ГЛАВА 29. РАЗЛИЧНЫЕ ЯВЛЕНИЯ.

Я уже указывал в связи с получением картин или писем, что эти явления можно вызвать другим способом, более быстрым и эффек­тивным, который, однако, требует более глубокого знания возможнос­тей астрального плана. Его обычно называют методом преципитации.
Желающий писать или рисовать берёт лист бумаги, затем он создаёт отчётливый мысленный образ написанного или картины, не забывая о мельчайших деталях; потом усилием воли он проецирует его на бумагу – так, чтобы вся картина или страница письма появи­лась перед его мысленным взором. Вы сразу увидите, что это тре­бует гораздо больших сил и способностей, чем в действительности обладает обычный человек, будь то при жизни или после смерти. Но так же как долгая тренировка может дать некоторым лицам эту способность на физическом плане, так её могут приобрести и некоторые из умерших.
Иногда я видел, как письмо преципитиро­валось не мгновенно, а постепенно, так что слова появлялись на бумаге друг за другом, точно так же, как если бы они писались обыч­ным образом, только процесс шёл гораздо быстрее. Я наблюдал также, как медленно возникала картина, равномерно пок­рывая бумагу с одного угла к другому. Впечатление было точно та­кое, как если бы с готовой картины постепенно сдвигали лист, которым она была покрыта.
Некоторые люди, чтобы выполнить такое задание, требуют, чтобы их снабдили необходимыми материалами. Иными словами, если нужно написать письмо, должны быть приготовлены чернила или цвет­ной мел или, если нужно преципитировать картину, – то краски в по­рошке или разведённые. В этом случае оперирующий просто дезинтегрирует необходимую ему часть материи и переносит её на поверхно­сть своего листа. Однако более опытный оператор может брать нужную материю из окружающего эфира; т.е. он способен создавать материю, и иногда это позволяет ему достичь результатов, которые совершенно не поддаются имитации с помощью какого-либо средства, имеющегося в нашем распоряжении на физическом плане.
Теперь мы рассмотрим вопрос о так называемом “спирити­ческом свете”, другими словами, о различных видах свечения, вызы­ваемых на сеансах без физического тела. Уильям Крукс подробно рассматривает их в своей работе, которую я уже цитировал.
Различные типы света.
“В строжайших условиях контроля я видел, как по комнате молчаливо парило, а потом мягко опустилось до пола плотное светящееся тело, размером и формой напоминавшее яйцо индейки; оно возникло на такой высоте, что никто из присутствующих не мог дотянуться до него даже на цыпочках. Оно оставалось видимым более десяти минут. Перед тем как исчезнуть, оно три раза стукнуло по столу; звук был как от плотного и твёрдого тела. В течение всего этого времени медиум лежал запрокинувшись в кресле, казалось, в бессознательном состоянии.
Я видел, как к головам некоторых людей устремились свето­вые точки; ответы на мои вопросы были получены в виде светящихся точек, которые вспыхивали перед моим лицом столько раз, сколько я хотел. Я видел, как светящиеся искры устремились от стола к потолку и затем упали на стол с явственным шумом. Я получил сообщение по алфавиту, которое давалось посредством вспышек света в воздухе, в то время как я водил среди них рукой. Я видел, как светящееся облако поднялось и парило по направлению к картине. В строжайших условиях контроля я не раз держал в руке плотное светящееся тело, прозрачное как кристалл, которое мне давала рука, не принадлежавшая ни одному из присутствующих. Я видел, как светящееся облако парило над гелиот­ропом, стоявшем на маленьком столике, как оно сломало стебелёк и принесло его одной даме. Я несколько раз наблюдал, как подобное све­тящееся облако сгущалось, принимая форму руки, которая перемещала маленькие предметы”.
Я уже описал три разновидности света, которые появлялись во время моих первых опытов у меня дома без помощи известного медиума. Хотя с тех пор мне приходилось наблюдать и другие свечения этого рода, почти все они имели приблизительно такой же характер, что и первые. Однако несколько раз я наблюдал гораздо более яркий свет, чем какой-либо из виденных раньше. По-видимому, он имел электрическую природу и мог освещать всю комнату. Один раз он был просто ослепительным. Такое явление бывает на сеансах очень редко, потому что, как объяснялось ранее, этот свет рассеивает всякую частичную материализацию, которая может быть необходима для осуществления других явлений. Те, кто экспериментирует на астральном плане, имеют в своём распоряжении другую, очень любопытную силу – способность расщеплять и восстанавливать материю; мы уже касались этого в связи с преципитацией. Она просто состоит в том, что предмет превращается в неощутимую пыль, по существу – в эфирное или даже атомное состояние. К этому результату можно придти посредством исключительно быстрых вибраций, которые разбивают связь между молекулами предмета, являющегося объектом действия. Ещё более быстрые вибрации, возможно несколько иного типа, разделяют, в свою очередь, эти молекулы на составляющие их атомы. Тело, таким образом приведённое в эфирное или атомное состояние, можно перемещать с большой скоростью из одного места в другое. И в тот момент, когда сила, приводящая его в такое состояние, перестаёт действовать, предмет немедленно примет своё первоначальное состояние.
Как сохраняется форма.
Чтобы ответить на объективное возражение, которое немедленно придёт на ум читателю, позвольте мне ещё раз процитировать несколь­ко фраз из моего “Астрального плана”.
Начинающим часто трудно понять, как в этом эксперименте предмет может сохранять свою форму. В качестве возражения приводят в пример металлический предмет, скажем, ключ; если его расплавить и довести при высокой температуре до газообразного состояния, а потом охладить, чтобы он опять стал твёрдым телом, то это будет уже больше не ключ, а лишь слиток металла. Возражение кажется спра­ведливым, однако аналогия эта – не полная. Элементальная эссенция, дающая, так сказать, жизнь ключу, действительно рассеется при измене­нии его состояния, не потому что на неё будет непосредственно влиять температура, а потому, что, когда её плотное тело, её временное обита­лище, разрушено, – она возвращается в общий запас этой сущности, точно так же, как высшие начала человека, сами по себе нечувствитель­ные к холоду и теплу, уходят из его тела, когда оно разрушается огнём. Следовательно, когда металл ключа охлаждается, элементальная эссенция “земного” типа, возвращающаяся в этот слиток, уже не та, что была в нём раньше, и поэтому нет основания для того, чтобы она принимала ту же форму. Но человек, расщепляющий ключ, чтобы перенес­ти его астральным путём, очень осторожно поддерживает элементальную эссенцию в её нынешнем виде, пока перемещение не завершено. Воля оператора не разрушает форму эссенции, а только переводит заполняю­щую эту форму материю в более тонкое состояние. Когда действие его воли прекращается, элементальная эссенция начинает вновь созда­вать прежнюю форму, уплотняя свои частицы. Тогда, если сила концентрации у оператора была достаточной, форма предмета сохраняется в точности.
Так иногда на спиритических сеансах переносятся предметы –почти моментально и на большие расстояния; понятно, что в расщеплён­ном состоянии они легко проходят через плотные тела, например, через стены дома или закрытой шкатулки. И если знать, как это делается, такое “прохождение материи сквозь материю” осуществить не труднее, чем пропустить воду через фильтр или газ сквозь жидкость в условиях лаборатории.
Так как, изменяя природу вибраций, материю можно перевести из твёрдого состояния в газообразное, понятно, что, экспериментируя в обратном порядке, эфирную материю можно привести в плотное состоя­ние. Так же как первый процесс объясняет явление расщепления, второй объясняет явление материализации, и так же как в первом случае необходимо непрерывное усилие воли, чтобы помешать предмету вернуться в первоначальную форму, так и во втором случае оно необходимо, чтобы материализованная материя не возвратилась в эфирное состояние.
Предметы, приносимые с некоторого расстояния.
По поводу предметов, приносимых на сеанс умершими для демон­страции их особых астральных способностей, У.Крукс в своей книге, так часто цитированной мной, рассказывает нам, как однажды во время сеанса с мадам К.Фокс существа, управлявшие сеансом, объявили, что “собираются принести что-то, чтобы показать свою силу”. Они действи­тельно принесли из библиотеки маленький колокольчик; дверь комнаты, той, где проходил сеанс, была закрыта на ключ, а ключ находился в кармане сэра Уильяма.
Я сам часто получал различные маленькие предметы, приносимые с некоторого расстояния (чаще всего цветы и фрукты). Несколько раз это были цветы и фрукты из тропиков, совершенно свежие. На вопрос, откуда они принесли, существа энергично утверждали, что им нельзя было захватывать чью-либо собственность и поэтому им приходилось брать цветы и фрукты там, где они росли в диком состоянии. Таким образом мне были принесены редкостного вида папоротник и орхидея; они были брошены на стол со своей землёй, приставшей к корням. Потом я посадил эти два образца в своём саду, и они прижились, разрастаясь самым естественным образом.
Самые лучшие истории о приносимых во время сеансов растениях, можно найти в книге м.Эсперанс “В стране теней”. Первый я цитирую (следует указать, что Иоланда – это имя материализовавшегося “духа”, который играл главную роль на всех сеансах Эсперанс).
“Иоланда пересекла комнату и приблизилась к тому месту, где сидел мистер Реймер (известный в Европе спирит), сделав ему знак подойти к кабинету, чтобы быть свидетелем некоторых приготовлений. Здесь следует сказать, что в предыдущих случаях, когда Иоланда дарила нам цветы, она сообщала нам, что нуждается в песке и воде; поэтому в комнате на всякий случай всегда держали наготове и в большом количест­ве мелкий белый песок и воду. Когда Иоланда в сопровождении Реймера оказалась в середине нашего кружка, она дала нам понять, что желает иметь воду и песок; затем, заставив Реймера встать рядом с ней на колени, она сделала ему знак насыпать песку в графин для воды. Он сыпал его, пока графин не стал наполовину полный. Затем ему было приказано налить туда воды. Выполняя задания, он сильно пот­ряс графин и протянул его Иоланде. Она, тщательно рассмотрев, поставила его на паркет и прикрыла материей, которую сняла со своих плеч. Затем она вошла в кабинет, откуда два раза и через небольшие промежутки выходила, как бы чтобы посмотреть на происходящее.
Между тем мистер А. убрал неиспользованную воду и песок, оставив графин стоять на полу, покрытый лёгкой вуалью, через которую весь графин был хорошо виден, особенно горлышко.
С помощью стуков по паркету нам было предложено запеть, с тем чтобы придать гармонию нашим мыслям и потушить, так сказать, наше любопытство, которое в большей или меньшей степени чувствовали все.
Продолжая петь, мы наблюдали, что ткань стала подниматься над графином. Это было видно каждому из двадцати свидетелей. Иоланда вышла из кабинета и стала с беспокойством смотреть на графин. Казалось, она изучала его внимательнейшим образом, приподнимая покрывало с такой осторожностью, как будто боялась разбить нечто очень хрупкое, что находилось внутри. Наконец, она полностью сняла покрывало, открыв нашим удивлённым глазам самое настоящее растение, которое, по-видимому, было родом лавра. Иоланда подняла графин с растением, корни которого прочно укрепились и были видны через стекло, переплетенные друг с другом в песке.
Иоланда смотрела на растение с явным удовольствием и гордостью. Взяв его в обе руки, она пересекла комнату и преподнесла его мистеру Оксли, одному из присутствующих впервые. Он взял графин с растением, и Иоланда удалилась с видом выполнившего свою задачу. Осмотрев растение, Оксли поставил графин на пол, рядом с собой, потому что поблизости не было стола. Задавали много вопросов, любопытство присутствующих достигло наивысшей точки. Растение было похоже на лавр: у него были круглые глянцевитые листья, но ни одного цветка. Никто не мог отнести его к какому-то известному виду.
Стуками нас призвали к порядку и попросили не дискутировать, а спеть что-нибудь и потом сидеть тихо. Мы подчинились. Когда мы некоторое время попели, с помощью стуков нам было предложено опять посмотреть на растение, что мы и сделали с удовольствием. К нашему великому удивлению, мы увидели, что на нём появилась большая шапка цве­тов, диаметром около пяти дюймов. Цветок был красивого розово-оранжевого цвета; в целях более точного описания его можно было сравнить с цветом лососины. Я никогда не видел такого оттенка и затрудняюсь описать словами оттенки цветка.
Эта шапка состояла примерно из 150 венчиков в форме звездочек, причём они имели довольно длинные цветоножки. Растение было около 22 дюймов высотой, с толстым волокнистым стеблем, запол­нявшим горлышко графина. У него было 29 листьев диаметром два – два с половиной дюйма, а самое большое – в семь с половиной дюймов длины. Каждый листок рос отдельно и был глянцевитый, напоминая с первого взгляда лавр; вот почему мы и приняли его сначала за лавр. Волокнистые корни, казалось, размещались в песке самым естественным образом. Позднее мы сфотографировали растение в графине, из которого вынуть его было невозможно, поскольку горлышко было слишком узким, чтобы пропустить корни, а стебель, хотя относительно и более тонкий, заполнял всё горлышко полностью.
Мы узнали, что это растение было из Индии. “Как оно оказалось у нас? Росло ли оно в графине? Было ли оно дематериализо­вано в Индии, чтобы вновь материализоваться в нашем зале для сеансов?”
Такие вопросы мы задавали друг другу. Мы не получили никакого удовлетворительного объяснения. Иоланда не могла или не хотела нам его дать. Насколько мы могли судить, – и мнение садовника подтвердило наше, – растению было несомненно несколько лет.
На нём можно было видеть места, где росли другие листья, а потом упали, и следы царапин, которые давно закрылись. Было очевидно, что растение действительно росло в песке графина, о чём свидетель­ствовали корни, разместившиеся в песке совершенно естественным обра­зом, как будто они всегда росли в этой почве и ни разу не были потре­вожены. Растение не было засунуто в графин по той простой причине, что его сильные волокнистые корни и нижняя часть стебля не могли пройти через горлышко, так что нам пришлось разбить графин, чтобы его вызволить.
Мистер Оксли в своём сообщении, которое он опубликовал позднее, говорит: “Мне сфотографировали растение утром следующего дня, и потом я отнёс его домой и поместил в свою оранжерею на попечение садовника. Оно прожило три месяца, потом завяло. Я сохранил его листья, чтобы раздать друзьям, за исключением цветка и трёх верхних листьев, которые садовник срезал, когда стал ухаживать за растением. Последние я храню под стеклом и они не вызывают никаких признаков дематериализации. Ещё раньше, до материализации этого чудесного растения, Иоланда принесла мне розу со стеблем не больше дюйма, и я приколол её к себе на грудь. Почувствовав, что роза как-то зашевели­лась на моей груди, я снял её, однако на стебле было уже два цветка. Я опять их приколол и в конце сеанса, к своему великому удивлению, обнаружил, что стебель удлинился до семи дюймов, а цветков стало три; также появился бутон и несколько колючек. Я отнёс их домой и хранил их, пока они не завяли. Лепестки упали, и стебель засох – вот доказательство их реальности и материальности.
Далее он говорит о том, что этот интересный подарок был ему сделан по обещанию. Он коллекционировал некоторые растения, чтобы доказать одну теорию, и для этого ему был необходим образец особого рода, но он не мог добыть его обычными методами. В отношении этого растения замечательно то, что оно возникало постепенно. Его не при­несли целиком и не бросили на стол, как мой папоротник; оно медленно росло под покрывалом, точно так, как если бы оно росло в обычных условиях, но со сверхъестественной скоростью. И даже после того, как оно было вручено мистеру Оксли, оно продолжало расти, потому что, пока мы пели, оно выпустило цветок.
И всё же этот рост был, вероятно, только видимым, потому что им определили его возраст в несколько лет. Поэтому мы заключили, что растение приносилось, так сказать, по частям и восстанавливалось постепенно. Если живое растение можно дематериализовать и потом воссоздать по частям без большого для него вреда, то его также можно разделить на части. Разумеется, что первый способ гораздо проще и требует меньше силы. Вполне возможно, что принести всё растение цели­ком было не под силу тем, кто помогал Иоланде; или, может быть, приш­лось совершить много путешествий, чтобы найти его. По-видимому, они начали с того, что разместили в песке корни, тщательно придавая им такое же положение, в каком они были в природе; затем постепенно добавляли к нему другие части; в последнюю очередь принесли цветок, театрально увенчав им свой блестящий опыт.
Возможно, что видимый быстрый рост мангового дерева в знаме­нитом магическом фокусе индусов именно так и объясняется: выполняется последовательное действие расщепления и реинтеграции, а не чудесное ускорение естественных процессов развития, как обычно предполагают. Ясно, как это замечает автор, что растение нельзя было поместить в графин силой и что, наоборот, его корни часть за частью тщательно размещали в мокром песке. Операция должна была быть трудной и тонкой, и вовсе не удивительно, что Иоланда смотрела на плоды своего труда с явной гордостью.
По-видимому, мистер Оксли рассматривал растение как временную материализацию и ожидал, что оно с течением времени исчезнет. Однако всё говорит о том, что это был случай апорта в собственном смысле слова и что растение было принесено с намерением показать его жизне­способность. Тем не менее его гибель, вероятно, была ускорена внезапной сменой более тёплого климата на суровые условия Англии.
В книге, из которой мы взяли этот рассказ, среди других иллюстраций приводится фотография этого растения. Очевидно, и роза, о которой говорит мистер Оксли, была принесена по кусочкам тем же образом, поскольку срезанный цветок, конечно, не может так вырасти, как это описывает автор.
В той же книге рассказывается о подобном “фокусе” Иолан-ды. Случай осложнялся одним интересным обстоятельством: растение было принесено на время, и его нужно было вернуть.
“Иоланда с помощью мистера Аксакова смешала в цветочном горшке песок с гончарной глиной и покрыла его своей вуалью, как она делала это в случае с графином воды, чтобы продемонстрировать рост. Мы наблюдали, как белая вуаль медленно, но непрерывно стала увели­чиваться по мере того, как она поднималась. Иоланда, стоя рядом, манипулировала покрывалом, подобным осенней паутинке, пока оно не поднялось выше её головы. Тогда она осторожно сняла покрывало, открыв нам высокое растение, согнувшееся под массой белых цветов, которые испускали нежный и сильный аромат, вызывавший во мне дурноту.
Растение замерили: оно было семь футов от корня до верхушки, т.е. примерно на полтора фута выше меня. Оно сгибалось под тяжестью одиннадцати крупных цветов. Цветы были прекрасны, восемь дюймов в диаметре. Пять из них распустились полностью, три других начинали открываться, и три были в бутонах. Ни у одного не было приз­нака малейшего увядания, цветы были влажны от росы. Это было очаро­вательно; однако с тех пор аромат лилий всегда вызывал у меня дурноту.
Казалось, Иоланда была очень довольна своим успехом и сказа­ла нам, что, если мы хотим сфотографировать лилию, мы должны сделать это немедленно, потому что её нужно было унести. Она стала рядом с цветком, и мистер Бутлеров сфотографировал их два раза”.
Это была японская золотая лилия. Сеанс состоялся 28 июня 1890г. В книге можно найти упомянутые фотографии. Интересной деталью этого рассказа является то, что Иоланда в материа­лизованном теле была очень озабочена всем этим делом, потому что в нужный момент она, по-видимому, не смогла унести растение. Вероятно, имевшаяся в её распоряжении сила была растрачена на то, чтобы принес­ти растение, так что, когда она попыталась его унести, ей это не удалось. По-видимому, она была очень обеспокоена тем, что не может выполнить обещание и попросила, чтобы с растением обращались с величайшей осторожностью. Её “психические” друзья сделали для растения всё, что могли, однако оно немного увяло (и это не удиви­тельно). С другой стороны, время не благоприятствовало выполнению плана Иоланды, и прошла почти неделя, прежде чем ей наконец удалось возвратить лилию её владельцу. Интересно узнать и другую сторону истории: как был удивлён и опечален таинственным исчезновением лилии из сада или оранжереи её владелец; его удивление было не меньшим, но гораздо более понятным, когда она вновь оказалась у него в то время, как всякая надежда найти воров была потеряна.
Значительный интерес представляет проблема влияния времени на психические явления. Очевидно, что электрические помехи, какой бы ни была их природа, затрудняют как материализацию, так и дематериализацию, вероятно, по той же причине, по какой их делает почти невозможными яркий свет своими силовыми вибрациями. Нетрудно понять, что, когда воздух был наполнен сильными электрическими вибрациями, для Иоланды, вероятно, оказалось невозможным перенести дематериали­зованное растение из одного места в другое, т.к. она опасалась, что не сможет придать ему первоначальную форму.
Очевидно, что в большинстве случаев принесение предметов самым удобным способом является использование четвёртого измерения, хотя попытки Иоланды вырастить растение на глазах со всей очевидностью свидетельствует о том, что она не пользовалась этим способом.
Однако очень многие случаи она объясняла совсем ясно и просто. Любое явление можно почти всегда вызвать несколькими способами, и на основании простого сообщения часто бывает трудно определить, какой из них применялся в данном случае.
Вот другой пример переноса материи сквозь материю, или использование четвёртого измерения: на запястье оказывается массивный железный браслет, слишком узкий для того, чтобы надеть его на руку. Такое случалось со мной три раза, и каждый раз я должен был просить наших умерших друзей снять его, потому что, не распиливая его, это было сделать невозможно. Неоднократно моя рука оказывалась в спинке стула, в то время как я держал руку медиума. Однажды я наблюдал это явление при довольно ярком свете, и хотя оно произошло очень быстро, мне показалось, что одна из частей спинки растворилась, словно в тумане, приближаясь к моей руке. Но в тот же момент, когда моя рука прошла сквозь это туманное пространство, спинка стала, как и раньше, однородной.
Гораздо более редкое явление на сеансах (по крайней мере, с точки зрения моего личного опыта) – это “раздвоение”. Оно заключает­ся просто в образовании совершенного ментального образа предмета и в сгущении вокруг него необходимой астральной и физической материи. Для этого необходимо, чтобы все частицы предмета, как внешние так и внутренние, можно было представить одновременно. Следовательно, для осуществления явления требуется значительная сила концентрации. Те, кто не способен взять необходимую материю прямо из окружающего эфира, иногда занимают её у модели, вес которой соответственно уменьшается.
Испытание огнём.
Не менее поразительным, хотя и весьма редким, является “фокус”, который состоит в манипуляциях с огнём без каких-либо повреждений. Однажды во время сеанса в Лондоне материализовавшийся “дух” решительно сунул руку в ярко горевший камин, взял из него раскалённый уголь размером почти с теннисный шарик и протянул его мне, быстро сказав: “Возьмите его в руку”.
Мгновение я колебался, что, вероятно, было совершенно естествен­но, но нетерпеливый жест умершего заставил меня решиться. Я сказал себе, что он должен был знать, что делает, что, возможно, это был уникальный случай и что, если уголь меня обожжёт, я тут же его брошу без особого вреда для себя. Итак, я протянул руку, и красноватая масса оказалась у меня на ладони. Я могу засвидетельствовать, что не почувствовал даже лёгкого жара, и тем не менее, когда “дух” тут же взял с камина кусочек бумаги, поднёс его к углю, бумага мгно­венно загорелась. Я держал этот кусочек угля полторы минуты. Затем, поскольку он быстро тух, призрак дал мне знак бросить его в камин. На моей ладони не осталось никакого следа, ни даже лёгкого покрас­нения (только немного тепла), и жжёным совсем не пахло.
Как же это было сделано? В то время я ничего не понимал и не мог вытянуть из “духов”, организовавших сеанс, никакого разумного объяснения. Теперь, после изучения оккультизма, я знаю, что тончай­ший слой эфирной материи может сделать физическое тело совершенно непроницаемым для высокой температуры. Я полагаю, что моя рука на мгновение была покрыта такой материей, поскольку это, по-видимому, самый простой способ получить подобный результат. Как бы то ни было, я могу поручиться, что явление происходило так, как я его описываю.
Ресурсы астрального плана позволяют как вызывать огонь, так и нейтрализовать его последствия. Только один раз я наблюдал факт, позволяющий утверждать, что самопроизвольное возгорание возможно. Однако рассказы Морелля Теобальда в книге “Духи, работающие в домаш­нем кругу”, по-видимому, указывают на то, что для автора явление было совершенно обычным. Умершие родственники принимали в работе почти столько же участия, что и живые, и одним из их простейших “фокусов” было зажигать в доме одновременно всё освещение. В связи с этим утверждают, что аналогичные действия в Шотландии выполняют брауни, стихийные духи или феи, но я не располагаю никакими подобными примерами, которые я мог бы цитировать.
Появление огня.
Личный опыт в этом отношении я приобрёл на сеансе в Англии. При помощи стуков нас попросили принести большое блюдо, поставить его на середину стола и сделать на блюде маленькую кучку из лучинок и кусочков сигарной коробки. Так мы и сделали. После этого нам ска­зали потушить свечи и печь. В темноте мы торжественно сидели вокруг стола, держась за руки, и пели. Так прошло, как нам казалось, по крайней мере, полчаса. По истечении этого времени в центре нашей кучки дерева, которая была немного сдвинута, появился странный тускло-красный свет; он то увеличивался в размерах, то уменьшался, но наконец дал пламя. Мы были абсолютно уверены, что никто из нас не прикасался к кучке топлива; чтобы это сделать, ему понадоби­лось бы сообщничество нескольких других лиц, принимая во внимание то, как мы сидели. Не менее убедительным было сам характер горе­ния, полностью исключавший идею о том, что пламя было занесено извне или кто-нибудь из присутствующих зажёг эту кучку.
Так как тепло является не чем иным, как определённым типом вибраций, я сделал вывод, что астральным существам достаточно опре­делить и поддерживать особый режим вибраций, чтобы вызвать горение. Весьма вероятно, что это было сделано именно так. Или, возможно, нетрудно внести определённые химические соединения, вызывающие го­рение. В Индии известно много историй о том, как внезапно возникали в деревнях пожары, когда деревенское божество забывали и оно не получало ожидаемых приношений. Поэтому очевидно, что вызов огня не представляет никакой трудности для существа, экспериментирующего на астральном плане.