Как ветер мокрый, ты бьешься в ставни, Как ветер черный, поешь: ты мой! Я древний хаос, я друг твой давний, Твой друг единый,- открой, открой! Держу я ставни, открыть не смею, Держусь за ставни и страх таю. Храню, лелею, храню, жалею Мой луч последний — любовь мою. Смеется хаос, зовет безокий: Умрешь в оковах,- порви, порви! Ты знаешь счастье, ты одинокий, В свободе счастье — и в Нелюбви. Охладевая, творю молитву, Любви молитву едва творю… Слабеют руки, кончаю битву, Слабеют руки… Я отворю! Зинаида Гиппиус

Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель. По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак! Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны, Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны. Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь! Зинаида Гиппиус

Наверно, это попросту усталость,— ничто ведь не проходит без следа. Как ни верти, а крепко мне досталось за эти неуютные года. И эта постоянная бездомность, и эти пересуды за спиной, и страшной безнадежности бездонность, встававшая везде передо мной, и эти горы голые, и море пустынное, без паруса вдали, и это равнодушие немое травы и неба,— леса и земли… А может быть, я только что родилась, как бабочка, что куколкой была? Еще не высохли, не распрямились два беспощадно скомканных крыла? А может, даже к лучшему, не знаю, те годы пустоты и маеты? Вдруг полечу еще и засверкаю, и на меня порадуешься ты? Вероника Тушнова

Читать далее...

В литературу Омар Хайям вошел благодаря своим рубаям, которые известны по всему миру. Однако они получили популярность уже после смерти писателя. Его библиография насчитывает порядка 5000 стихов, однако часть из них, скорее всего, были приписаны ему другими писателями, которые боялись наказания за вольнодумство.

До викторианской эпохи рубаи были практически никому не известны. Именно Эдвард Фицджеральд первым начал переводить их сначала на латынь, а позже и на английский язык, благодаря чему они быстро разлетелись по Европе. Таким образом гедонизм в стихах Омара Хайяма, а также его научные достижения стали объектом интереса для многих ученых и литературоведом того времени и современности.
Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
Читать далее...

Увяданье сменилось цветением… Стон души — восхитительным пением… Ей бы плакать в подушку и каяться, А она сквозь слезу улыбается… Люди хаяли за непосредственность, За её силу воли и женственность, Что вместились в сердечке доверчивом С ярлыком «Слишком сильная женщина…» Ей бы сильные плечи надёжные, Чтоб растаяли мысли тревожные, Но мужское нытьё хуже женского, Хуже зла мирового, вселенского… Ей встречались мужчины случайные… Слишком слабые, слишком печальные… От несложных проблем убежавшие, А в беде, хвост от страха, поджавшие… Им она помогала советами, С ней делились по-женски секретами… Это бедное сердце обвенчано С ярлыком «Слишком сильная женщина»… Только кот видел слёзы солёные И кричал ей глазами влюблёнными, Что её не предаст и мурчание Больше значило, чем обещание… И сидят, позабыв про поклонников, Кот с хозяйкою на подоконнике… Лишь скрывает сердечную трещину Тот ярлык «Слишком сильная женщина»… Ирина Самарина-Лабиринт

Я верю в красивые души и в искренность глаз… И в то, что хорошие люди живут среди нас… И даже когда слишком больно и трудно дышать, Я верю в добро, это веру нельзя разрушать… Меня предавали и часто бросали в беде… Я это прошла, а предатели… Кто они? Где? У жизни свой фильтр и отсеет она из судьбы Всех тех, кто как будто не слышал сердечной мольбы… Я верю, что каждый несёт с появленьем урок, Чтоб сделать сильнее, когда в сложный час не помог… А кто-то приходит, чтоб руку свою нам подать, Поставить на ноги, и верить, а не осуждать… Я верю, что там вдалеке безразличия нет, Что в доброй душе улыбается радуги свет… У этой души и слова, как бесценный родник… Они разольются, и жизнь поменяют за миг… И кто-то промолвит: «Я верю, что есть доброта» И будет другим помогать от души, просто так… Весь мусор обид и озлобленных мыслей мешок С себя отряхнув, и теперь будет всё хорошо! Я верю, душа не черствеет с годами, отнюдь… Доверие там, где любовь… Это главная суть… И если ты веришь, что счастье бывает в судьбе, Вселенная, веря в тебя, всё подарит тебе… Ирина Самарина-Лабиринт

А где она — любовь, скажи мне, мам? Меня ты отпустила из гнезда… А здесь, в мирском раю ведь каждый сам, Особенно, когда в душе беда… А здесь, увы, жестоко предают… И за открытость ранят до крови… За искренность словами больно бьют… Нет, мама, здесь совсем не до любви… Ну, где она — любовь, скажи мне, мам? Ты главное забыла рассказать… Когда свою любовь ему отдам, Я не должна в ответ того же ждать… Я не должна надеяться, что он За искренность меня не упрекнёт… Но даже луч с небес в меня влюблён, Когда в моей душе любовь живёт… Так вот она — любовь! Ты видишь, мам? Она не где-то, а внутри, вот здесь… Я верю ей, а значит, не предам… И мир наполнен этим чувством весь! Спасибо, мам, за то, что ты в меня Вложила это чувство с молоком… Моя любовь — от злых людей броня И шанс на счастье здесь, в раю мирском… Ирина Самарина-Лабиринт

Живи и не суди...

Тише, тише… Не судите, это грех…
Вы порадуйтесь душою за успех…
Вы поплачьте над чужою — над бедой…
Сострадание — ручей с живой водой…

Тише, тише… Не ругайте сгоряча…
Чья-то жизнь, возможно, гаснет как свеча…
Не задуйте кривотолком тот огонь…
Поддержите, поднеся к нему ладонь…

Тише, тише… Не врывайтесь в жизнь людей,
Наблюдая с высоты судьбы своей…
Потому что жизнь — сплошные этажи…
Там, вверху, возможно, просто больше лжи…

Тише, тише… Ведь слова острей ножа…
Нужно жить, на сердце злобы не держа…
Много мнений, только помнить нужно впредь,
Что на всех свою рубашку не одеть…

Тише, тише… Там где слухи — правды нет…
Лишь Всевышний знает правильный ответ…
И от глаз его не скрыться, не уйти,
Вот поэтому живи и не суди…

Ирина Самарина-Лабиринт

"Кто?", Николай Касаткин, 1897. (сс) Из коллекции Третьяковской галереи

Семейная драма: солдат, солдатка и дитя
Жанровая живопись очень коварна. Она может как очаровать и вдохновить, так и ввергнуть в тоску. Но как из песни слов не выкинешь, так и из жизни не выкинешь некоторые сюжеты. Было, было - что поделать!

И в пандан к картине Владимира Маковского "Свекор" (которая, судя по комментариям, расстроила многих), вот вам картина "Кто?" Николая Касаткина.

Темы у этих двух полотен вроде бы разные, но есть и нечто общее. То положение, в котором оказывались многие женщины, особенно крестьянки: их мужья либо отправлялись на промысел, и тогда появлялись дома разве что раз-другой за год, либо призывались в армию. В конце XIX века это шесть лет. За это время дома может произойти что угодно. И рядом с молодой женщиной, "солдаткой", вполне мог появиться другой мужчина.

Вот и с героями картины это произошло. Судя по одежде и обстановке, правда, перед нами не крестьянка, а горожанка, но кто знает - может, перебралась в город из деревни? И обстановка очень скудная. У мужа шпоры - значит, кавалерист, а они тогда служили тоже немало, пять лет.

Как писал один курский священник, "всколыхнёт и в ней чувство, и за эту вспышку она дорого заплатит, иногда ценой всей жизни. Родится ребёнок, и родится как-то не вовремя. Вычисления кумушек не совпадут ни с возвращением мужа из солдат, ни временной побывкой его. Злословие не пощадит такую мать, её мужа и ребёнка. Это и будет причиной всех мучений жизни ребёнка и его матери. Ещё только чувствуя его, мать уже проклинает ребёнка, как вещественное доказательство её вины. Кто знает, может, именно та ночь, которую она провела коноплях с первым попавшимся парнем, была последним счастливым мигом её жизни. Она знает, что у неё уже не будет ни одного счастливого дня. Вечные попрёки и побои мужа, насмешки домашних и соседей если не сведут её преждевременно в могилу, то мало утешительного дадут в тяжёлой её жизни".

Но, главное, ребёнок! Ему ведь тоже горько придётся - а в чём он виноват.... Но кто знает, может, и простит солдат свою солдатку?

У Касаткина есть ещё одна картина, на которую, честно признаюсь, у меня духу не хватает смотреть. По иронии судьбы, это его последняя картина, и показывая её публике в музее, художник и скончался. Время от времени я смотрю на неё, чтобы проверить - как, стало легче? Нет, не становится. Так что показывать я её вам не буду, да и рекомендовать тяжело. Однако если вы готовы - поищите картину "Сигида", посвящённую судьбе Надежды Сигиды, революционерки-народницы. 1889 год, Карийская каторга... И будьте готовы к тому, что смотреть на лицо героини очень тяжело.

Самая известная картина художника Константина Флавицкого Княжна Тараканова

На этом известном полотне изображена узница, которая находится в тёмной и сырой тюремной камере. Застенки полуподземного помещения заливает вода. Крысы, пытаясь спастись, заползают на кровать. Но их, скорее всего, ожидает та же печальная учась, что и их сокамерницу. От картины веет ужасом и безысходностью. Что же здесь произошло и кто эта женщина?

Константин Флавицкий изобразил на своём полотне княжну, которая являлась самозванкой. Она представлялась внебрачной дочерью Елизаветы Петровны и Алексея Разумовского, за что и была посажена в крепость. Однако картинный образ героини очень далёк от реального. Художник намеренно взял за основу сюжета слухи, а не исторические факты.

Настоящее происхождение самозванки неизвестно. Она называла себя разными именами. В России о ней узнали незадолго до бунта Емельяна Пугачева. Царица Екатерина II поначалу не придала значения рассказам девушки, но, узнав, что авантюристку поддерживают поляки, изменила свое мнение. Она отправила за лже-принцессой Алексея Орлова.

Тот хладнокровно притворился поклонником княжны Таракановой, добился взаимности и даже обещал жениться. Венчание должно было состояться на корабле, стоявшем на рейде в Ливорно. Там самозванку и арестовали.

Тараканову посадили под арест в Петропавловскую крепость, где она и умерла от туберкулёза в декабре 1775 года. Однако смерть девушки обросла легендами и породила множеством слухов. Одно из предположений было таковым, что во время разлива Невы камера авантюристки была полностью затоплена. Эта версия понравилась Флавицкому своим драматизмом, и именно её он выбрал для сюжета своей знаменитой картины.

На самом деле сильное наводнение в Петербурге произошло в 1777 году, через два года после смерти самозванки. Тогда в Петропавловской крепости действительно погибли узники, находившиеся в камерах первого этажа.

Можжевеловый куст... Я увидел во сне можжевеловый куст, Я услышал вдали металлический хруст, Аметистовых ягод услышал я звон, И во сне, в тишине, мне понравился он. Я почуял сквозь сон легкий запах смолы. Отогнув невысокие эти стволы, Я заметил во мраке древесных ветвей Чуть живое подобье улыбки твоей. Можжевеловый куст, можжевеловый куст, Остывающий лепет изменчивых уст, Легкий лепет, едва отдающий смолой, Проколовший меня смертоносной иглой! В золотых небесах за окошком моим Облака проплывают одно за другим, Облетевший мой садик безжизнен и пуст... Да простит тебя бог, можжевеловый куст! (1957) © Copyright: Серебряный Век, 2005 Свидетельство о публикации №105080500488

Кот ученый (из поэмы "Руслан и Людмила") У лукоморья дуб зелёный; Златая цепь на дубе том: И днём и ночью кот учёный Всё ходит по цепи кругом; Идёт направо — песнь заводит, Налево — сказку говорит. Там чудеса: там леший бродит, Русалка на ветвях сидит; Там на неведомых дорожках Следы невиданных зверей; Избушка там на курьих ножках Стоит без окон, без дверей; Там лес и дол видений полны; Там о заре прихлынут волны На брег песчаный и пустой, И тридцать витязей прекрасных Чредой из вод выходят ясных, И с ними дядька их морской; Там королевич мимоходом Пленяет грозного царя; Там в облаках перед народом Через леса, через моря Колдун несёт богатыря; В темнице там царевна тужит, А бурый волк ей верно служит; Там ступа с Бабою Ягой Идёт, бредёт сама собой, Там царь Кащей над златом чахнет; Там русский дух… там Русью пахнет! И там я был, и мёд я пил; У моря видел дуб зелёный; Под ним сидел, и кот учёный Свои мне сказки говорил. Александр Пушкин

Чертополох... Принесли букет чертополоха И на стол поставили, и вот Предо мной пожар, и суматоха, И огней багровый хоровод. Эти звезды с острыми концами, Эти брызги северной зари И гремят и стонут бубенцами, Фонарями вспыхнув изнутри. Это тоже образ мирозданья, Организм, сплетенный из лучей, Битвы неоконченной пыланье, Полыханье поднятых мечей, Это башня ярости и славы, Где к копью приставлено копье, Где пучки цветов, кровавоглавы, Прямо в сердце врезаны мое. Снилась мне высокая темница И решетка, черная, как ночь, За решеткой - сказочная птица, Та, которой некому помочь. Но и я живу, как видно, плохо, Ибо я помочь не в силах ей. И встает стена чертополоха Между мной и радостью моей. И простерся шип клинообразный В грудь мою, и уж в последний раз Светит мне печальный и прекрасный Взор ее неугасимых глаз. Николай Заболоцкий - (1956)