь души, или “Эго”, в своём причинном теле, оболочке, которую она переносит из одной жизни в другую, осуществляя её эволюцию только постепенно. Эта сияющая небесная жизнь сама по себе есть конец. Тогда ментальное тело, в свою очередь, отбрасывается, как и другие, и начинается жизнь в причинном теле. Здесь душа не нуждается в окнах, потому что находится в своём царстве; все стены исчезают. У большинства людей сознание развито бесконечно мало, чтобы подняться на такую высоту; они отдыхают, в редких случаях пробуждаясь ото сна, или же ничего не замечают. Но то, что им удаётся видеть, есть истина. Каждый раз, когда они возвращаются к жизни в теле причинности, ограничения становятся меньше, так что эта жизнь, самая реальная из всех, становится для них более продолжительной и полной. По мере того как прогресс продолжается, жизнь в теле причиннос­ти становится всё длиннее, приобретая большее значение по сравне­нию с продолжительностью пребывания на более низких планах. Развиваясь, человек становится способным не только получать, но и давать.
Тогда его триумф действительно приближается, потому что он усваивает урок, которому учит Христос: он учится наивысшей радости жертвы, высшему счастью отдавать всю свою жизнь, чтобы придти на помощь другим людям, жертвовать собой во имя счастья всех, употреблять небесные силы на службу человечеству, помогать всеми божественными силами сыновьям земли, сражающимся здесь. Вот часть жизни, которая простирается перед нами; вот первые ступени, которые мы способны видеть, хотя сами находимся ещё на низшей. Мы уже можем указать их тем, кто ещё не видит, чтобы они также раскрыли глаза на неописуемую красоту, которая окружает их даже здесь, в этот самый момент нашей тусклой повседневной жизни.
Вот часть Евангелия, которую теософия приносит в запад­ный мир; уверенность в этом высшем будущем для всех. Это буду­щее несомненно, потому что оно уже нас ожидает. А чтобы полу­чить такое наследство, нам достаточно стать достойными его.