Часть IV


В Краинке

Снова я на горке. Как только вышел на речку, увидел, что у горки пасутся коровы, но я все-таки решил идти и правильно сделал, так как пастух угнал стадо в другое место. Сегодня тепло, но солнце в облаках. Приятно, но комары уже сейчас летают в большом количестве, не знаю, дадут ли они мне что-нибудь написать. Сегодня предпоследний день моего пребывания в санатории. С утра сделал все необходимое, чтобы получить обратный талон к путевке. Получил его, потом сходил «на грязь», немножко отдохнул и на листке блокнота написал о своем раннем детстве. После обеда спал до шести часов, потом встал и, надев свою оранжевую рубашку и клетчатые, коричневые брюки, спустился на второй этаж и полчаса поиграл на пианино. К концу моей игры собралось человек восемь слушателей. Говорили: играл хорошо, но мало.
Откуда-то все знают мою фамилию, спрашивают ни родственник я композитору и является ли музыка моей специальностью или увлечением. Я ответил всем, что я просто любитель. Хоть и играю я не аккордами, с простейшим сопровождением левой рукой, без вариаций и всяких музыкальных украшений, все равно на мою игру всегда сходятся люди, и сколько я раз ни играл здесь, все говорят, что «хорошо играет», благодарят, иногда запевают. Два раза даже пели дружно и в контакте со мной. Если и не запевают, то слушают со вниманием и интересом. Если кто-то уходит, то приходят другие, и всегда оказывается, что к концу моей игры народу собирается больше, чем в ее начале или середине. Меня это подкупает и воодушевляет.
Почему-то в такие моменты я меняю мнение о своих музыкальных способностях, мнение о себе, как об исполнителе-музыканте, своей музыкальной одаренности. Это меня окрыляет, придает мне силы, выводит из свойственного мне угнетенного состояния. Такого состояния, когда я не вижу смысла в дальнейших занятиях музыкой, когда я не верю, что, позанимавшись ею серьезнее, смогу поставить себя в один ряд с людьми, получившими музыкальное образование. Я меняюсь и начинаю видеть этот смысл, раскрепощаюсь, становлюсь жизнерадостнее и оптимистичнее.
Я не настоял на выступлении со своей подготовленной песней. Когда я послушал игру на рояле парня, ездящего здесь с концертами по деревням, и убедился, что у него инструмент хорошо слышен, благодаря игре аккордами, я перечеркнул свою игру, и музыкальный огонь во мне потух. Но когда я снова и снова обнаруживаю, что моя игра и сочиненная мною музыка нравятся людям, равнодушие с меня слетает. Меня так легко загнать в угнетенное состояние и так легко зажечь. Очень часто, из-за испорченного настроения, я ухожу в себя, в свой мир, отгораживаясь от людей. Остаюсь наедине с собой с пониженным тонусом – с желанием поспать, побывать одному на свежем воздухе, почитать что-нибудь в полсилы для постепенного накопления своих знаний, сделать что-то для своего быта. Я поступаю так, потому что знаю – это нужно, это не очень трудно, это полезно (хотя, может быть потребует значительного времени и усидчивости).
Сегодня мужчина, который ко мне позавчера приставал, нарочито подтрунивая, к пианино не подходил, но когда я, поужинав, уходил из столовой, он, сидя за столом, поймал мой взгляд и как-то учтиво, добро, с выражением сожаления поздоровался со мной.
Пора идти на кефир. Из санатория слышна музыка. По-прежнему меня заедают комары, убил уже, наверное, около десяти штук. Но все-таки успел кое-что записать. Я принес еще сена и положил на то, которое сохранилось от вчерашнего дня. Оно так приятно пахнет! Не уходил бы, если бы – не кефир и не комары.