Великобритания, г. Лондон
В те времена, когда биг-бит/Big Beat проявлялся только загадочным блеском в глазах Нормана «Fatboy Slim» Кука, очень много говорилось о трип-хопе. Британский родственник хип-хопа, подверженный частым сменам настроения — от плохого к депрессивному, стоял на краю танцпола в широких штанах, затягиваясь огромными косяками и рассказывая о том, как он зависал с Beastie Boys в Нью-Йорке.
Двадцатичетырехлетний Джеймс Лавелл/James Lavelle сразу невзлюбил этот термин и до сих пор его лицо искажает гримаса каждый раз, когда он его слышит. Но заслуги Лавелла бесспорны. Выражение «трип-хоп» вошло в обиход с легкой руки журналиста, написавшего статью о Mo’Wax (лейбл, созданной Джеймсом) для журнала Mixmag.
Начав с эйсид-джаза и авангардного хип-хопа в 1992 году, Mo’Wax развили новый стиль, завоевав признание за диффузию музыкальных жанров и стилей, о соединении которых тогда никто еще не думал. Музыканты, работавшие с Лавеллом, смогли соединить элементы джаза, инструментального хип-хопа, техно и драм-н-бейса, так далеко вырвавшись за пределы категоризации и жанров музыки, что создали новый стиль.
Секрет успеха Mo’Wax — не просто удачное время и любовь к музыке Massive Attack. Джеймс Лавелл всегда знал, что стоит за крылатыми словами «рэп — это бизнес, хип-хоп — это культура».
U.N.K.L.E.
Лавелл начал говорить о группе под названием U.N.K.L.E. еще будучи подростком. В 14 лет мама дала ему карманные деньги на целый год вперед. Он купил себе пару вертушек и спокойное обывательское существование закончилось: его увлекли хип-хоп, мода, искусство граффити и последовавшие за всем этим косяки.
В 16 он уже работал в музыкальном магазине и писал критическую колонку в джазовом журнале. Владелец магазина одолжил ему тысячу фунтов; друг с лейбл Acid Jazz рассказал, как вести бизнес; любовь к Talkin’ Loud и Def Jam, Warp (лейблы), Massive Attack, граффити и «Звездным войнам» научили его важности оформления упаковки, «раскрутки, рекламы и жизненного стиля». Это было начало Mo’Wax. Обложка пластинки или компакта не менее важны, чем сама музыка. Были выпущены несколько иллюстрированных книг по граффити. Как и в Grand Royal, лейбл Beastie Boys в США, художники и дизайнеры-модельеры участвовали в творческих исканиях компании наравне с музыкантами.
(Пять любимых художников Джеймса Лавелла: 1. Basquiat/Бэскуат, 2. Futura 2000, 3. 3D (Massive Attack), 4. Andy Warhol/Энди Уорхол, 5. Yves Klein/Ивз Клэйн.
Пять любимых дизайнерских имен (одежда): 1. Stussy, 2. A.P.E., 3.Supreme, 4. X Large 5. G.F.S.)
Вскоре Mo’Wax стали стилем (не только музыки), а Джеймс звездой. Нечастый случай, когда босс лейбла был более известен, чем его подопечные.
Лавелл утверждает, что первым предложил контракт на права ремикса, сделанного Portishead для «Rusty James» группы Federation, но ему не хватило денег. В тот день, когда должны были начать печатать пластинки с медленной мрачной композицией под названием «Aftermath», ее автор решил обратиться к более известной лейбл. Автора звали Tricky. Решив, что больше не хочет терять своих музыкантов, Лавелл подписал контракт с богатой A&M Records.
«Подход к людям, — объясняет Джеймс. — Это то, что я делаю лучше всех. Только так я смог создать свой лейбл. Мне никто ничего не собирался давать, так что надо было просить. И это, в принципе, суть моей роли в этом обществе. В некотором смысле это объясняет, почему я привлекаю к себе больше внимания, чем другие люди со своими лейблами».
Если Джеймсу Лавеллу нравится чья-то музыка, будь то DJ Krush из Токио или La Funk Mob из Парижа, он просто звонит и спрашивает не хотели бы они что-нибудь сделать. Так он познакомился с Джошем Дэвисом пять лет назад. Дэвис вспоминает, что их первый разговор затянулся на два часа: «о фильмах скай-фикшн (научно-фантастических), хип-хопе, старых видеоиграх, обо всем». О Джоше вы могли слышать под другим именем — DJ Shadow…
Одним из первых результатов их дружбы стал контракт Shadow с Mo’Wax. А в 1996-м лейбел выпустила его дебютный альбом, «Entroducing…», ставший одним из основных предметов сексуально- музыкального фетиша для критиков и меломанов. Но об этом уже было написано, и не раз.
U.N.K.L.E. еще раз
«Закончим мы альбом или нет — для меня не важно, — говорил Джеймс Лавелл три года назад. — Важно взаимопонимание с людьми, которые тебя окружают. Ты можешь договориться с ними на «деловом» уровне, но важно суметь построить творческие взаимоотношения. Для меня все сводится к постоянному изменению самого себя, своей личности и тех, кто вокруг, чтобы сохранить какое- нибудь движение, интерес. Не стоять на месте…».
Лавелл говорил о создании группы U.N.K.L.E. еще в 14 лет. Первый сингл вышел, когда ему было девятнадцать. «Time Has Come EP» 93-го года, сделанный совместно с Тоши/Toshi и Кудо/Kudo из японского хип-хоп коллектива Major Force, включал в себя ремиксы Portishead и Howie B и стал одним из важнейших моментов в истории Mo’Wax. Следующих работ группы ждали долго и с нетерпением. Тогда же началась работа над альбомом.
«Альбом будет чем-то средним между U.N.K.L.E. и тем, что делает DJ Shadow, — обещал в 95- м Лавелл. — Я не знаю, что получится»…
Ранние сессии завершились двумя синглами — «Berry Meditation» (с продюсером Beastie Boys Марио Калдато) и «Rock On» (с Dust Brothers). Затем из группы ушел Тим Голдсуорзи, второй постоянный участник всех проектов U.N.K.L.E. Неудивительно, что Джеймс тогда обратился к своему другу Джошу Дэвису.
22 июня 1998 года. «Lonely Soul» впервые играется на британском радио. Джеймс и Джош сидят у Лавелла дома.
Дэвис (беспокойно, когда песня начинает заполнять комнату): Очень странно это слышать на радио.
Лавелл: Извините! Пластинка вся в пыли и валялась на дне сумки годами…
Дэвис: Слава Богу, она хоть сказала, что это было записано пару лет назад.
Лавелл (руки в воздухе, будто ему все равно): Ну что же теперь делать, поздно уже что-то менять.
Дэвис: Ага. Что бы мы ни делали, все уже вышло из-под нашего контроля. Ну пока еще пластинки не отпрессовали… Я думал так же, когда выходил «Entroducing…». Как только альбом оказался в магазинах, вернуть его уже не было никаких шансов. Они полностью песню сыграют?
Лавелл: Обязаны. Они обещали.
Лондон, лето 1996 года. Прошло больше года с момента распада группы The Verve. Ричард Эшкрофт за это время успел поработать с Бернардом Батлером (экс-Suede), продюсером Оуэном Моррисом, работавшим с Oasis, и Джоном Лекки, продюсировавшим The Stone Roses. Все задуманные проекты ни к чему конкретному не привели. Несмотря на это, в августе он решает откликнуться на предложение Лавелла о совместном джэме и приходит на встречу с боссом Mo’Wax вместе с бывшим басистом The Verve Саймоном Джонсом.
Через пару недель Эшкрофт приходит с уже готовым черновым вариантом песни. Певец записывает демо-версию и уходит. В конце сентября возвращается в студию и в один заход записывает свой вокал. Через несколько дней встречается с Shadow. Тот уже выстроил эпическую симфонию ударных вокруг его голоса. Эшкрофт записывает вокальный «ответ», и они думают над тем, как бы еще раз переписать полный вокал, начисто. Прослушав сделанную запись, решают оставить первую спонтанную версию «Lonley Soul».
«Я хочу делать музыку, которая будет классической, — говорит на прощание Ричард Эшкрофт DJ Shadow. — Музыку, которая выдержит испытание временем, на уровне того, что сделали Curtis Mayfield и Marvin Gaye».
Именно в этот момент Джеймс и Джош начинают понимать, что этот проект может стать тем «чем-то особенным», о чем они говорили еще с 1993 года. Они не знают конкретно чем, но продолжают верить. Эшкрофт, очевидно, чувствует то же. Через несколько недель он снова собирает The Verve.
За два года, прошедших с момента записи «Lonely Soul», Лавелл во многом повзрослел. Он по- прежнему много говорит, но мало рассказывает. По крайней мере с профессиональной точки зрения, ответственность заведования музыкальной лейбл, которую спонсирует глобальная корпорация, добавила ему деловитости. Что же касается Shadow, то он уже не тот чрезмерно скромный, заученный студент, а (благодаря полумиллионному тиражу, с которым разошелся его альбом «Entroducing…») звезда международного значения. Впрочем, музыкальная студия и магазины пластинок по-прежнему остаются для него основными сферами экспертизы и интереса.
«Многие люди берут свою жизненную философию из религии, — говорит он без тени иронии. — Для меня все идет из хип-хопа и фанка… Я настолько же завишу от музыки, как другие люди от секса. У меня внутри все загорается, когда я захожу в магазин пластинок, и я чувствую себя не в своей тарелке, когда выхожу оттуда с пустыми руками».
Отношения между двумя — плодотворно рабочие. Лавелл говорит «об этом», Дэвис «это» делает. Так случается со всеми художниками, Лавелл — это фитиль для таланта Shadow, босс музыкальной компании во главе международной мафии музыкантов. За последние два года благодаря Mo’Wax стали известны такие группы, как As One и Air; Money Mark оказался в хит-парадах; вышли классический детройтский трэк Карла Крейга/Carl Craig «Bug In The Dust Bin» и четверной/альбом/компакт/сборник «Headz 2». В общем, исключительно мало было сделано для того, чтобы развеять восприятие Mo’Wax как сознательно-стильную лейбел, поведенную на приколах субкультуры и «Звездных войнах».
(Пять любимых фильмов:
1. «Звездные войны». 2. «Бегущий по лезвию бритвы». 3. «Чужие». 4. «Войны стиля» (документальный). 5. «Никита»).
«Psyence Fiction»
И наконец в начале этого лета, после пятилетнего процесса проб и ошибок, стало ясно: альбом «Psyence Fiction» (произносится идентично выражению science fiction, научная фантастика) все-таки выйдет.
— Альбом начинается на одном уровне, а заканчивается немного мудрее, — рассказывает Дэвис, сидя в студии. — Есть много разных причин, по которым песни находятся там, где они находятся. Не знаю, заметили ли вы, но там, в композиции «Chaos», есть один интересный момент… Рассказать об этом?
— Ага, — Лавелл задумчиво кивает головой. — Слушать надо очень внимательно.
— О`кей. Там есть небольшой кусок с множеством звуков улицы, так сказать, символического хаоса. Мимо проезжает машина «скорой помощи», играющая песня Ричарда Эшкрофта («Lonely Soul»). Слышно издалека… Мы хотели, чтобы на альбоме были моменты, где персонажи начинают между собой общаться, вроде фильма. Это немного странный подход для альбома: сознание других песен.
Они оба очень долгое время думали над таким подходом и настаивают, что это — не просто сборник. Ни одна из композиций не записывалась как отдельная «песня» или сингл. Ничего не писалось специально для клубов, несмотря на электро-кинематографическое построение песни «Celestial Annihilation» и живую хип-хоповую энергию Майка Ди/Mike D на «The Knock (Drums Of Death Pt.2)». Все записывалось как 58-минутный сеанс прослушивания.
— Попросту говоря, это реализация фантазии Джеймса, — объясняет Дэвис. — Это то, о чем мы всегда говорили; то, что делает композицию особенной, — начиная с интересной художественной обложки и заканчивая хорошим видеоклипом. Если UN.K.L.E. — это школа мысли, то я возглавляю факультет музыки. А Джеймс — это ректор.
Для Лавелла U.N.K.L.E. — это что-то вроде фильма, полный набор: режиссер, оператор, звуковой инженер, музыкальный директор (супервизор), ассистент по декорациям и группа по спецэффектам. Что же сам Джеймс делал для альбома?
Он всегда обижается на подобные вопросы, а затем начинает говорить, не переводя дыхание: «Задумал идею для альбома, собрал всех людей, которые должны были эту идею реализовать, нашел почти всех вокалистов, за исключением Kool G Rap, и рассказывал, какой я хочу видеть эту пластинку. Я и Джош усаживались и говорили о том, чего хотим достичь в музыкальном смысле. Это был очень совместный проект. Не столько в физическом смысле, сколько в ментальном. На альбоме миллионы сэмплов, поставленных мною, но не сама музыкальная прогрессия… U.N.K.L.E. — это моя группа, и я зову тех, кого хочу…
Идея была не Джоша, и сам бы он эту пластинку не сделал. Я знаю свой вклад в альбом».
«Я знаю свой вклад в альбом, — говорит Джош Дэвис. — Я написал музыку, сделал ударные. Со стороны всех участников было гигантское усилие. Когда дело касалось музыки, мы просто говорили, обсуждали, но это была моя область действия: я мог делать все что хотел. Это место, где я жил».
Можно смело предположить, что его творческая роль в работе над «Psyence Fiction» настолько велика, что, забыв о нескольких приглашенных музыкантах, альбом справедливо можно считать новой работой DJ Shadow.
«Без Джеймса ничего бы не было, — не соглашается Дэвис. — Он всех собрал. Джеймс хотел сделать что-то с Ричардом (Эшкрофтом) уже долгое время. Я тоже хотел это сделать: знал, что многому смогу научиться, поработав с ними. И смотрел на это, как на шанс сделать то, чего никогда бы не сделал сам по себе. Джеймс выступал в роли общего продюсера. Я знаю, что сделал в плане музыки. Он знает, чего он не сделал. Он музыкой не занимался. И споров никогда не было».
Июнь, 1997 год, Сан-Франциско. Том Йорк сидит на заднем сиденье машины, направляющейся в студию на окраине города, и быстро пишет текст новой песни. В сумасшедшем режиме гастролей его группы Radiohead по Америке было «окно» в 48 часов. Встретившись с Лавеллем в начале этого месяца, он решил посвятить их U.N.K.L.E.
— Что это за сладкий запах? — спрашивает Йорк в машине.
— Это цветок Baby breath/Дыхание младенца, — отвечает Shadow.
В студии Йорк поет о том, что он — «rabbit in your headlights»/«заяц в свете твоих фар» и «сладкое дыхание младенца». «Это как раз то место, где начинается сердце и душа альбома», — говорит Shadow Лавеллу.
«Psyence Fiction» — вся декада девяностых, свернутая в один гот-хоповый рулон брейкбита и симфонических гармоний. Уил Малоун, сделавший струнную аранжировку для песни Massive Attack «Unfinished Sympathy», добавил свое волшебство на «Lonely Soul» и «Celestial Annihilation». Это музыка для нового тысячелетия.
«Psyence Fiction» — это логический шаг на следующий уровень. Задайте Лавеллу и Shadow вопрос (который в свое время поставил последний): «What Does Your Soul Look Like?»/«Как выглядит твоя душа?» — и теперь вам будет готов ответ: как триумф двойного альбома со струнными аранжировками, бескомпромиссным рэпом, громовыми раскатами ударных, «хэви-металлическим» хип-хопом, рок-балладами, точными самплами из кинофильмов и дизайнерски-музыкальными приколами в количестве, достаточном, чтобы осчастливить не одно поколение фанатов-поклонников- меломанов. Без батареек, но зато с вооруженными фигурками U.N.K.L.E. и японским оформлением. Дизайн и обложки для разных вариантов альбома основаны на скетчах Футуры 2000 (Futura 2000 — художник, один из родоначальников искусства граффити. Живет и работает в Нью-Йорке, часто делает дизайн для Mo’Wax, обложки, игрушки и т.д. Также работал с Clash, Nowhere Co Ltd. Его выставки проходили в Токио, Нью-Йорке, Париже, Лондоне). Как провозглашают плакаты, сделанные Mo’Wax: «Миллиард лет работы. Появится в вашей галактике этим летом».
Важно отметить, что «Psyence Fiction» по своему звучанию рассчитан на широкий круг слушателей — не только для верных любителей трип-хопа и Mo’Wax. Несмотря на то, что, по признанию самого Джеймса, он и Джош обсуждали все идеи для «Psyence Fiction» на языке ссылок, откровенно говоря, на эклектичный набор фильмов, книг и пластинок, окончательный результат представляет собой несомненный триумф, который вышел за рамки любого и каждого стиля.
Достигнув в свои двадцать четыре года того, что многим не снилось и в сорок четыре, Лавелл не собирается успокаиваться. Впрочем, достать последние рубашки своего любимого японского дизайнера остается для него приоритетом. Да что там говорить, он даже биг бит любит: «Мне очень понравился «Rockafeller Skank» (последний сингл Fatboy Slim)! — улыбается он. — биг бит для меня — как скрытое благословение. Наконец «трип-хоп» оставили в покое, и мы можем заниматься тем, чем хотим».
Только не надо винить биг бит. Те, кто любит «Psyence Fiction», знают: будущее существует для тех, кто хочет его создать.
