Не Прожить Дважды, но Успеть Можно…Угадать Важность, Разглядеть Ложность, Всех Простить Разом, тем Признать Право Поступать разно, тоже Быть Правым… Сбросить лоск моды, выбрать плащ проще, Разрешать Чаще, Запрещать Жестче… Не Просить Много, Видеть Смысл в Малом И Любить Сильно… Ни за что… Даром…

@Светлана Лубенец.

Читать далее...

Я не могу поверить, что это правда, но когда я впервые увидела эту картину, меня пробрало до мурашек. В темной и душной комнате, где воздух, кажется, можно резать ножом, целый день слышен только плеск воды. Это не просто сцена из жизни, это крик о помощи, застывший на холсте.

Французский художник Жан-Батист Симеон Шарден написал эту работу в 1737 году, но она до сих пор бьет прямо в сердце. Посмотрите на этих женщин. Одна из них, закатав рукава, стоит, согнувшись над огромной бадьей. Ее руки сами собой перебирают мокрое белье, а мысли — далеко-далеко отсюда. Она смотрит куда-то в сторону, будто пытается разглядеть за мутным окном другую жизнь. Ей, наверное, лет тридцать, но выглядит она на все пятьдесят. Тяжелая работа не щадит никого.

Но самое страшное — это мальчик. Посреди этого ада стоит детский стульчик, а на нем сидит маленький ребенок. Он сосредоточенно дует мыльный пузырь. Огромный, переливающийся шар дрожит на кончике трубочки. И знаете, что меня убивает? Его одежда. Чулки болтаются гармошкой, башмаки велики на несколько размеров. Это значит, что вещи ему достались от старших, донашивать. У него нет своего детства, только чужая одежда и игры рядом с корытом.

Шарден был одержим этой историей. Он писал похожие сцены снова и снова. Одна из таких картин сейчас висит в Эрмитаже в Санкт-Петербурге, другие разъехались по музеям Швеции и Америки. Но где бы они ни находились, везде они рассказывают одну и ту же историю. Историю о том, как в мире, где женщины вынуждены стирать до ломоты в спине, дети все равно пытаются выдувать мыльные пузыри. Они еще не знают, что эти пузыри лопаются так же быстро, как и их надежды.

...Здесь будет ваша запись...

Лодочка на две жизни...
Но лодочка всё ещё плывёт. Музыка всё ещё звучит. Любовь всё ещё живёт.
Август 1956 года. Под проливным дождём у московского ЗАГСа стоит пара. Он – высокий, подтянутый актёр ТЮЗа в простом костюме. Она – миниатюрная (всего 149 см) выпускница аспирантуры консерватории в розовом костюме, сшитом мамой и сестрой. Они держатся за руки и смеются, глядя на ливень.
– Смотри, какой дождь! – говорит Александра.
– Это к счастью, – отвечает Николай.



Они не знают, что их союзу отмерено 67 лет – почти семь десятилетий нерасторжимого брака и творческого содружества.

Не знают, что напишут сотни песен, которые станут душой целой эпохи. Не знают, что первая их детская песенка "Лодочка моторная" окажется пророческой – эта лодочка действительно понесёт их вместе по волнам жизни, и они не разлучатся ни разу до самого конца.

Знакомство на радио

Весной 1956 года судьба свела их в 9-й студии детского вещания Всесоюзного радио. Александре Пахмутовой было 27 лет – она только что закончила аспирантуру Московской консерватории у профессора Виссариона Шебалина с диссертацией о партитуре оперы Глинки "Руслан и Людмила". Теперь она писала музыку для детских программ "Пионерская зорька" и "Внимание, на старт!".
Читать далее...

Осыпаются астры в садах... Осыпаются астры в садах, Стройный клен под окошком желтеет, И холодный туман на полях Целый день неподвижно белеет. Ближний лес затихает, и в нем Показалися всюду просветы, И красив он в уборе своем, Золотистой листвою одетый. Но под этой сквозною листвой В этих чащах не слышно ни звука… Осень веет тоской, Осень веет разлукой! Поброди же в последние дни По аллее, давно молчаливой, И с любовью и с грустью взгляни На знакомые нивы. В тишине деревенских ночей И в молчанье осенней полночи Вспомни песни, что пел соловей, Вспомни летние ночи И подумай, что годы идут, Что с весной, как минует ненастье, Нам они не вернут Обманувшего счастья… Иван Бунин 1888

Золотая осень... Осень. Сказочный чертог, Всем открытый для обзора. Просеки лесных дорог, Заглядевшихся в озера. Как на выставке картин: Залы, залы, залы, залы Вязов, ясеней, осин В позолоте небывалой. Липы обруч золотой — Как венец на новобрачной. Лик березы — под фатой Подвенечной и прозрачной. Погребенная земля Под листвой в канавах, ямах. В желтых кленах флигеля, Словно в золоченых рамах. Где деревья в сентябре На заре стоят попарно, И закат на их коре Оставляет след янтарный. Где нельзя ступить в овраг, Чтоб не стало всем известно: Так бушует, что ни шаг, Под ногами лист древесный. Где звучит в конце аллей Эхо у крутого спуска И зари вишневый клей Застывает в виде сгустка. Осень. Древний уголок Старых книг, одежд, оружья, Где сокровищ каталог Перелистывает стужа. Борис Пастернак 1956

Закат... Освещена последняя сосна. Под нею темный кряж пушится. Сейчас погаснет и она. День конченый — не повторится. День кончился. Что было в нем? Не знаю, пролетел, как птица. Он был обыкновенным днем, А все-таки — не повторится. Зинаида Гиппиус Июль-Август 1928, Thorrenc, Chateau des 4 Jours

До свиданья, друг мой, до свиданья До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди. До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей, — В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей. Сергей Есенин 27 декабря 1925 года Последнее стихотворение Сергея Есенина

Люблю высокие соборы…
Люблю высокие соборы,
Душой смиряясь, посещать,
Входить на сумрачные хоры,
В толпе поющих исчезать.
Боюсь души моей двуликой
И осторожно хороню
Свой образ дьявольский и дикий
В сию священную броню.
В своей молитве суеверной
Ищу защиты у Христа.
Но из-под маски лицемерной
Смеются лживые уста.
И тихо, с измененным ликом,
В мерцаньи мертвенном свечей,
Бужу я память о Двуликом
В сердцах молящихся людей.
Вот — содрогнулись, смолкли хоры,
В смятеньи бросились бежать.
Люблю высокие соборы,
Душой смиряясь, посещать
Александр Александрович Блок ( 1880 — 1921)
1902г
___________________________________________________________
Луиджи Премацци (итал. Luigi Premazzi; 1814–1891) — итальянский и русский живописец, "Интерьер Казанского собора в Санкт-Петербурге"

Осенний романс... Гляжу на тебя равнодушно, А в сердце тоски не уйму... Сегодня томительно душно, Но солнце таится в дыму. Я знаю, что сон я лелею, Но верен хоть снам я,—а ты?.. "Ненужною жертвой в аллею Падут, умирая, листы... Судьба нас сводила, слепая: Бог знает, мы свидимся ль там... Но знаешь... Не смейся, ступая Весною по мертвым листам! Иннокентий Анненский

Среди миров... Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя... Не потому, чтоб я Ее любил, А потому, что я томлюсь с другими. И если мне сомненье тяжело, Я у Нее одной ищу ответа, Не потому, что от Неё светло, А потому, что с Ней не надо света. Иннокентий Анненский

Ни отзыва, ни слова, ни привета, Пустынею меж нами мир лежит, И мысль моя с вопросом без ответа Испуганно над сердцем тяготит: Ужель среди часов тоски и гнева Прошедшее исчезнет без следа, Как легкий звук забытого напева, Как в мрак ночной упавшая звезда? Алексей Апухтин