Fairy night: про глубоко личное.
Не спать ночью и писать на рассвете не полезно, но видит космос, I have no other way out. 

Был вчера Фэйри найт. Ещё сегодня, будем считать. Для меня – ещё сегодня. 
В кои-то веки я не испытывала панических метаний и мук выбора при выборе одежды. А то обычно я очень красиво одеваюсь, когда иду в магазин, и совершенно разучиваюсь чувствовать стиль, когда надо себя показать. Я успела крафтово реанимировать старую любимую полосатую кофту, на которой когда-то оставила кляксы белой потолочной краски, получилось что-то а-ля dark mori. Но больше времени ни на что не хватило, ни на цветочки, ни на прочий интересный декор.

На начало я как всегда опаздывала. Спешила себе, спешила, бежала, спешила. И на эскалаторе с Арбатской взяла и влетела в Крис. Это было очень кстати, потому что мне надо было отдать ей эночкин альбом с портретом, который у меня никак рука не поднималась выбросить. Но боги, одна секунда перевернула всё. Только боги знают, с каким трудом мне пришлось контролировать свои движения с этой секунды. Мои ноги превратились в воду, мои руки – в рябь на воде. Я внутренне распалась, и лишь большим усилием заставила себя не падать – а надо было. По всем законам. 
 

Но нет. Только боги знают, сколько стоит в моём сердце окутавший меня аромат из моих любимых lush. Я стояла, панически прикрываясь ролью в оживлённой беседе с попутчицей, чьи светлые волосы в этот раз имели лёгкий фиолетовый оттенок на белом, и краем глаза пыталась замечать, есть ли какая-нибудь реакция узнавания у попутчика парой ступенек ниже? Но... Вроде нет. Обсуждал девайсы и прочее. Я боялась взглянуть на Думмера открыто. Боялась проникнуть за стену неузнавания и увидеть в глазах что-то категорично отталкивающее лично меня. А впрочем... Может, действительно забыл? Как же ему тогда проще... Нет, пожалуйста. Этого просто не может быть.

Только боги знают, каких трудов мне стоило потом переставлять свои ноги с эскалатора на мрамор, с пола на ступени, снова ступени, и опять ступени, стараться не споткнуться, не заплестись, не дрожать, как желе, пока я шла с этими несколькими людьми. Зачем моё тело так реагирует? В сердце только слой тревоги поверх обычного нуля.., а впрочем, это я ему запретила биться чаще, если нет полностью доказанных и весомых причин. Но как же меня донимает эта стена... Донимала всё то не очень долгое время, что я могла держать Д. в поле зрения. Я тоже старалась сохранять свою стену. Пару раз мне казалось, что Д. следит за мной. Я была готова разрушить свою в любой миг. И всегда буду. Скажите мне, что мне лишь казалось. Скажите, что он смотрел куда-то поверх голов. Что его интересовали мои спутники, прекрасная лесная дева Джессика с её настоящим рыцарем. Скажите, что у Д. правда-правда очень плохая память и меня он тоже забыл. Потому что он уже довольно давно не приходил ко мне в сны. Потому что я никогда не забуду. 

Из всех людей, с которыми я была, только он смог сделать меня по-настоящему счастливой. Никто другой уже не сможет. Никогда. Так же, как каждая минута с Овером была обильно политой болью и тревогой, так же я блаженно вдыхала и распускалась при Думмере. Я никогда не забуду, как он выходил ко мне из квартиры в своём бордовом махровом халате, мокрый и пахнущий тёплым паром из ванны, обнимал и утыкался носом в плечо, а потом оттеснял в лифт и щекотал меня до полусмерти – хотя я всего лишь приезжала его рано утром будить, припася с собой в голове ворох идей, как его растормошить на активность, изобретательство и приключения. Никогда не забуду всё потрясающее, что он со мной вытворял, и дома, и на улице. Из всех людей, с которыми я была, только он не давал мне пустых обещаний, а проявлял себя в поступках и делах. И сколько их было – наверно, тысячи, на всю жизнь бы хватило... Миллион прекрасных воспоминаний. Ладно, было одно незаконченное... Но он не успел. Да и не должен был. Как же глупо всё получилось... 

---

 

Я поняла, почему мне так тяжко даётся графический дизайн. Потому что он приходит и уходит. Потому что он не вечен. 

И мне кажется, что это не оправдано. Я не из тех, кто согласен тратить силы на недолговечное.
А графический дизайн – недолговечнее не придумаешь. Сотни журналов и газет, тысячи реклам на ТВ, баннерах и листовках, миллионы корректур интерлиньяжей, подборов шрифтов и вгонки и выгонки текста... И всё для того, чтобы поскорей отправиться в помойку. Я не хочу работать с таким. 

Тогда я поняла, что такого есть в кулинарии, что позволяет мне так быстро и с удовольствием её осваивать. Это – разнообразие и неизбежность. Кушать надо всегда, а чтобы не сойти с ума от однообразия вкуса – развиваться. Кулинария затягивает.
Ещё год назад я с трудом могла приготовить макароны или гречку. Каждый раз в бумажку смотрела. Блинчики хорошие пекла зато, и со временем ещё кексы с подачи Вики пошли. Но об экспериментах и речи не было, я боялась на грамм от рецептов отступать.

А потом переехала в новую квартиру – и пошло поехало. К примеру, вчера я приготовила себе кейкпопсы: "чупа-чупс" из бисквита в шоколадном слое с посыпкой. Прекрасные радостные конфетки! Вместо всякой покупной химизированной дряни. И экспериментирую так, что иногда даже получается неудачно xD (Мне теперь кажется, неудачно поэкспериментировать довольно сложно). 
Недолговечность кулинарии компенсируется её неизбежностью. 

Пожалуй, от меня было бы больше прока в любом другом, более долговечном виде дизайна, чем графический. Интерьер, одежда – этим я занималась с детства. Это будет приятней, чем ломать голову над макетом и линейками. Мне больше нравится то, что объемно, с чем можно экспериментировать.
А в типографике куда предпочтительней традиционность, плюс минимализм. Минимализм в графике мне тоже с трудом даётся. Другое дело одежда и мебель. То, что используют, а не выбрасывают. Или может что-то вообще другое.