Духовные опыты и энергетические сущности

Меня зовут Анна.
А начиналось всё до безобразия банально: школьные годы, влюблённость, желание заполучить любимого любой ценой. Подруга дала книгу заговоров Натальи Степановой.
В 1990-е годы она была самым любимым автором у девочек в нашей школе. Эти книги спокойно выдавали в детской (!) библиотеке. И столько в них было советов, историй, заговоров на все случаи жизни, что трудно было не угодить в эти сети.
Мои родители понятия не имели, чем я занималась, а я была дисциплинированной ученицей магии. Занималась колдовством, не брезгуя даже «чёрной магией», ходила к бабкам, знахаркам за помощью, чтобы усилить эффект. А стремления то были низменными: приворожить, избавиться от соперниц, отдать кому-нибудь свои болезни, узнать ответы на вопросы… Но всё это теперь воспринимается как цветочки, потому что ягодки начались позже. Магия, которой я занималась, была примитивная. Она не ставила перед собой высоких целей, а я взрослела, и хотелось чего-то большего. Хотелось расширить границы восприятия. И угодила я в новые сети — Карлос Кастанеда.
1. Кастанеда
Кастанеда пришел ко мне через моих ближайших родственников. Они его прочитали и забыли, но я же взяла у него всё, что возможно. Восемь лет я отдала этому учению. Хитёр Карлос. Говоря о Боге, он его не отрицал, но рассуждал о том, что есть более сложная организация мироздания. Зато он безжалостно высмеивал восточные учения, астрологию, другие мистические попытки узнать истину. Он утверждал, что они понятия не имеют, о чём говорят и, что они никогда не смогут заглянуть за рамки человеческого восприятия. Эта идея мне нравилась. И пошло-поехало.
Практикуя всё, что описывали Кастанеда, Тайша Абеляр, Флоринда Доннер-Грау и другие его ученики, а также особую гимнастику Тансёгрити, я достигла того уровня мадитаций, когда знания приходят сами по себе. Отпала необходимость что-то читать, искать. Я легко выходила за рамки обычного сознания, были внетелесные путешествия, колоссальное развитие интуиции. Мне стало неинтересно общаться с людьми, т.к. я наперёд знала, о чём они подумают и что скажут. Разговоры потеряли смысл. К семье я ощущала холодное безразличие. Сама бесстрастность была моей целью, человечность удерживала меня в мире повседневности и была чем-то вроде тюремного заключения, нужно было избавиться от этого фиксированного восприятия. В итоге этот сложный, долгий, опасный путь привёл меня к катастрофе.



2. Катастрофа
В изменённом состоянии сознания у меня появились два «друга» — энергетические сущности. Наше общение происходило в иной реальности, когда моё «я» было сконцентрировано в «тонком» теле. К этому времени я без особых усилий просто проваливалась в такую необычную бездну, которая напоминала видения наркоманов. При этом я всегда принципиально была против грубых неконтролируемых «астральных» выходов, наркотиков никогда не принимала. Зато такие методы использовали некоторые мои друзья, делая разные сложные смеси, отваривали южноамериканскую лиану «айяуаска», псилоцибиновые грибы и пр.
Энергетические сущности могли принимать любые облики, но однажды я увидела их, как я думаю, настоящими. Это трудно описать, они ни на что не похожи. Плотные, чёрные, шипящие, вертикальные палки, постоянно меняющие размер, и они смотрели на меня всем своим «телом». Они ужасны! Их облик не имел ничего общего с изображением привидений, духов, нечистой силы, чьё описание выглядит даже как-то по-детски, смешно.
Между нами оказалась не дружба. Они подпитывались моей силой, присосались ко мне и пугали меня, их касания причиняли нестерпимую боль не только телу, но и душе. Я оказывалась будто на электрическом стуле, и этому не было конца. Мне не у кого было спросить совета. Я перестала спать, силы таяли, энергия обнулилась (а я с такой жадностью её копила).
В то время я ещё не проводила параллелей с христианством. Для меня не существовало добра и зла, я исходила из концепции о всеобщем равенстве, т.е. нет ничего важного, все и всё одинаковы, человек также равен любому камню, никто не имеет значения. То, что мы видим глазами, — не есть вся реальность, а лишь маленькая грань, и, чтобы сложить вместе все пазлы — нужна была свобода от собственной незначительной личности, но вкупе с ней лишними оказались доброта, любовь, милосердие, сострадание. Поэтому в моих взглядах не находилось места для деления на злых и добрых. Были просто иные причудливые формы жизни и не всегда принадлежащие нашему миру, не имеющие телесной оболочки. И то, что я невольно стала донором для паразитов, рассматривалось мною лишь как моё собственное упущение, ошибку и потерю контроля над ситуацией. Если бы кто-то мне тогда сказал, что то, чем я занимаюсь — грех, то я бы подумала, что этот человек пребывает в полнейшем неведении и мыслит примитивными понятиями.
Ну а потом настало время тяжёлых болезней. Врачи подтверждали, что моё здоровье в плачевном состоянии, моя медицинская карта стала толщиной с энциклопедию. Но причину никто не знал, кроме меня. Мне нужно было хоть что-нибудь предпринять, чтобы избавиться от этой напасти.



3. Попытки излечения
Естественно, лекарства не помогали. Я продолжала своё безумие, пробуя подсознательное программирование по книгам Валерия Синельникова. Его методики и другие похожие (их очень много) исходили из принципа позитивного мышления, но они тесно перекликались с давно мной забытыми заговорами, шепотками, заклинаниями прикладной магии, в которой когда-то властвовала Степанова. Разница была лишь в том, что нововведения всячески избегали любых ассоциаций с мистикой и колдовством. Упор делался на подсознание. Сами заговоры были заменены мыслеобразами, позитивными мыслеформами, но суть-то не изменилась. Эти техники, обещающие исполнение желаний, личностное развитие, здоровье, — у большинства людей используются всё для тех же низменных целей: выйти замуж за олигарха, иметь кучу денег, помолодеть, быть удачливым в казино и др. А самое главное, что не требовались особые усилия, не нужно было менять жизнь, каяться; вся ответственность ложилась на всемогущее «подсознание», которое всё сделает за нас. Сейчас это очень распространённая форма завуалированной магии, проходит множество семинаров и тренингов. Увидеть в этом опасность человеку мало думающему практически невозможно. Мне особо эти методы не помогли, скорее я начала опять чувствовать себя центром земли, а это было не совместимо с моей идеологией.
Некоторое время интересовалась неоязыческими направлениями, ведической литературой, слушала лекции Трехлебова. «Велесова книга» и «Русские Веды» мне показались абсурдной чепухой, этаким «артефактом», сфабрикованным на скорую руку. Люди одеваются в старославянские наряды, прыгают через костёр, перетолковывают историю на свой лад, рассуждают о «яви» и «прави» и основательно запудривают мозги тонкими националистическими приёмчиками. Этот путь был не по мне. Я прошла мимо.
Ходила недолго на иглоукалывание, потом познакомилась с хатха-йогой, она меня заинтересовала. Йога… глубокая пропасть. Она стала ежедневной участницей в моей борьбе против себя. Я раздобыла редкую книгу о йоге. Все инструктора в один голос утверждают, что та или другая асана поправляет разные нарушения в здоровье. Но эта чушь, предназначенная для бестолковых масс, т.к. цель йоги — достичь «просветления», освобождения от оков рассудка, а улучшения здоровья — это лишь побочное действие. И опасности в этой практике намного больше, чем можно представить.
Я отхватила пощечину и от йоги, она окончательно подорвала моё здоровье. Мне с моим диагнозом, который на то время не был ещё установлен, было просто противозаконны чрезмерные тренировки, поэтому, когда я оставила занятия, я приобрела ещё один неоперабельный недуг. Врачи удивлялись, как я умудрилась в таком молодом возрасте подхватить так много редких и неизлечимых болезней, но меня это не удивляло, я всё объясняла потерей жизненной силы, которую у меня отбирали насильно. Мне даже в голову не приходило, что все мои заболевания — суть смирительная рубашка, которую на меня надел Господь, для того, чтобы я, наконец, прекратила свои бесовские занятия, и занялась спасением погибающей души.
И, конечно, я не упустила шанс походить на курсы холотропного дыхания, после которых энергетические сущности принялись за меня с ещё большим остервенением. Я решила подвести итог всем своим «стараниям».



4. Итог
Накопленную силу потеряла, от здоровья остались одни ошмётки, психическое состояние приравнивалось к шизофрении. Мне даже выписывали от этого таблетки. Моё уныние психиатры назвали депрессией, мои кошмарные сновидения и бессонницу тоже каким-то жутким словом. Когда я через какое-то время отказалась принимать их лекарства, потому что была уверена, что духовные недуги таблетками не лечатся, то врачи даже не сопротивлялись. Один молодой психиатр, знавший меня уже долгое время, намекнул, что не во всех случаях психиатрия может определить, что с человеком и как от этого избавиться, и диагноз они поставили, потому что нужно было хоть как-то назвать моё состояние.
К 28 годам я не обзавелась ни семьёй, ни детьми, ни достойным образованием, ни работой. Осталось лишь предчувствие приближающегося конца, и так хотелось самой ускорить этот момент. Но почему-то было страшно…



5. Спасение
Уже не оставалось сил, чтобы что-то искать, пробовать, появилось чувство обречённости, я просто смирилась, что не протяну и больше года. Выпросила денег у друга и поехала в Дивеево к Серафиму Саровскому, о котором узнала из книжечки, подаренной накануне папой. У меня тогда ещё не было горячей веры, но появилась надежда, я поверила всем чудесам, описанным в книге о батюшке Серафиме.
Молиться, поститься, каяться не умела, но искренно попросила помощи у раки святого. И, чувствую, что зажглась в моей душе лампадка веры. И так хорошо и спокойно стало. Болезни начали ослабевать, но не исчезли. Но зато в душе появилась необыкновенная лёгкость, первый раз отступило чувство одиночества. Прочла много православной литературы и была бесконечно удивлена, осознав, что вот где нужно было искать Истину. Она не пряталась, не скрывалась, подходи, бери любой, познай благодать и радость Богообщения. И всё это было всегда рядом, храм недалеко от моего дома, теперь он стал моим любимым местом в городе, но раньше, словно слепая, я не замечала этого сокровища.
Не молиться уже не могла, потому что слова молитвы — это самые светлые и чистые слова, которые когда-либо исходили из моих уст. И я всё ещё жива, словно мне подарили отсрочку. Никто не может спасти человека, кроме Бога, и нет другой истины во вселенной, нет её ни в буддизме, ни в кришнаизме, ни в шаманстве, ни в прочих мистических и эзотерических учениях.
А те энергетические сущности, оказалось, не выносят крестного знамения и молитвы. Сейчас я понимаю, что это обычные бесы. В Евангелии есть золотые слова, сказанные апостол Павлом «Если Бог за нас, то кто против нас?»
Если описывать моё отречение от оккультизма и приводить в пример Церковные средства, к которым я с тех пор стала прибегать, то эта история повторит истории многих других пострадавших. Я не придумала ничего нового. Моя первая исповедь была холодная, я не чувствовала покаяния. Оно нахлынуло на меня спустя 3-4 месяца регулярного посещения богослужений. Покаяние приходило ко мне с такими горькими слезами. Я задыхалась от духовной боли, как будто что-то проснулось во мне.
Я медленно стала осознавать, что много лет жила в самой огромной и злостной лжи, моё «безупречное» мировоззрение рассыпалось, как карточный домик. Я читала Покаянный канон и плакала, страдания не отпускали меня. Приходила и жаловалась священнику, что грехи, в которых уже исповедалась, с новой силой придавили меня к земле. Он ответил, что эти раны ещё долго будут кровоточить.
О, как тяжело я избавлялась от всей магической литературы! Мой книжный шкаф опустел наполовину. Но сложнее всего было попрощаться с Кастанедой. Ломка была похлеще, чем у наркоманов. Хотелось припрятать эти толстые книги, трогать страницы, вдыхать аромат такого гениального обмана. А когда я их, наконец, выкинула, то в магазинах мне стали часто попадаться на глаза эти издания. Лукавый не хотел отпускать меня.
Понадобился целый год, чтобы эта тоска была выкорчевана из моего сердца. Исповедь каждую неделю, причастие, соборование, ежедневное чтение акафистов и канонов, земные поклоны и борьба со своими грехами и страстями. Ведь помимо тяжкого греха колдовства на мне было множество блудных грехов, которые тоже тяжело изживались. Очень медленно стала выздоравливать моя грешная потухшая душа. Господь давал сил, и лишь благодаря этому я стала ощущать радость, спокойствие, тишину. Всё так же я оставалась недееспособной, были разговоры о том, чтобы дать мне инвалидность, но почему-то не дали, а работать я до сих пор не могу, потому что неделю на ногах, а неделю с постели не встаю, мучаюсь от болей и других симптомов. Но я считаю, что это время дано мне для молитв, для чтения святоотеческого наследия, Евангелия, для налаживания отношения с родителями, которые столько лет были лишены моей любви.
Однажды в седьмом классе я фотографировалась с подругой на полароид. Но снимок меня огорчил. Я была одета в чёрную шубу, а на пол груди у меня на фотографии красовался золотистый крест в виде четко очерченного свечения, большой такой яркий крест. Я тогда сильно испугалась, к тому же мама подружки сказала, что это плохой знак. С тех пор я была убеждена, что долго не проживу, что на мне поставлен крест, как какое-то проклятие. Но сейчас, вспоминая тот необычный феномен из моего детства, я пришла к выводу, что это был знак, что рано или поздно, но я сделаю свой выбор — быть со Христом. И крест мой оказался весьма тяжел, но ведь и Господь нёс на Себе свой крест. Крест — это не символ смерти, а символ жизни, спасения. Вот таким путём мне пришлось пройти, чтобы разобраться, ЧТО есть Истина, и ГДЕ она есть. Слава Богу за всё! Неисповедимы пути Господни!

источник