В колонках играет - Eminem - The way I amСтихи математика, школы которую я не имею права называть. Вообщем читайте)
МАТЕМАТИК
Математик идет по городу,
Весь погружен в себя.
Математик скажет:
— Проблема... Выбор...
И замолчит.
Его спросят:
— Проблема чего?
Выбор чего?
Он ответит:
— вы не понимаете:
Есть проблема сама по себе.
Есть выбор сам по себе.
* * *
Бурый медведь-флегматик
Спит, и ему приснится:
Девушка-математик
Чертит тонкие линии
В чистом снегу страницы
Колкими карандашами.
* * *
Я буду себя хорошо вести:
Одни уравнения
И угрызения совести.
* * *
Если даже все развалится
В пустоте последних дней,
Геометрия останется:
Плоскость... линии на ней.
ЧЕРЧУ
Черчу чертеж, и мне приволье
Чертить волнистою рукой.
Сияют точки грубой солью,
Несут окружности покой.
Страница снежная так вьюжна!
В ней красота и пустота.
Простая линия жемчужна,
Прямая линия чиста.
ДАО ЛЮДЕЙ И ВОЛКОВ
Отзвук закатный скользит
По зеленому золоту храма.
Звон колокольцев сверкает,
Взлетая к осколку — звезде.
Вечер сгущается в синь,
И в пучины леса угрюмо
Волки по рыхлым снегам
Пролагают свой Дао везде.
НОЧЬ В МАРТЕ
Лес от прохладного ветра весны
Мощно шумит.
Мокрый снежок или дождь с вышины,
Мох и гранит.
Мягкая, темная, мокрая ночь,
Ни души!
Утро, прошу; не гони ее прочь,
Не спеши!
* * *
Слежу сближенье
Путей в глуши
И раздвоенье
Моей души.
Закатным солнцем
Охвачен куст,
И так я пуст:
Кажусь японцем.
* * *
Там в золотом закатном освещенье
Стоит сосна в темнеющей глуши.
И той сосной я смерил ощущенье
Несовпаденья сердца и души.
За этой гранью все преодолимо,
Так сделай шаг от вялости к огню!
Ведь лишь привычкой к серости любимой
Привязан ты к обыденному дню!
КРАСНАЯ ЧЕРЕМУХА
Сыплет черемуха красную ягоду,
Блошки резвятся на псе.
Дружно китайцы в даосскую пагоду
Вдруг устремилися все.
Осень
Трусы опавшие
Осенним ветром
Унесены…
* * *
Как утро сумрачно и снежно!
В нем страсть моя растворена.
Всю ночь волнующе и нежно
Меня качали волны сна.
Я вижу новые глубины,
Тоски я полон и огня.
Я закричу! — Лишь вой звериный
Сумеет выразить меня.
АВГУСТ
Отправили мальчика вечером лошадь искать.
Холодный и белый туман уже был на болоте.
Полоска зари на закате еще продолжала сиять,
Но первые звезды уже находились в полете.
Колени задерживал натиск росистой травы,
Где так неподвижно белели тугие ромашки.
Все дальше он шел, пропадал в облаках синевы,
Но видели долго пятно его белой рубашки.
* * *
Как отчужденная светится
Линия поздней зари!
Сыплются с узкого месяца
Золото и янтари.
Вы пролетаете пчелкою...
Город, потоки машин.
Плещетесь в озере шелковом.
Нежно шуршит крепдешин.
ДЫМ ДА ДЫМ
Дым да дым,
Да Тында, Тында,
То ли горы, то ли лес.
То ли грустно, то ли стыдно.
Гнал меня сюда ли бес?
Здесь дождям хоть сколько литься —
Тишина да тишина.
И гремящая столица
Не видна и не слышна.
Я нашел аквамарин да
Хризопраз — а дальше что?
Дым да дым да Тында, Тында,
Сердце рвется из пальто.
ЛУЧЕНИЕ
На реке По лучением
Занимались мы.
Пускали лучи в холод вод.
А потом полиция пришла за получением
Добычи рыб. Вот.
МЫ ШЛИ НА СТАНЦИЮ
На станцию шли мы в четыре ночи.
Снег жестким был. Звезды сияли низко.
За забором собака залаяла хрипло.
Осталось поле пройти,
Подняться на гору,
Затем лесок сосновый — и мы на месте.
Это было полвека назад.
Теперь в полях других
И та собака, и те, что шли со мною.
И как существует теперь все это?
Не искать же снег прошлогодний!
Я просто думаю. Странно как-то.
Но грусти нет. Грусти нет.
ДИКАЯ ЖЕНЩИНА
Буранная хлещет погодка
В страницах ненецкой земли,
Но всё ещё жгут, словно водка,
Слова непечатной любви.
ШИКАРНАЯ ЖЕНЩИНА
В лунном сиянии,
Вся в файдешине Вы,
С видом усталым
и взглядом критическим,
Мчитесь в бесшумной блестящей машине Вы
Прямо навстречу ветрам атлантическим
* * *
Где сладкий тот обман и грёзы,
И милый образ твой, и сны?
Как трудно быть таким тверёзым
И видеть мир без глубины!
* * *
— Их уйма, их уйма,—
Вскричал я в испуге,
Когда за девицей
Бежал на досуге.
* * *
Зачем так рано отцветает
Ее младая красота?
— Младенцев много вылетает
Из круглой плоти живота!
* * *
Прощай, прости,
И до себя ты допусти!
— Простить — прощу!
Но до себя не допущу!
* * *
Обжигало с Норд-Оста.
По-военному просто
Я тебя уводил за кусты.
Но, не веря в обманы
Про звезду и туманы,
Говорила по-прежнему ты.
* * *
Вы — легкая и сверкающая,
Непьющая и некурящая.
Красивая и... какая еще?
Как будто ненастоящая.
Сверкаете в русских снегах
Вы вся в голубом и в серьгах.
* * *
На вымпеле бьется значок самурая,
Как будто трепещет в огне мотылёк.
От тонкого стана безмолвно сгораю.
Цвет черного платья мне сердце прожёг.
ВЕЧЕР ПРОЗРАЧЕН
Вечер прозрачен и грустен,
Бархатен ночи покой.
Ходит по дому Капустин,
Машет уныло рукой.
Никнет своей головою:
Женщинам веры ведь нет!
Кот почивает в покое,
Креслом глубоким согрет.
ЖЕНА
Медаль идет купцу златому,
Сановным людям — ордена,
А мне, профессору простому,
Идет красавица — жена.
Я в мире общих направлений
Конкретно чувствую себя,
Но мной командует жена —
Крикливый мастер восклицаний.
М и Ж
Женщина есть красота,
Объемов своих красота,
Гладких и сладких.
Ее же туманны глубины долин.
Мужчина же —
Это поручик Киже
Это скука бугристостей,
Темных и гадких.
Он — список объемов и длин.
ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ
Если ты пришел с работы:
Не кричи и не пыхти.
Прояви к жене заботу,
Улыбнись и пошути.
Если ты пришел с допросу:
Не волнуйся, не сердись.
Закуривши папиросу,.
Причешись и подкрепись.
Если ты пришел с расстрелу:
Не печалься, не грусти:
Спирту — крепкого, холеру! —
Граммов двести пропусти.
РЕМОНТИРУЕМАЯ ЦЕРКОВЬ
Златой нож солнца делит пыль сухую.
Под гулкий купол, в свежий снег лесов,
Рабочие бросают, не психуя,
Серебряную мелочь мата слов.
И жалок вид заляпанной известкой
Обители лубочных стариков.
Над ней летят стремительные весны,
Она ж — чулан для прожитых веков.
Но в тихий вечер, за чертой дороги,
Пусть искажённо и наивно, но
Она одна нам говорит о Боге,
Который есть на свете все равно!
• * *
Ах, мое сердце
рвется на части:
Две дороги
передо мной.
Обе сулят
великое счастье,
А идти —
по одной.
БУТЫЛКА
Бутылка русская, пустая,
Ты символ духа и добра.
Твоя кривулина крутая
Сверкает светом серебра.
Лежишь в траве, и ветер воет
В изящном горлышке твоем,
Старушка бедная подходит-
Теперь вы будете вдвоем!
Есть Брод Косой,
есть город Броды —
Повсюду я тобой звенел,
И были радостны народы,
Когда я с ними пил и пел.
Я — твой сынок
в рубашке синей:
Иду себе,
пою, любя.
Сто дам,
одна другой красивей,
Я погубил из-за тебя.
* * *
С матерком веселым —
По лесам и селам,
Полные цинизма,
Материализма.
* * *
Зачем зачесываешь набок
Свои седые волоса?
Таких мы видывали бабок,
Хватая их за чудеса!
ПОСЛЕ УБОРКИ УРОЖАЯ
Отшумели машины,
Опустели поля.
Загудели мужчины,
И хваля,и хуля.
Будет литься и литься
Тонкий месяца свет
На чудные все лица,
На поля и весь свет.
Захватило ли дух мне?
От восторга сгорю ль?
Засветился на кухне
Алюминий кастрюль...
БЫВАЛО
Застегну ширинку,
Причешу волосья,
И на вечеринку
Сквозь леса как лось я!
Самогону хрясну
Я стакан трескучий
И исполню пляску
С силою могучей.
НЕОЖИДАННО ОСЕРДЯСЬ
Ты, который свинья ли, собака ли,
Ты, который убью подлеца,
Посмотри: тебе мухи обкакали
Шелковистое поле лица!
НОСТАЛЬГИЯ
Горячий суп в холодную погоду
Мне навевает радостную грусть.
Уже я за границей больше году,
И может быть,
Обратно не вернусь.
СТАНСЫ
Нас не заманит «Цып-цып-цып»!
Блюдем мы твердо наш принцип,
И в кабинет родной жены
Идем, слегка обнажены.
А там уже давно жена
Молчит, слегка обнажена:
Уже обижена она.
Ну, а вблизи чужой жены
Мы менее обнажены,
И гордо мы блюдем, глядя,
Глядим, блюдя,
И левый глаз
Горит приветливо у нас
(Как Пушкин, ехав на Кавказ)...
Порой блеснет и правый глаз!
* * *
Зачем я ем тебя, несчастный! —
Я супу гневно воскричал.
А он, блестя приправой красной,
Меланхолически молчал.
ЭЛЕГИЯ
Пантелеймон
Любил лимон
Со свистом пососать.
Любил мороженое он
Давить, лизать, кусать.
Но годы шли, и Пантелей
Уже не смотрит веселей.
ОН- как мороженый лимон,
И жизнь его —
как сладкий сон.
Короче, жизнь его уже —
не бланманже, не бланманже...
И пьет он водку
в гараже.
ИЗ БЕЗДНЫ
Лицом немножко красный,
Душой немножко грустный,
С утра совсем несчастный,
Я пью рассол капустный.
КАК ЖИВУТ
Как живут под небесами? —
Полосами, полосами.
Вот и я, кузнечик бедный,
То скачу, то верешчу,
То возвысю лик свой бледный,
То смущенно замолчу.
Так живу я — полосами,
Весь покрытый волосами.
КОСАЯ ЭНЕРГИЯ
В стакане дымном, блин, звенит энергия:
Там водка — яркая, как хризопраз.
Моя партнерша, блин, такая нервная:
Синяк, как молния, с грозою глаз.
Кругом — природа, блин, такая древняя,
Все очень странное, как в первый раз.
После стакана, блин, все многомернее,
И жизнь струится вся, как нервный газ.
ЯПОНСКАЯ ТАЙНА
Скользкая бумага
Легкий карандаш
Линия неуловима
Лучиком подмигнула
Скользнула японкой
Тайна
ВОСПИТАНИЕ
Мы курили (сдали нервы), ^
Но вошел учитель в класс:
— Чтобы это было в первый
И в последний, дети, раз!
Мы, конечно, устыдились
И исправились (потом),
И потом всю жизнь трудились
И прославились трудом.
ДЯДЮШКА Ли
Дядюшка Ли сказал:
— Там, на горе, школа,
Мне ли не знать!
И стало печально все.
До школы было пять ри.
ЛАСКОГО ФЕЛОСОВ
Лаского фелосов
Так ответил мне:
— Много есть вопросов,
Только ты их не...
Не в вечернем звоне,
Не в лугах — лесах,
Грустно на балконе
Я сижу в трусах.
СКРЫТЫЙ МОДЕРНИСТ
Писал он стихи о природе,
О правде простого труда,
Но скрытым он был модернистом,
О чем не писал никогда.
У СТАНКОВ ПРЕКРАСНЫХ
Я себя поздравляю,
Я себя воспеваю
У прекрасных железных станков.
И что я понимаю,
Что я предполагаю —
С этим мир согласиться готов.
Этим грохотам грозным,
Стенам цеха беззвездным
принадлежу
Я.
Моим чувством безгрозным,
Моим взглядом морозным
Восхищаюсь
я'
Хлеб жуя!
Но под вечер я — жиже,
И в себе уж не вижу
Ни железо, ни бронзу, ни медь.
И уже не могу я,
Позабыв дорогую,
Жесткой жестью
по камню греметь.
