Дочери Прокофия - Елена, Мэри и Тамара

Мэри

Благодаря своей внешности и аристократичным манерам Мэри стала фрейлиной императрицы Александры Федоровны. При дворе девушкой восхищались.

Императрица Александра Федоровна

В подтверждение этому можно привести одну историю. Княжна, которая всегда и везде опаздывала, однажды пришла позже на панихиду по одной знатной особе и позволила себе войти в зал после императора, что было строжайшим нарушением протокола. Наказание должно было последовать незамедлительно. Но Николай II лишь посмотрел на девушку и сказал: «Грешно, княжна, быть такой красивой».

Княжна Мэри

После революции 1917 года, Мэри с семьей вынуждена была уехать в Тифлис. Грузинская столица стала настоящим приютом для российской интеллигенции того времени. Именно там Савелий Сорин создает свою, пожалуй, самую известную картину – портрет княжны Мэри.

До самого последнего дня княжна Мэри оставалась иконой стиля. Любое ее появление на публике вызывало восторг. Но, кажется, она совсем не обращала внимания на всеобщее обожание. Она пришла в этот мир, также как и ушла из него: полная чувства собственного достоинства, с гордо поднятой головой и уверенной походкой.

 

 

Стихотворение Галактиона Табидзе, посвящённое княжне Мэри:

 

 

Мери Ты венчалась этой ночью, Мери,

Злобный рок с другим тебя венчал!

В синеву очей твоих химеры

Подмешали черную печаль.

 

Догорали тусклые лампады,

Трепетали тени над венцом,

Пелена таинственной надсады

 Омрачала милое лицо.

 

 

Нежный запах роз теснил дыханье,

В небо – по пылающим столпам –

Женщин, утомленных ожиданьем,

 Возносилась тщетная мольба.

 

 

Я внимал твоей бездумной клятве

И поныне не пойму никак:

Чем же это – клятвой иль проклятием –

Был скреплен тот несуразный брак.

 

 

Кто-то плакал, будто ненароком

Обронил бесценный талисман,

А на праздник не было намека –

Были слезы, горе и обман.

 

 

И, оставив этот ад, незряче

 Я бродил по улицам пустым.

Дул осенний ветер леденящий,

Дождь хлестал по сирым мостовым.

 

 

Думами беспутными ведомый,

В непроглядной темноте плутал,

К твоему – родному сердцу – дому

 Привела меня моя печаль.

 

 

 Стройные знакомые осины

Обступали милые места,

И о чем-то – тягостно-осеннем

Шелестела надо мной листва.

 

 

Не о том ли, Мери, дорогая,

 Что, взошедши только, навсегда

Закатилась, трепетно мигая,

Путеводная моя звезда?

 

 

Не о том ли, что угас навеки

 В темноте мерцающий маяк?

Что унес надежду хищный ветер

 И на землю опустился мрак?

 

 

Для чего ловил я неба вспышки,

Слушал тайный шёпот тополей?

И кому был нужен мой «Могильщик»,

«Я и Ночи» кто внимал моей?

 

 

Бушевало дикое ненастье

Под покровом беспросветной тьмы…

И заплакал я, как лир несчастный,

 Лир, забытый богом и людьми.

 

 

Портрет княжны Мэри кисти художника А. К. Шервашидзе.

 

http://tiropolk.livejournal.com/188241.html