В ОЖИДАНИИ ПЕРЕМЕН

В этом году я был в отпуске несколько большее время, чем обычно, потому что брал еще неиспользованные из-за нахождения в больнице прошлогодние отпускные дни. У меня еще осталось 12 дней от этого года, которые мне положены, как кандидату наук. Этот год был трудный, нагруженный – я работал и в учебной лаборатории, а в июле в приемной комиссии, хорошо, что около трех недель моего отпуска мне дали между работой в лаборатории и приемной комиссии. Два раза по 4 дня выезжал на дачу, немного снял напряжение, которое накопилось за трудовой год. Все-таки своей основной работой я считаю научную работу, и мне все-таки удалось кое-что сделать по науке и за этот год. Немножко занимался наукой и в отпуск. Вышел на работу 10-го сентября. За сентябрь – октябрь написал вчерне статью, показывал ее своим коллегам. Они дали добро на нее. Сейчас, как раз и сегодня тот же человек – профессор, который всего на год старше меня, как и в прошлом году согласился помочь мне довести, как смысловую часть статьи, та и ее оформление на компьютере до конца. Я умею на компьютере считать, но пользоваться им для оформления работы не могу, как это требуется. У меня получается кустарно, потому что по сути дела со мной обучением никто не занимался. Покажут быстро: что я схвачу, то остается, а схватываю я медленно. Все остальное познаю за счет своей смекалки.
Я ошибся, что на даче не будет урожая яблок. Он был, много яблок было на антоновке, и по качеству они очень хорошие – не зеленые, а желтые. Но мне все равно их есть нельзя. Болят от них зубы, потому что они все же кислые. У меня зубная эмаль быстро истирается, и как на оголенные зубы попадает кислое яблоко, они у меня болят. Так что эту хорошую антоновку я пока и не пробовал. Она меня спасала материально – попросили продать яблок соседи по дому, и я продал 18 килограмм по дешевке, сначала по 10, а потом по 12 с половиной рублей за килограмм. За лето я здорово поистратился: те дополнительные деньги, которые получил за работу в учебной лаборатории и в приемной комиссии, спустил то на быт, то на журналы и книги, то оставил в службе знакомств. Сейчас приходится тщательно продумывать, как тратиться.
Лена до сих пор не устроилась на работу, и помогает мне заметно меньше, чем раньше. Что я могу написать о наших отношениях с Леной. Мы не ругаемся, иногда даже находим, о чем поговорить, и она по-прежнему бывает добра ко мне. Но рассматривать нашу жизнь, как жизнь одной семьей я не могу. У нее есть молодой человек, который бывает у нас, правда не каждый день. И парень он вроде неплохой, работает в милиции в охране на телевидении и еще где-то подрабатывает, высокий, солидный. Живет в Подмосковье. Я не могу найти свое место среди них двоих, это, наверное, и естественно, каждому нужна вторая половина, именно его половина, тогда он будет чувствовать себя уютно.
Очень хочется поблагодарить врачей в диспансере, которые ставят меня на ноги. Сейчас раз в месяц я хожу на укол. Лекарство хорошо проверено в США и на Западе и мне оно хорошо помогает, стабилизирует мое состояние. И хотя все же приходится прибегать к антидепрессантам (мне их посоветовали принимать с осени), их доза не очень высокая. Неважно дела обстоят со сном – поздно засыпаю и очень трудно подниматься утром, никак не отойдешь ото сна, медленно включается в рабочее состояние голова – это тяжкое состояние, оно, наверное, все-таки связано с депрессией. Но я выкарабкиваюсь.
На работе большинство сотрудников относятся ко мне хорошо. Зарплата, конечно, по сегодняшней жизни очень маленькая – 560 рублей. Но меня не тревожат, неприятности исходят только от моего бывшего непосредственного начальника, с которым мы работаем в одной группе и связаны общей тематикой. Это давняя болячка. Может быть, меня прикрепят к кому-то другому, человеку мягче характером, не грубому, не резкому и не скандальному. Работу свою я по-прежнему люблю и стараюсь находить свое место в общей работе коллективов кафедры и факультета. Сейчас рождаются новые задумки, но чтобы осуществить их, надо пройти, как всегда, долгий и трудный путь – не всегда выходишь сразу на зерно. Если сохранится такая ситуация, как сейчас, то я смогу работать и после назначения пенсии. Решаю это, конечно, не я, но если будет что показать людям, то шансы есть. Весной будущего года, говорят, должны назначить нового заведующего кафедрой, настоящему в феврале исполняется 65 лет. От отношений с новым заведующим кафедрой и с коллективом будет также зависеть, сколько мне разрешат поработать после исполнения 60 лет.
Что касается здоровья, то меня еще беспокоит паховая грыжа. С ней я хожу уже год, говорят надо делать операцию. Я ее немножко побаиваюсь, но может быть, все обойдется. Бывают операции сложнее. Есть намерение сделать ее в декабре или в январе. Прежде всего, хочется разделаться со статьей и, может быть, наработать какой-то задел на статью будущего года.
Отношения с Леной вроде бы нормальные, но не очень теплые. Это, может быть, и естественно, она молодая, думает, как устроить свою жизнь. Внешне она симпатичная, умеет быть мягкой в общении и трезво мыслить, бывает, правда непостоянной, выбирает себе человека, все взвешивая. Парень, с которым она дружит последнее время, продолжает к ней ходить, и сейчас он пришел, когда Лены еще нет. Она заказала себе и ему ключи от подъезда; два ключа, которые дал ей я, она поломала. Он, видимо, здорово ее любит. Ей он нравится, но она видит и его недостатки, пока не спешит предпринимать какие-то серьезные шаги. Лена устроилась на работу, ей помогла мама. Не спешит она, по-видимому, потому, что есть проблемы и финансового порядка и жилищные. Парень этот – разведенец, у него есть ребенок, и он платит алименты. Она устроилась на зарплату две с половиной тысячи рублей. Считает, что его денег и ее не будет хватать на жизнь, которой она жила раньше. Потом квартира – ей одной тесно в большой комнате 18 квадратных метров, а вдвоем тем более. У нее столько всяких вещей: и в комнате, и на кухне, и в коридоре, который у нас очень маленький. А если иметь ребенка – тогда как? Ее бабушка заводила со мной разговор о переезде Лены в свою квартиру, но сама Лена об этом пока ничего не говорит. Сейчас эта квартира сдана другим людям, и деньги, получаемые за нее, служат пособием и семье Любы и самой Лене, у которой, по-видимому, есть еще и собственные накопления.
10 марта мне сделали операцию по устранению грыжи. Перенес я ее хорошо, но только долго заживает ранка. Сняли повязку только 17 апреля. Я до сих пор на больничном листе. Дома у нас все в порядке. Лена живет у меня. Она просила, чтобы ее жених также мог пожить с нами вместе. Они сейчас живут оба в большой комнате. Им конечно тесно. У Лены много вещей, и все углы и стены завалены ее пакетами. По уборке квартиры мы с Леной одинаковы. Она так же, как и я, не любит убираться. И пол, и окна не моются. Сейчас Лена устроилась на работу уже второй раз, в какую-то коммерческую фирму. Проходит трехмесячный испытательный срок. Работает с менеджерами, которые занимаются транспортировкой угля и других сырьевых запасов и материалов. Оклад ей положили порядка четырех с половиной тысяч рублей. Выплачивать будут долларами, но пока зарплату она не получала. Парень ее работает в охране небольшим начальником. По образованию он военный, но сейчас работа у него гражданская. По первым впечатлениям он любит Лену, очень к ней привязан, даже часто ревнует ее без большого на то повода.
На работе у меня в настоящее время все в порядке. Я пятый год подряд печатаюсь в сборнике научных трудов, который финансируется Российским Фондом фундаментальных исследований. 18 апреля я ездил на работу немного пообщаться с сотрудниками и сдать первый больничный лист. В начале марта мне дали добро на операцию, в больнице у меня был наш сотрудник, и два раза звонили домой.
Скоро у нас будет новый заведующий кафедрой, проректор нашего института по учебной работе. Когда я приезжал на работу, то увидел у себя на столе письмо, подписанное им и начальником научно-исследовательского Института вычислительной техники при нашем вузе. Уведомляют меня о том, что для меня выделено место на вычислительной линии, т.е. я смогу общаться по этой линии со всем нашим вузом и другими высшими учебными заведениями, с которыми наш институт имеет связь, в том числе и с заграничными. Сначала это письмо меня очень порадовало, а на следующий день я скис. Ведь на компьютерах я работаю не очень хорошо, выхожу из положения за счет времени и усидчивости. Надо будет где-то или у кого-то учиться, а с людьми общение мне дается с большим трудом.
С молодым человеком Димой, о котором я уже писал, Лена дружит с прошлого года. Сейчас они в близких отношениях, но не расписаны. Дима вроде человек хороший, честный, Лену, можно сказать, на руках носит. Со мной старается поддерживать контакт, правда, бывает, иногда язвит. Но я стараюсь на это не обращать внимания. Недавно он купил машину, ему посодействовали и помогли на работе. Уже возил Лену два или три раза на дачу. Старший брат у него бизнесмен, живет с женой и ребенком в Москве, помог Диме после ухода из милиции устроиться в охране у своего друга. Зарабатывает Дима вроде бы неплохо, во всяком случае, позволяет себе покупать дорогие вещи. Лена уже больше трех месяцев продолжает работать в своей фирме. Ко мне оба относятся хорошо, жизнь, конечно, у них своя – молодая, поэтому мне не хватает общения.
Концы с концами в смысле денег с помощью Лены мне удается сводить, но ничего лишнего, включая хотя бы некоторые газеты, я позволить себе не могу. В этом году мне исполняется 60 лет, и вот два дня подряд я езжу в пенсионный отдел института, чтобы оформить себе пенсию. Со слов девушки, которая этим занимается, мне должны начислить пенсию более 550 рублей. Вопрос о моем уходе на пенсию никто не ставил, так что я надеюсь еще, сколько смогу, поработать.
При уходе в отпуск мне хорошо заплатили, за счет этих денег я, наверное, и вытянул пенсию больше 500 рублей. Я посчитал, что те большие деньги, которые мне заплатили – это денежная премия к моему юбилею и хотел купить себе какой-то памятный подарок – подержанный компьютер или, хотя бы пишущую машинку, но, оказывается, я фантазировал, и ничего покупать мне не придется. Из 6 тысяч рублей, которые мне перевели на книжку, придется отдать назад 5500 рублей. На работе мне сказали, что такая большая сумма начислена мне из-за ошибки расчетчицы. С пенсией пока не прояснилось. Пойду в пенсионный отдел после возвращения ошибочно начисленных мне денег. Работать мне хочется, хотя по временам у меня бывают, как и раньше, спады настроения. Я все-таки надеюсь в скором времени выйти на ровное рабочее настроение и продолжить свои научные исследования, а в часы досуга заниматься деятельностью, направленной на поиски друга. Я думаю, что с Леной Мы должны суметь договориться об устройстве и ее и моей жизни.