ГЛАВА 14. ПРИЗРАКИ, ИЗВЕЩАЮЩИЕ О СМЕРТИ

То, что я говорил об астральных визитах непосредственно перед смертью, в равной степени относится и к явлениям, возвещающим о приближении смерти. Обычно причины, заставляющие умершего появиться, важны и понятны, однако имеют место случаи, когда мотивы для этого нам представ­ляются весьма незначительными. Я думаю, что здесь ничему не следует удивляться, поскольку мотивы поведения большинства людей в течение земной жизни подчас представляются совершенно нелепыми и противоречи­выми. Просто для того, чтобы удовлетворить какую-нибудь мимолётную страсть или причуду, чтобы заработать немного денег или превзойти другого, даже стать неприятным или отомстить кому-нибудь, заурядный человек иногда затрачивает столько времени и энергии, что, если бы она была направлена в разумное русло, она стала бы не только источником благодеяний для собратьев, но и значительно ускорила бы его собственный прогресс. Нелегко понять, что взрослый человек способен на столь очевид­ные глупости, и поверить в это было бы невозможно, если бы подобные примеры не встречались нам на каждом шагу. И нам не стоит удивляться, что те, кто вёл себя неразумно во время земной жизни, продолжают так делать и после смерти, так как мы знаем, что простой факт освобождения от физической одежды ничего не меняет в характере человека.
Большинство подлинных историй о привиде­ниях относятся к тем случаям, когда человек приходит объявить о своей смерти близкому для него лицу. Хорошим примером такого рода является визит капитана Жермена Уиткрофта к своей жене, и этот случай особенно интересен тем, что визит помог обнаружить и исправить ошибку в официаль­ном отчете. Эта история взята из книги Р. Д. Суэна “Звуки шагов”.
Офицер, который возвращается.
В сентябре 1857г. капитан шестого драгун­ского полка Жермен Уиткрофт отплыл в Индию, чтобы присоединиться к своему полку. Его жена осталась в Англии и жила в Кембридже. В ночь с 14 на 15 ноября 1857г. под утро ей приснилось, что она видела своего мужа, который выглядел встревоженным и больным; от этого она проснулась в большом волнении. Ярко светила луна; подняв глаза, она увидела, что та же самая фигура стоит у eё кровати. На нём был мундир, руки были прижаты к груди, волосы в беспорядке, а лицо очень бледное. Большие тёмные глаза смотрели на неё пристально; они выражали глубокое волнение, а рот был сжат так, как муж имел привычку делать, когда был возбуждён. Она видела малейшие детали его костюма так отчётливо, как никогда раньше; она заметила даже, что из-под его рук виднелась белая рубашка, но без кровавых пятен.
Казалось, что призрак согнулся от физической боли и пытался заговорить. Но не было слышно ни звука. Он оставался видимым, как утверждала его жена, примерно минуту, потом исчез.
Телеграмма, извещающая о судьбе капитана Уиткрофта, пришла в Лондон во вторник в декабре 1857г. В ней сообщалось, что он был убит 15 ноября перед Лукновым…
Сестринская забота.
Прошло несколько недель, как сестра мадам Л. по имени Эстер, недавно вышедшая замуж, направилась с мужем в Калифорнию, и от них уже давно ждали известия о прибытии. Однажды мадам Л. увидела во сне, как сестра подошла к её кровати и сказала: “Сесиль, отправляйся со мной в Калифорнию”. Мадам Л. возразила, что не может покинуть своих детей и мужа, чтобы предпринять столь долгое и утомительное путешествие.
“Но мы будем там быстро, – сказала Эстер, – к утру ты возвратишься”. Во сне предложенное путешествие не казалось невоз­можным; поэтому она поднялась и дала руку сестре. Ей казалось, что они вместе вознеслись вверх, а потом парили над обширным пространством; опустились они около жилища бедного и примитивно­го вида, весьма отличного от того, в каком, ей представлялось, живет сестра в новой стране, куда отправились молодые с целью разбогатеть. Они вошли в дом, и сестра узнала мужа Эстер, выглядевшего печальным и одетого в траур. Затем Эстер повела её в комнату, посредине которой стоял открытый гроб, и показала ей на лежащее в нём тело. Это было тело самой Эстер, бледное, как бывают тела умерших. Мадам Л. с немым удивлением взирала сначала на труп, лежащий перед ней, а затем на фигуру, полную жизни и одушевлённую разумом, которая привела её сюда. На её вопроситель­ный и удивлённый взгляд призрак ответил: “Да, сестра моя, это тело – моё; но оно поражено болезнью. Я заболела холерой и переш­ла в иной мир. Я хотела показать тебе это, чтобы подготовить тебя к известию, которое ты вскоре получишь”.
В этот момент мадам Л. показалось, что она снова подня­лась в воздух, стала пересекать большое пространство и наконец возвратилась в свою спальню.
Оба случая, которые я процитировал, несомненно могли иметь место; они со всей очевидностью показывают, что после смер­ти человек продолжает жить в полном сознании и полной памяти. Тем не менее ни тот, ни другой не обязательно представляют собой материализацию, и поэтому возможно, что ни один из призраков не был бы виден обычному физическому глазу. Последующий пример даёт нам материализацию, достаточно полную для того, чтобы звонить в колокольчик и поддерживать разговор. Он приведён в книге “Проб­лески в сумерках” д-ра Фредерика Джорджа Ли, который по этому поводу замечает: “Факты этой истории точны и несомненны; я взял на себя большой труд, чтобы их проверить”. Первую часть этого рас­сказа можно назвать так:
Возвращение юнги.
В квартале Крумс Хилл в Гринвиче жил некий мистер Хаммонд. Одну из его служанок звали мадам Поттер. У неё был пятнадца­тилетний сын Том, служивший юнгой на фрегате “ДОРИС”. Это был лихой и симпатичный мальчик, но непоседа; и его друзья очень беспокоились за него, когда он дезертировал с судна. Однако его кое-как уда­лось туда возвратить и упросить капитана взять его ещё раз. Затем его мать ушла от мистера Хаммонда, выйдя второй раз замуж. Однако мальчик ничего не знал об этом, т.к. служил далеко от дома. Даль­нейшее рассказывается словами самого доктора Ли:
“Ночью в сентябре 1866 г. в дверь к мадам Хаммонд позвонили. Мэри, горничная, пошла как всегда открывать дверь. Пос­лышался разговор, потом дверь закрылась. Мадам Хаммонд, будучи больна, находилась в своей спальне, откуда был виден вес­тибюль и слышны голоса. Она прислушалась и ясно различила голос Тома Поттера. Удивлённая, она спросила: “Мэри, кто там?” Служан­ка ответила: “Мадам, это был какой-то юнга; он спрашивал свою мать. Я сказала, что не знаю его матери и отправила его”.
Мадам Хаммонд, чьё любопытство возросло, спросила у слу­жанки, как выглядел мальчик.
“Это был рослый мальчик, одетый как матрос и босой. Я хорошо его запомнила. Он был очень бледен и имел вид, как будто что-то стряслось, и когда я ему сказала, что его матери здесь нет, он провёл рукой по лбу, произнося: “Боже мой! Что же мне делать?”.
Мадам Хаммонд рассказала об этом визите своему мужу, заме­тив неодобрительно: “Я уверена, что Том Поттер опять удрал с судна”.
Загадка вскоре разрешилась. В октябре того же года д-р Тодд получил письмо из Адмиралтейства; в нём говорилось, что пишут на его адрес, ибо местожительство матери Тома было неизвестно. Письмо сообщало печальное известие о том, что 6 сентября (точно за два дня до того, как мальчика видели у двери мадам Хаммонд) Том погиб в результате несчастного случая на борту фрегата “ДОРИС” в открытом море около острова Ямайка.
Знал ли Том Поттер о том, что умер, и пришёл ли он сооб­щить об этом матери или же, как казалось из его послед­него восклицания, он ещё не отдавал себе в этом отчёта, просто полагая, что приехал к себе домой. Немного ознакомившись с астральной средой, он несомненно обнаружил бы, что сильное желание увидеть мать привело бы его к ней, где бы она ни находи­лась; но очевидно, что сначала (и это совершенно естественно) он стал искать её там, где видел последний раз, точно так, как он сделал бы на физическом плане”.
Видение святого.
У мистера Джеймса Уэлда из Арчерз Лодж близ Саутгемпто-на был сын Филипп, который учился в колледже святого Эдмунда в Уэре. Во время одной из лодочных прогулок он утонул, и доктор Кокс, ректор колледжа, на следующее утро сам отправился сооб­щить печальное известие отцу юноши.
Прибыв в дом, он нашёл мистера Уэлда в слезах. Подняв­шись и взяв доктора за руку, он сказал: “Мой дорогой сэр, бес­полезно говорить мне о цели Вашего визита. Я уже знаю. Филипп умер. Вчера днём, когда я гулял с дочкой Катериной, Филипп появился перед нами обоими. Он стоял на дороге с другим молодым человеком в черной одежде и ангельской внешности. Моя дочь заметила их первая. Она сказала мне: “Посмотри, папа, вон Филипп”. Я увидел его и ска­зал дочери: “Да, это действительно Филипп, но у него взгляд, как у ангела”. Я не сомневался, что он умер, но был очень удив­лён, увидев его там; мы устремились к нему, чтобы обнять его. В этот момент чернорабочий, который направился по той же дороге, прошёл между видением и изгородью, и я наблюдал, как он прошёл сквозь их тела, как будто они были прозрачными. Увиден­ное сразу же убедило меня, что это были призраки. Мы с дочерью приблизились, чтобы прикоснуться к ним; Филипп нежно улыбнулся нам и исчез вместе со своим товарищем”.
Читатель может представить себе глубокое волнение доктора Кокса, когда он услышал этот необычный рассказ. Естественно, ему оставалось только подтвердить его, сообщив несчастному отцу обстоятельства смерти сына, которая случилась в тот же час, когда он появился перед отцом и сестрой. Доктор Кокс спросил у мистера Уэлда, кто был молодой человек в чёрной одежде, сопро­вождавший его сына и отличавшийся красотой ангела, на что тот ответил, что не имеет ни малейшего понятия.
И вот несколько недель спустя мистер Уэлд отправился с визитом в окрестности Стонихёрста графства Ланкастэр. Прослу­шав утреннюю мессу в часовне, он стал ждать экипажа; в это время его пригласили в приёмную. Пройдя к камину, он увидел над ним картину, изображавшую того молодого человека в чёрном одеянии: лицо, фигура и даже облачение – всё было в точности такое, как у спутника Филиппа. Над картиной была надпись: “святой Станислав Костка”. Это был один из величайших святых Ордена иезуитов, ко­торого Филипп избрал своим покровителем со дня своей конфирмации.
Видение Филиппа своему отцу и сестре в момент смерти или чуть позже входит в разряд сотен случаев подобного рода. Однако он резко отличается от случая с призраком Тома Поттера; последний явно был материализацией, как явно и то, что второй ею не был, иначе видение было бы замечено и рабочим. Отец и сестра должны были быть связаны тесной симпа­тией с умершим, поэтому ему было легко настроить их вибрации так, чтобы они смогли его увидеть, в то время как рабочий, на которого никакая магнетическая сила не была направлена, продолжал свой путь прямо через призраки.
Возможные объяснения.
Действительно, исключительной чертой этой истории явля­ется присутствие рядом с умершим другого призрака, которого в тот момент не узнали, но который, как выяснилось впоследствии благодаря портрету, был покровителем юноши. Этому второму виде­нию может быть дано несколько объяснений, из которых нелегко выбрать верное. Во-первых, этот призрак действительно мог быть тем, за кого себя выдавал, – живым существом астрального плана. Это мог быть настоящий Станислав Костка, оставшийся в астраль­ном мире, чтобы утешать и помогать тем, кто был к нему особенно привязан. Тогда его присутствие в этот крити­ческий момент рядом с юношей, отдавшимся под его покровитель­ство, было бы вполне естественным. Но, хотя это возможное объяснение не следует игнорировать, оно почти неправдоподобно. Смерть святого Станислава Костки относится к далёкому прошлому, и пред­ставляется маловероятным, что человек такого рода так долго остаётся на астральном плане, даже если он умер молодым. Столь долгое пребывание там потребовало бы феноменальной силы воли, которой помогало бы стечение весьма неправдоподобных обстоятельств. Для чело­века с сильной волей, но исключительно грубого и опустившегося, такой подвиг был бы возможен, но не для того, кто обладает нежной душой, чистотой и самоотверженностью, какими обладал Станислав Костка, согласно имеющимся о нём сведениям.
В этом святом можно также видеть простую мыслеформу – добавление самого Филиппа к видению, намеренное или ненамеренное. Несомненные примеры таких аксессуаров (бутафории), обладающих очень большим разно­образием, будут приведены ниже.
Филипп производит впечатление очень набожного юноши, и несом­ненно, что в своих экстатических медитациях он создал очень сильную и живую мыслеформу своего святого покровителя. В момент своей смерти и после неё он, естественно, мог полагать, что его сопровождает и защищает этот святой; и этого убеждения было достаточно, чтобы мыслеобраз (уже наполовину материализованный силой постоянного мысленного созерцания) стал видимым для его отца и сестры.
Выражая это мнение, я не хочу выразить непочтение к этому факту и разрушить веру в ангелов–хранителей; я просто пытаюсь придти к подлинно научному объяснению этого замечательного явления, а для этого я должен учитывать все возможные гипотезы, вероятность которых подтверждалась моими исследованиями. Поэтому я должен допустить и то, что святой покровитель Филиппа мог быть лишь плодом его живого воображения, хотя я не уверен, что это было так.
Предположим на минуту, что это действительно был плод воображения. Очевидно, что, появившись перед отцом и сестрой таким образом, Филипп имел целью подготовить их к известию о своей смерти, утешить их и ободрить; поэтому могло быть так, что он просил в своей молитве святого Покровителя появиться рядом с ним, показав тем самым своему отцу, что он находится в хороших руках и среди счастливых. В этом случае несомненно то, что могучее желание, облечённое в молитву, имело достаточную силу, чтобы она была услышана. Поэтому, если Филипп создал мыслеформу своего покровителя бессознательно, он мог появи­ться вместе с нею; и если он это сделал, то в этом не было чего-нибудь чудесного или исключительного, потому что я сам встречался с аналогичными случаями.
Хотя предположенная мною гипотеза достаточно полно объясняет произошедшее, мне представляется, что есть ещё и другая, гораздо более правдоподобная: сильная мыслеформа Филиппа (порождённая, как было указано выше) могла быть использована его другом, который инте­ресовался им и хотел придти ему на помощь, так как известны многочисленные случаи, когда группа живых, хотя и невидимых, помощников находит, что наилучшим (подчас даже единственным) средством помочь определён­ному классу людей служат идеи, порождённые ими самими. Именно помощни­ки облекаются в эти мыслеформы, чтобы оказать помощь. Только благодаря этому люди принимают её, а не отталкивают с недоверием. Следовательно, если какой-нибудь умерший иезуит, привлечённый набожностью этого моло­дого человека, хотел его наставить и ободрить, самый простой и самый эффективный способ был бы действовать посредством мыслеформы его покро­вителя, которую породил сам Филипп.
Если случай объясняется именно так, то вполне вероятно, что астральный помощник помог Филиппу сделаться видимым для своего отца и сестры; возможно, даже сам подсказал это Филиппу, чтобы рассеять его тревогу о том, как отец воспримет известие о его смерти. Таким образом, святой Станислав мог быть либо реальностью, либо мыслеформой; однако я подозреваю, что это был друг семьи Филиппа или Ордена, умерший недав­но и принявший тот облик, который он считал наиболее полезным, и тем самым он создал для нас прекрасную и удивительную историю о привидении, снабжённую неоспоримыми доказательствами её подлинности.
Последующий рассказ, хотя и менее драматичный, является хорошим примером обычного появления призрака в момент смерти и обладает тем преимуществом, что шведский священник, с которым это случилось, расска­зал свою историю непосредственно тому лицу, от которого мы её слышали. Я взял её из “Теософического Обозрения”.
Призрак, которого видели 16 человек.
В течение нескольких лет своей юности я посещал школу в приходе Тингстаде, и т.к. мой дом был довольно далеко, я вместе со своим това­рищем жил у одной дамы по имени Фру Смит. У неё был довольно большой дом, и она зарабатывала на жизнь, беря к себе пансионеров и жильцов. В то время, о котором я говорю, у неё в доме жило не менее 16 человек. Иногда она исполняла обязанности повивальной бабки и часто отсутствовала.
Однажды зимним вечером она предупредила нас, что уходит кого-то навестить и не сможет вернуться в этот день; поэтому она приготовила нам еду и, наказав нам быть осторожнее с огнём, ушла из дома. В этот вечер мы как обычно готовили уроки на следующий день. В половине десятого мы уже были в кроватях, закрыв дверь на ключ и потушив лампу, но красные угли в печи достаточно освещали комнату, чтобы всё видеть отчётливо.
Мы спокойно разговаривали, когда вдруг у наших кроватей появи­лась фигура высокого человека средних лет, по виду крестьянина; одет он был во что-то серое, с какой-то большой белой заплатой, как нам казалось, на левой ноге и с такой же – в левой части груди. Мой товарищ толкнул меня локтем и прошептал: “Кто этот противный дядька?”. Я сделал ему знак замолчать, и мы стали смотреть на него во все глаза. Некоторое время человек тоже пристально смотрел на нас, потом повер­нулся и зашагал по комнате так, как будто шёл по снегу. Он подошёл к буфету, открывая и закрывая все ящики, будто что-то искал, потом подошёл к печке и стал осторожно дуть на еще красные головешки, протя­нув к ним руки, как будто хотел согреться. После этого он возвратился к нашим постелям и снова стал на нас смотреть. Так же пристально смотря на него, мы заметили, что сквозь него можем видеть предметы: мы отчёт­ливо видели стол в другой части комнаты. Под нашим взглядом фигура постепенно рассеялась и исчезла на глазах. Это необычное явление вселило в нас беспокойство и тревогу, но мы не слезали с кроватей, пока наконец не заснули.
Утром, когда мы проснулись, дверь оставалась закрытой на ключ. Рассказав другим, что мы видели, мы узнали, что тот же призрак появлялся во всех комнатах дома, двери которых были закрыты на ключи, и что каждый из 16 человек, кто спал в доме той ночью, видел одну и ту же фигуру. Кроме того, некоторые, кто жил в этом месте давно, узнали в призраке мужа нашей домовладелицы, бездельника, который никогда не занимался чем-нибудь полезным и уже несколько лет жил отдельно от жены, давно превратившись в бродягу.
Это странное обстоятельство естественно побудило некоторых пансионеров осведомиться, не был ли этот человек убит где-то побли­зости. Мы узнали, что действительно, в тот самый вечер после девяти часов он подошёл к одной ферме в двух милях от нашего дома и попросился на ночь; ему отказали и послали на другую ферму, к которой нужно было пройти через поле и которая была рядом с нашим домом. Узнав об этом, стали искать на снегу его следы и вскоре его нашли. Сначала нашли деревянный башмак, а потом уже труп, наполовину скрытый под снегом. Когда труп перевернули, то заметили, что к левой половине груди и к левому колену прис­тали большие глыбы замёрзшего снега, что точно соответствовало местам, где на одежде призрака мы видели белые пятна. Хотя в то время я был ещё ребёнком, впечатление от этого события так глубоко запало в мою душу, что воспоминание о нём ясно сохранялось всю мою жизнь”.
Этот случай обычен; исключение составляет только количество людей, видевших призрак. По-видимому, это была частичная материализация, ибо маловероятно, что умерший мог гипнотически внушить свой образ такому большому количеству людей, вероятно, разных темпераментов. Тот факт, что он выдвигал и задвигал ящики буфета, также подтверждает эту гипотезу. Должно быть, он испытывал сильное желание укрыться и согреться. Очень возможно, что он рылся во всех комнатах дома, чтобы найти деньги своей жены, что и объясняет его появление в одной комнате за другой. То, что он дул на головешки и грел руки, вероятно, указывает на то, что он не сознавал себя умершим. Фактически ничто не доказывает наверняка, что он был действительно мёртв в тот момент, когда появился в доме. Возможно, он был только в состоянии прострации, которая обычно предшествует смерти от холода. Заметим, что он следовал общему правилу для призраков подобного рода, появившись точно в таком виде, в каком было его тело на тот момент, вплоть до снега, примёрзшего к одежде и скрипа снега под ботинками, когда он зашагал.
Вряд ли можно предположить, что человек этого типа сознательно воссоздал в своём воображении эти детали в столь критической ситуации, тем более, что он скорее всего не имел особого желания произвести впе­чатление на детей, а просто смотрел на них с любопытством, как будто раздумывая, могут ли они быть ему полезны. Однако многие случаи наводят на мысль, что, когда в сознании умершего сильно запечатлелась какая-либо идея, она может проявиться символически, сопровождая призрак, даже если он не облекал её в определённую мысль; и в данном случае нет сомнения, что роковой снег был одним из основных впечатлений в сознании несчаст­ного бродяги.