Часть I

Трудность в общении

Все было будто хорошо, только вот беда моя в общении со своими сверстниками в новом районе еще больше обозначилась. Привыкнуть к ребятам во дворе и в школе и понять их я не мог. В шумных, подвижных играх в войну, которые занимали мальчишек на улице, я не мог не только быстро передвигаться, укрываться, но даже и соображать, а для общения со степенными мальчишками из «хороших семей» я был недостаточно развит. Уличные мальчишки были резкими со мной, а ребята с «хорошими манерами» считали меня недостойным быть в их компании. Поэтому и тех и других я стал дичиться. Еще худшее положение было в школе. На следующий год появились мальчишки-хулиганы, они плевались из трубок пшеном, стреляли из рогаток плотно-свернутой бумагой или приставали с намерением подраться. И там мне вообще подчас было невыносимо.
В двенадцать лет меня отправили в пионерский лагерь. К лагерной жизни я привыкал с большим трудом, сильно тоскуя по родным. Со временем я все же успокаивался, и тогда мне нравилось играть с мальчишками в футбол, купаться с ними в речке, смотреть, как они с девчонками танцуют вечером под баян. Иногда я даже в чем-то преуспевал, и ребята признавали меня своим. В эти моменты я вырывался из своей замкнутости и чувствовал себя полноправным человеком, но от боязливости и медлительности все равно никак не мог избавиться. Мои изъяны очень раздражали ребят, они «срывались» и кричали на меня, и я снова замыкался в себе. Неоднократное повторение этого было настолько тяжело, что общаться мне уже не хотелось.