Часть III


Мечты и реальность

Однажды, после долгого отсутствия, Саша пришел ко мне не в лабораторию, а в библиотеку и сказал, что зашел проститься, потому что его призывают в армию. Я вышел из зала, мы встали вдвоем в коридоре, и он пояснил мне , что распределение в армию было раньше, чем его записали на курсы, и потому ему теперь два года предстоит провести в Иркутской области.
Прошли лето, осень, почти кончалась зима. Меня направили в Оргкомитет Студенческой выставки. Вначале было непривычно, потом стало скучно, и только возможность заниматься своей основной работой из-за малой загруженности в этом Оргкомитете спасла меня от подавленности. Я продолжал писать статью по нашей совместной работе, имея желание опубликовать ее в журнале или в институтском сборнике в соавторстве с Сашей. В феврале Саша приехал в отпуск и после двух наших коротких встреч оставил на моем столе записку, в которой просил написать пару строчек. Эта записка произвела на меня какое-то колдовское действие. Я все время вспоминал, как он хотел пропустить меня вперед в дверях, когда мы шли вместе от деканата на кафедру, его грусть и смущение, а потом серьезный пристальный взгляд и крепкое пожатие руки при прощании на трамвайной остановке. После больших волнений, в марте, я написал ему письмо. Писал о Выставке достижений народного хозяйства, куда мы уже переехали и откуда второй день подряд я возвращаюсь домой при свете солнышка.
«Во многих местах еще лежит снег, на дорожках он мокрый, в воде. Я шлепаю по нему вместе с ребятами-школьниками, и мне хочется так ходить в этом сказочном белом городе целыми днями. Я переношусь в огромный прошлый мир, когда с мальчишками обхаживал здесь павильоны, в котором было хорошо, но все-таки одиноко.
И сейчас, когда я вырос, получил образование, работу, приносящую удовлетворение, у меня все так же нет человека, с которым я мог бы делиться всем, что вызывает радость и грусть. Человека, которому я хотел рассказать о солнечной стране с горячей серой и розовой галькой и со свободными и загорелыми людьми, ставшей с двадцати трех лет моим летним домом. О своей прогулке по макушке горы в Алуште, потому что тогда особенно тонко откликнулась моя душа на плеск волшебного моря, чарующие звуки трубы из курортного зала и голос Робертино Лоретти с соседней турбазы. Об уютном, зеленом, сплошь застроенном здравницами Геленджике, моей тихой пристани, где я часто ходил в кино, слушал на танцплощадках эстрадную музыку и очень хотел дружить…»
В дальнейшем я открывал Саше несколькими теплыми строчками свое видение его и других ребят, бывших со мной бок о бок, которые уводили меня в мой голубой мир, но сами оставались на земле, куда мне так не хотелось ступать. С Сашей земным сталкивался я в адресованных мне письмах. Он писал о работе на полигоне, о воинских построениях, о политучебе во время своих трудовых будней, об игре в футбол, поездках за грибами и на охоту на досуге.
И я обнаруживал, что этот человек был взрослее и выше меня, хотя обладал притягательными для меня качествами. И потому, наверное, его письма оставляли в моей душе печальный след, что он не был оторван в чувствах и влечениях от реальных человеческих отношений.
По-видимому, Саша жалел меня, потому что не хотел соглашаться на противопоставление нас друг другу. В знак благодарности за мою откровенность он прислал магнитофонную ленту с записями нескольких романтических песен в его исполнении. Он надолго подарил мне приятные минуты общения с ним, но не смог приблизить меня к себе. Я не пожелал, да наверное бы и не сумел расстаться с так долго создаваемым и дорогим мне миром нежных и хрупких человеческих чувств. После приезда из армии Саша женился и стал для меня таким же, как и многие люди.