ГЛАВА 18. TЕ, КТО ПРИВЯЗАН К ЗЕМЛЕ

Та группа людей, о которых мы говорили в предыдущей гла­ве, составляет только часть категории привязанных к земле вследствие своего беспокойства; как выразился святой Марти, – это “живущие на земле”, а не “возвращающиеся” (привидения). Они не способны полностью оторваться от физической материи, пока волнующее их дело не завершено. Случай подобного рода совсем иначе иллюстрируется в книге “Невидимые помощники”. Речь идёт об отце, оставившем после себя двух маленьких детей и не позаботившемся об их будущем; беспокойство прес­ледовало его до тех пор, пока дела не были решены в их пользу. К счастью и благодаря одному из помощников, это было сделано, и отец, не ощущая больше тревоги, стал подниматься на более высокие планы. Мотивы появления других умерших нам кажутся мало обоснованными.
Мадам Уэбб.
Например, я слышал, как об одном доме в Барби, маленькой деревне графства Нортгемптон, рассказывают, что в течение долго­го времени в нём появлялась некая мадам Уэбб, которая при жизни была известна своей скупостью. Предполагали, что её появления были каким-то образом связаны с деньгами, которые она спрятала; в результате долгих поисков в мансарде была обнаружена её кубыш­ка. Но даже тогда её визиты к окрестным жителям не прекратились и её друзья решили, что она, должно быть, оставила долги. Поиски показали, что так оно и было; после того, как они были уплачены, привидение больше не появлялось.
Три шиллинга и десять пенсов.
Другой пример этого похвального желания навести поря­док в своих земных делах, прежде чем подняться в более высокие сфе­ры, приводится доктором Эдвардом Бинс в его книге “Анатомия сна”; при этом он замечает, что “эта история, возможно, не имеет себе равных по гарантии своей подлинности”. В ней рассказывается о жен­щине, пресвитерианке из Перта, которая пришла к католическому священнику и сказала, что выполняет просьбу привидения, которое тревожило её каждую ночь, не давая никакого покоя. Эта назойли­вая посетительница приказала ей найти священника и попросить его заплатить за неё долг в три шиллинга и десять пенсов, кото­рый очень мучил совесть умершей. Она, однако, не сказала, кому она была должна эту сумму, но священник, после некоторых поис­ков, нашёл некоего лавочника у которого служила умершая. Он спросил его, была ли женщина по имени Мэлой (так назвалась посети­тельница) ему что-нибудь должна. Торговец, не знавший о смерти этой женщины, порылся в своих книгах и нашёл, что рядом с её именем значилось три шиллинга и десять пенсов. Священник упла­тил долг, и пресвитерианку более не тревожили.
Метрдотель лорда Бюко.
Будучи совсем молодым, я однажды на некоторое время уехал из Шотландии. Утром того дня, когда я возвратился в Эдин­бург и когда я спускался по ступеням узкого прохода, выходя из лавки одного книготорговца, я встретил старого дворецкого нашей семьи. Он, казалось, сильно изменился за время моего отсутствия: был бледен, осунулся и стал как привидение прозрачный.
– Ну, любезный, с чем ты приехал? – спросил я его. Он ответил:
– Ваша честь, я пришёл просить Вашего посредничества у его свет­лости, чтобы я мог получить денежную сумму, которую интендант не выплатил мне при последнем расчёте.
Поражённый его видом и манерой поведения, я попросил его следовать за мной, но когда я обернулся, чтобы заговорить с ним, он исчез. Я вспомнил, что его жена занималась мелкой торговлей в Старом Городе. Я вспомнил даже дом и квартиру, которую она занимала и в которой я часто бывал во время моего детства. Я стал искать этот дом и нашёл старую женщину в одежде вдовы. Её муж умер несколько месяцев назад. На смертном одре он сказал ей, что управляющий моего отца должен ему деньги и что мистер Том по возвращении заставит его заплатить ей.
Я обещал ей сделать это и скоро выполнил обещание.
По-видимому, дворецкий не столько волновался из-за незначительной суммы денег, сколько, побуждаемый привязанностью к своей жене, желал помочь ей в её бедности. Следовательно, мы можем предположить, что этот случай относится к разряду тех, когда умерший желает помочь своим живым близким. Тем не менее, как представляется, денежные вопросы часто тревожат тех, кто при жизни их имел, особенно скопидомов, как например, мадам Уэбб из Барби, о которой я уже говорил. Вот другой случай, очень на него похожий.
Скупая после смерти.
Много раз вечером, в сумерках, окрестные крестьяне встре­чали морщинистую старомодно одетую старуху, которая шла по мрачной дороге через Ломб, однако страх всегда мешал им загово­рить с ней. Она никогда не поднимала головы, шла молча, опира­ясь на загнутую палку, которая совсем не походила на палки, быв­шие в ходу в то время. Иногда её видели в риге (старом гумне), в другой раз – в доме, но чаще всего в саду, стоящей у цветущей яблони, где впоследствии был найден зарытый клад. Эти визиты повторялись в течение нескольких поколений. Один мой знако­мый подробнейшим образом описал её увядшее лицо, странного пок­роя платье, юбку в складку и палку... Он так испугался, когда её увидел, что убежал, несмотря на то, что у него была в том месте срочная работа. Он с серьёзным видом рассказывал: “Её там не было, когда я захотел сорвать яблоко, но не успел я поднять к нему руку, как она появилась прямо передо мной”. Наконец, как рассказывают, один из обитателей фермы, будучи несколько навеселе, осмелился спросить, зачем она приходит. Она не дала ответа, но, медленно повернувшись к стволу старой яблони, пальцем указала на ту часть сада, которую никогда не вскапывали. Поиски увенча­лись нахождением глубоко зарытого клада, и пока копали землю, на краю ямы всё время стояла почтенная тень... Когда же извлекли последний горшок, её увядшее лицо засветилось какой-то неземной улыбкой; её фигура стала расплываться в воздухе, пока совсем не исчезла; и с тех пор на старой ферме о привидении больше не слышали.
Этот случай рассказывается в книге “Неспокойные дома и семейные традиции Великобритании”. В некоторых отношениях он нео­бычен, т.к., насколько можно судить, старая дама не оставила долгов; кроме того она, по-видимому, не выразила никакого конкрет­ного желания относительно употребления своего клада. Можно даже подумать, что она не имела покоя лишь потому, что деньги лежали в земле без пользы и она хотела только, чтобы кто-нибудь (неважно кто) нашёл их и пустил в оборот.
Заслуженное наказание.
Иногда умерший не находит покоя не из-за похвального жела­ния заплатить свои долги, а из-за желания отомстить. О таком тяжелом случае рассказывается в книге “Шаги на границе другого мира”. Речь идёт об английской офицере, который соблазнил и покинул одну молодую женщину, жившую в Канаде; этот человек в течение более чем десяти лет был жертвой необычного преследования, исходившего из таинственных глубин другого мира. Умершая преследовала его стуками, ураганами шума, а также наводила на него тоску, не дававшую ему покоя ни одну ночь. Где бы он ни был – дома, на поле сражения, на постое, за грани­цей или на родине, свет в его комнате неизменно потухал. Если там была клетка с птицей, он не сомневался, что утром найдёт её мертвой. Если в спальне находилась собака, она вырывалась наружу и никогда больше не возвращалась. Преследуемый таким образом, он наконец был вынужден уйти из армии и стать офицером запаса на половинном жалова­нии. Но даже тогда, где бы он ни жил, преследование докучало ему так, что вскоре ему приходилось уезжать.
По-видимому, это случай, когда Карма осуществляется непос­редственно через дурные страсти оскорблённого лица, и хотя урок, данный офицеру, нужно считать только заслуженным, для теософа слепота несчастной прискорбна, потому что, будучи в некотором смысле орудием справедливости, она несомненно причинила себе много страданий таким мстительным преследованием человека, сделавшего ей зло.
Обманутый влюблённый.
Другой случай преследования, хотя и менее упорного, но также и менее заслуженного, приводится в той же книге. У одной французской актрисы было много поклонников, и среди них – молодой человек, на которого они смотрела благосклонно. Однако, лучше узнав его, она открыла в нём некоторые черты характера, которых она не хотела бы видеть в претенденте на свою руку. Итак, она отвергла его предложение; и это было сделано без всякой злобы, насколько мы можем судить из этой истории, известной нам по версии самой актрисы и взятой нами из её автобиографии. Молодой человек вскоре после этого умер, ещё полный злопамятных чувств, заявив с последним вздохом, что будет после смерти преследовать её так долго, сколько он знал её при жизни.
Впоследствии каждый вечер в одиннадцать часов (вероятно, в этот час он умер) в её комнате раздавался ужасный крик, сводивший с ума актрису и всех тех, кто его слышал. Через несколько месяцев эта пытка сменилась другой, ещё более мучительной: ровно в одиннад­цать где-то рядом с домом раздавался оружейный выстрел; такие явле­ния продолжались в течение трёх месяцев, несмотря на отчаянные усилия полиции Парижа раскрыть их причину и прекратить их. Затем последовали другие беспорядки, которые в той или иной форме продолжались в точности два с половиной года после смерти молодого человека, что соответствует времени знакомства с актрисой.
Эти два примера показывают, как действует продолжительное преследование, вызванное местью за действительную или воображаемую вину. И их можно объяснить двояко. Предположить, что в этих случаях умершие действительно преследуют свою жертву, значит приписать им способность к неослабному и мелочному злопамятству, которое кажется почти нечеловеческим и к тому же маловероятным. И всё же в конце концов мы довольно часто в нашей земной жизни сталкиваемся с примера­ми такой неослабной и неразумной злобы, и поэтому в случае с англий­ским офицером, по крайней мере, такое объяснение, по-видимому, наиболее вероятно.
Другое объяснение – это создание мыслеформы или искусственно­го элементаля, который совершает преследование автоматически; возмож­но, именно этот тип преследования имел место в случае с актрисой. Энергичная мысль и исключительная по своей силе концентрация, будь то пожелание добра или проклятья, вызывают к существованию элементаля, который фактически является живым аккумулятором, снабжён­ным часовым механизмом. Система может быть организована так, чтобы разряжаться регулярно каждый день в определённый час или же в какую-то годовщину. Эта разрядка может также зависеть от некоторых событий, как например, в случае предупреждения о смерти, описанном в книге “Астральный план”.
Достаточно сильное желание – концентрированное усилие любви или яростной ненависти – создает одно из этих существ, которое отныне никаким образом не будет связано со своим создателем и которое будет выполнять свою роль, несмотря на намерение или желание, которые у его создателя могут возникнуть впоследствии. Никакое запоздалое рас­каяние не способно ни возвратить его, ни помешать его действию, подоб­но тому как никакое раскаяние не может возвратить брошенный камень или пущенную пулю. Однако человек, чьи разгулявшиеся чувства вылились во взрыв гнева, породившего дурное пожелание, в значительной степени может нейтрализовать силу причинённого зла, послав пострадавшему поток мыслей, полных добра и любви.
С другой стороны, если человек не раскаялся, а сохраняет чувство ненависти, его мыслеформа может стать ещё сильнее и ещё более ядовитой, продолжая всё злое дело в той или иной форме. Всё это может происходить и фактически происходит постоянно без ведома созда­теля этой мыслеформы практической магии и элементальной эссенции. Эту работу совершает поток его чувств, приводящий механизм в движение по вечным законам, которые он ещё не способен постичь, даже во сне. Тем не менее он хорошо знает, что мысль, полная желчи – это дурная мысль, которой он не должен поддаваться. Поэтому он ответствен за неё, даже когда он ещё совсем не понимает принцип её действия.
Самый ужасный пример посмертного преследования из чувства ненависти, который мне только известен, – это случай Тома Прайса, описанный мною в журнале “Теософ” за ноябрь 1885г. Механик локомо­тива умер полный яростной ненависти к своему сопернику в привя­занности к молодой женщине и сохранил всю силу своих чувств, что позволило ему материализоваться и спровоцировать несчастный случай, во время которого его соперник погиб. К счастью, такой чрезвычайный пример встречается очень редко, хотя известны некоторые случаи, когда жерт­ва преследует своего убийцу, пока тот не погибнет.
Мы уже говорили, как удручающе печально действует на умерших эгоистическая и безудержная скорбь оставшихся в живых. Изве­стно несколько случаев, когда умершие возвращались, чтобы выразить по этому поводу своё недовольство. Ниже мы приводим один из самых замечательных случаев этого рода, интересный своей необычностью и символизмом, к которому прибегала умершая.
Не оплакивайте мёртвых.
В то время в Корни жила одна молодая девушка, у которой умерла мать и которая не могла утешиться в своей скорби. Она только и делала, что плакала день и ночь. Всё, что жалостливые соседи говорили ей в утешение, только усугубляло ее боль. Нередко она приходила в неистовство, выкрикивая как сумасшедшая:
– Я хочу ещё раз увидеть маму! Я хочу ещё раз увидеть маму! Отчаявшись соседки обратились за помощью к священнику, кото­рый был святым человеком. Он пришёл к девушке и, вместо того чтобы корить её в стенаниях, стал мягко выражать ей своё соболезнование. Когда она немного успокоилась, он сказал:
– Вы были бы очень рады вновь увидеть свою мать?
– О, господин священник, не проходит ни минуты дня без того, чтобы я не просила Господа об этой милости.
– Ну хорошо, дитя моё, пусть будет по-вашему. Приходите ко мне сегодня вечером в исповедальню.
Она пришла точно в указанное время.
– Теперь, – сказал он, – оставайтесь здесь на коленях и моли­тесь до тех пор, пока не услышите, как церковные часы прозвонят полночь. Вам нужно будет только слегка отодвинуть занавес испове­дальни, и Вы увидите, как подойдёт Ваша мать.
Сказав это, священник ушёл. Девушка продолжала молиться так долго, как ей было сказано. Прозвонили полночь. Она отодвинула край занавеса, и вот что она увидела:
Посредине неба шла процессия душ умерших, направляясь к хорам. Все они двигались таинственно и бесшумно, подобно облакам, плывущим по небу в ясный летний день. Но одна из них, последняя, казалось, тащилась с трудом; она согнулась под тяжестью ведра, пол­ного чёрной воды, которая выливалась наружу.
Девушка узнала в ней свою мать и была потрясена выражением гнева на её лице. Поэтому, вернувшись домой, она плакала ещё сильнее прежнего, убеждённая, что её мать не была счастлива в том ином мире. Кроме того, ей хотелось знать, что означали это ведро и эта вода.
На рассвете она побежала поведать об этом старому священнику.
– Возвращайтесь сегодня вечером на то жe место, – ответил священник. – Быть может, Вы получите разъяснение.
В полночь души умерших стали проходить молчаливой колонной, как и накануне. Девушка смотрела через приоткрытый занавес. Её мать и на этот раз шла последней; теперь она совсем сгорбилась, потому что вместо одного ведра она несла два. Её лицо было почти черным от гнева. На этот раз молодая девушка не могла не окликнуть умершую.
– Мама! Мама! Отчего Вы кажетесь такой мрачной?
Едва она кончила, как мать в ярости бросилась к ней и прокричала:
– Отчего? Несчастная... Да когда же ты кончить меня оплакивать? Неужели ты не видишь, что заставляешь меня в моём воз­расте исполнять обязанности водоноса? Эти два ведра наполнены твоими слезами, и если ты отныне не успокоишься, мне придётся тащить их до дня Суда. Помни, что не следует оплакивать умерших. Если душа счаст­лива, её блаженство нарушают; если она ждёт спасения, её спасение откладывается; если же она проклята, слезы, которые проливают по ней, падают на неё огненным дождём, который удваивает ее мучение”. Вот как говорила умершая.
Когда на следующее утро девушка передала эти слова священ­нику, он спросил:
– Вы плакали с тех пор, дитя моё?
– Конечно нет, и впредь я никогда этого делать не буду.
– Так приходите сегодня вечером опять в церковь. Думаю, что Вы будете радоваться.
Девушка действительно возрадовалась, потому что увидела свою мать во главе процессии, со светлым лицом, сияющим небесным счастьем.
История любопытная своим символизмом и очень характерна для простых и искренних верований британцев. Ни дочь умершей, ни священник не выражали удивления в том, что умершие продолжают приходить в церковь, ни в том, что они видимы для живых.
Непосредственное присутствие тех, кто сбросил физическое тело, и тот факт, что, независимо от их состояния, они по-прежнему существуют достаточно близко от нас и огорчаются нашей скорбью, принимается как нечто совершенно естественное. Мадам Уайтхэд комментирует эту исто­рию следующим образом:
“В Бретани широко распространено верование, что наша скорбь увеличивает страдание тех, кого мы потеряли. Эта вера выражена во многих историях и легендах”.
Хотя бесценные истины забыты теми, кто считает себя гораздо мудрее и образованнее, они нашли своё святилище в сердцах этих простых людей.