Мой рассказ в принципе соответствует теме одного дня из жизни, правда, героиня на меня не слишком похожа :))
Знаю, что длинно, но хочется, чтобы кто-нибудь все-таки прочитал и поделился мнением. Я вообще на любое свое творчество люблю получать длиииинные рецензии
Хотя нельзя сказать, что люблю, потому что почти никогда их не получала)))) Но хочется)
Да, а еще в этой теме почему-то неизменно 26 комментариев, а число 26 у меня связано с кое-чем неприятным... Так что здорово, что как раз мой комментарий будет двадцать седьмым! :)
Victoria
Была та странная пора суток, когда слова-паронимы каким-то образом превращаются в слова-синоными и когда любая, даже не очень подлая тушенка променяла бы свою лучшую подружку на подушку, долго не задумываясь. Вике же об этом и задуматься не дали. Будильник буквально разбил вдребезги тишину, буквально сдернул с Вики мягкое, обволакивающее одеяло, буквально вырвал сон из ее объятий и растоптал, не оставив о нем даже воспоминаний. Она отыскала на подоконнике орущий телефон и нажала на заветную кнопку. Такой громкая и ритмичная музыка была поставлена специально, чтобы после нее ни в коем случае не захотелось спать. Но, несмотря на то, что спать все-таки хотелось, Вика себе такого роскошного подарка не сделала. Нечего капризничать, потому что надо выглядеть до микроскопичности безупречно.
Вика брюнетка, даже на грани со жгучей, и новое черное платье смотрится на ней очень эффектно, а изумруды на сережках будут сверкать вдвое ярче, дополняя обжигающее сияние зеленых кошачьих глаз.
– Викуша, ты завтракать будешь? – поинтересовалась сонная мама, образовавшись между ней и зеркалом.
Как ни странно, дочке нравилось, когда ее так называли. Потому что «Викуша» - это не «Вика», «Викуля» или «Викуся». Это особенно.
– Нет, мам, не успею. Куплю чего-нибудь в школе, - ответила Викуша, посмотрев на часы.
Престраннейшим открытием для нее было, что школьная сумка оказалась собрана с вечера. Осталось только дополнить ее содержимое кошельком.
Завершительный взгляд в зеркало – все как нужно. Волосы вьются не с большим усердием, чем им положено, ресницы пышные и длинные, при этом тушь не видна и даже нельзя с уверенностью сказать, красилась Вика или нет. Никакую шапку она одевать не станет. Во-первых, не так на улице и холодно, а во-вторых, все девчонки ходят в шапках, а она не будет.
На улице снегопад, плавный, величественный, вальсирующий. Снежинки – верх виртуозного мастерства искусной природы – крупные и похожи на звезды, как если бы они всю ночь сияли на небе, а на рассвете слетели с него и, кружась, стали падать на землю, а не затмились взошедшим солнцем. Некоторые из них, не тая, застывают у Вики на ресницах, и это очаровательно.
По пути к школьному гардеробу она его нигде не встретила. Только когда уже разделась и вешала пуховик на крючок, вошел высокий парень с ослепительной улыбкой в окружении трех или четырех «девятивэшниц». «Вот он!» - мысленно воскликнула Вика.
Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
Вся обомлела, запылала,
И в мыслях молвила: «Вот он!»,
- почему-то пришли на ум строки из письма Татьяны Евгению Онегину. Ну да это не о ней.
Вика еще раз мельком осмотрела себя и мысленно уже не в первый раз одобрила недавнюю удачную покупку.
Одежда одиннадцатого-А вешалась как раз напротив десятого-А, поэтому они неизбежно встретили глаза друг друга: она лишь чуть скользнула, а он задержал взгляд. И уже это Вика немедленно зачислила список своих личных побед, существующий в ее воображении.
– Привет, - сказал он, но не сразу, а через пару секунд, как будто размышляя и тщательно взвешивая, сказать ей этот «привет» или промолчать. Как будто его «привет» стоил как минимум полцарства.
– Привет, - весело, но как можно безразличней ответила Вика, даже не глядя на него. «Я из принципа не буду на тебя смотреть. И платье это я купила и не из-за тебя вовсе, а потому, что я просто должна всегда выглядеть восхитительно».
Она почему-то ожидала, что он сейчас спросит, как у нее дела. Но он не спросил, и это было для него естественно, потому что «Как дела?» после «привета» спрашивают все заурядные парни, но не Игорь Никитис.
Однако стойко ощущалось, что он еще что-то скажет. И это ощущение было безошибочным.
– Как ты реагируешь на предложение пойти сегодня вечером на каток? – ошарашил он Вику.
Когда Игорь увидел ее в первый раз и спросил ее имя, она сказала «Виктория». В десятом-Б была одна Вика Лящева, которая за ним постоянно таскалась, и в его классе была Вика Аскунова… И еще как минимум полсотни тысяч Вик обитает в стране. Но она не Вика. Она – Виктория, что на латыни означает «Победа.
Когда Игорь спросил однажды, чем она увлекается, Виктория, чисто так по-женски и долго не задумываясь, сказала, что фигурным катанием. Хотя коньки она в первый и последний раз видела, что называется, «вживую», когда ходила с папой на хоккей. Можно было, конечно, выкрутиться и сказать, что она увлекается фигурным катанием только в том смысле, что любит его смотреть, но тогда бы это его совершенно не заинтересовало.
– Конечно, если будет время, с удовольствием. Я так давно не каталась! – невозмутимо улыбнулась Вика.
– Отлично. Буду ждать тебя возле «Плазмы» в семь, - просто и категорично сказал Игорь и, закинув на плечо рюкзак, развернулся и пошел.
Ничего себе тон! Он что, на прием к стоматологу ее записывает?
– Я постараюсь, - коротко ответила Вика Игорю вслед.
Но в мыслях она обратила к нему целую злобную речь. «Вот возьму и не приду! Я же сказала: «Если будет время», а он так уверен, словно и не сам вовсе мне это предложил, а я ему. Тем более, что я кататься не умею… но он то об этом знать ни в коем случае не должен! Даже догадываться не должен! А то и вправду подумает, что я соврала».
Вика схватила не успевший расслабиться и нависеться вдоволь на вешалке пуховик. Хватит раздумывать и стоять здесь столбом, надо идти, пока никто из одноклассников ее не заметил. Да что одноклассники, главное не попасться на глаза учителям. Как будто бы она и не приходила вовсе.
Одевшись, Вика быстро зашагала к выходу из школы. Итак, в ее распоряжении десять с половиной часов времени и отличный ледовый дворец в центре, возле спортивного стадиона!
Здесь Вика никогда не была: как-то не приходилось. Она толкнула тяжелую дверь, затем еще одну, такую же тяжелую, и оказалась в небольшом холле, где по случаю неясной зимней погоды за окном горел электрический свет.
– Вы куда, девушка? – спросила сидящая за столиком пожилая дама в большущих очках, чем сразу же напомнила Вике муху цеце.
– На каток.
– Вы первый раз? Знаете, куда идти?
«Фигуристка» осмотрелась. Из холла вел всего лишь один коридор, и догадаться было в общем-то нетрудно.
– Прямо по коридору, - подтвердила ее мысль дама, приняв почему-то Викино молчание за отрицательный ответ.
Дойдя до середины коридора, девушка вдруг остановилась. С чего это она возомнила, что ее сейчас наперебой бросятся учить кататься, причем совершенно безвозмездно? Всякий труд, как известно, должен оплачиваться.
Ах, она же сегодня утром положила в сумку кошелек! Причем тот, с которым вчера ходила покупать новые зимние сапожки. Но ни одной паре сапог не повезло тогда проститься с витриной. Выстраивается некая логическая цепочка, которая приводит…
…Вику ко льду. Катка было два, разделенные перегородкой и оба пустые. В углу у входа, закинув ногу на ногу, сидела женщина учительского возраста, которая, несмотря на ранний час, отчего-то уже выглядела уставшей.
– Доброе утро, - Вика вежливо улыбнулась. – Я хочу научиться фигурному катанию.
Женщина развела ладонями.
– Новички вашего возраста занимаются у меня по вторникам, четвергам и субботам с шести до половины восьмого. Будете записываться?
– Нет, мне нужно научиться кататься сегодня! – заявила ей Вика.
– Тогда это не ко мне. Это к Деду Морозу. А он вступит в полномочия только первого числа… Девушка, сегодня у меня лед занят. Сейчас вот к девяти малыши придут…
Вика немедленно ее перебила:
– Так я могу и с малышами покататься! У нас с ними уровень мастерства, думаю, примерно один и тот же. Если мой не ниже… Мне нужно именно сегодня! – повторила она.
Тренер смотрела на Вику удивленно, внимательно и долго, а потом как-то резко, безо всяких брудершафтов перешла на «ты»:
– Ты действительно за полтора часа собираешься научиться фигурному катанию?
– Да мне бы хоть уметь на коньках стоять.
Женщина вздохнула и задумчиво цокнула языком
– А эти самые коньки-то у тебя хотя бы имеются?
– Как? У вас разве нет? – изумленно подбросила вверх брови Вика.
Тренер поджала губы.
– Есть. Только платные.
– Не проблема, - облегченно выдохнула девушка, махнув одной рукой и другой расстегивая молнию на сумке.
Денег должно хватить. Сапожки предполагались красивые, качественные, кожаные… Эх, плакали сапожки!
Наблюдая за этими маленькими метеорчиками, носящимися туда-сюда с неуемной энергией и горящими глазами, Вика все больше сомневалась, не погорячилась ли она и не переоценила ли свои возможности. Малыши, на ее взгляд, были везде абсолютно одинаковыми – для них главное – потолкаться, посмеяться, побеситься, получиться море позитива, и при этом совсем не важно, что у них под ногами: лед, асфальт или вообще кратер вулкана.
Женщина почему-то медлила начинать занятия: наверное, вспоминала из толкового словаря значение слова «дисциплина». Так казалось Вике, на самом-то деле тренер просто ждала, пока ребята «раскатаются». И еще вопросительно-выжидательно косилась на свою новую ученицу из немножко другой возрастной категории.
Вика была уже в коньках, но стояла пока на обычном полу и на лед взойти не решалась. С детства боялась каких бы то ни было острых, режущих предметов. Представить только: упадет она ненароком – а упадет по крайней мере раз это точно – а эти непоседы ведь, как зайцы, без стоп-сигналов. Проедутся ей коньками по пальцам или же, того хуже… Так, все, а ну не думать о таком! Глубокий вдох…
– Мои поздравления: стоять на коньках ты уже умеешь, – хохотнул кто-то справа.
У катка стоял, облокотившись на бортик, долговязый мужчина и смотрел на нее, усмехаясь.
– Очень смешно.
– Саша? Ты свободен? – спросила удивленно тренер, отвлекшись от своих воспитанников.
– Звонила Иришка, сказала, что заболела и не придет, - охотно пояснил тот.
У Вики зажглись глаза и бесконтрольно вырвалось:
– Отлично!
– Ой, не говори… - покачал головой Саша.
– … значит, на том катке буду кататься я! – решительно заявила Вика.
Секунду-две он изучал ее взглядом, а затем опять лукаво усмехнулся:
– Да ты что!
– Ну а вам жалко, что ли? Какая разница, кто будет заниматься: я или ваша Иришка? – довольная, что все так удачно утроилось, пусть не для Иришки, но для нее, Вика в коньках побрела к соседнему катку, который был отделен от маленьких обезбашенных фигуристов перегородкой.
Стать на лед было не слишком страшно. Ощущение непривычное, но только поначалу, потом уже легче, а дальше вообще легко. Но легко только потому, что у катка есть бортик, за который можно держаться. Вот Вика и держалась и уже минут пять ездила по кругу, сросшись с бортиком и объясняя это тем, что она привыкает.
Тренер довольно скоро потерял терпение, уже на шестой минуте:
– Ты так и будешь круги наматывать?
Эта реплика ее подстегнула. «Отпусти бортик, - сказала себе Вика. – Слабачка! Так точно ничему не научишься! Здесь ведь ты уже одна-единственная на весь каток, и никто тебя не собьет и по пальцам не проедет. А чтобы проехать себе коньком по пальцам самой, это ж как изворотиться надо! Под тобой просто лед, и сам по себе он не страшен – замерзшая вода! Его нужно только приручить… как собачку. А если собаку бояться, она на тебя наброситься. Вот и здесь так же. Давай, отпускай бортик!».
Отпустила. Упала. Но это ничего, первое значительно перевесило второе. Пока она тут боролась сама с собой, тренер уже надел коньки и сам вышел на лед. И вышел ну явно не для того, чтобы ездить ей по пальцам, а затем, чтобы поддерживать, помогать, даже ловить в буквальном смысле слова.
Сначала Вике действительно казалось, что лед – это враг, единственная цель которого – шмякнуть ее об себя многое множество разных раз. Но со временем ей – не без помощи тренера, конечно – в некоторой степени удалось найти с водой в твердом состоянии общий язык. Тренера, кстати, звали Александр Яковлевич, а та усталая женщина, Валерия Антоновна, была его женой. И, как поняла Вика оба они какие-то там большие чемпионы в парном катании.
Итак, под конец занятия, которое длилось полтора часа, Вика расхрабрилась и даже попыталась покружиться. Естественно, неудачно.
– Научите меня еще фигурам каким-нибудь, - наивно попросила она у Александра Яковлевича.
– Тройной тулуп тебя не научить? Солнце мое, ты едва на коньках держишься!
Это была, конечно, явная гипербола, и Вика даже хотела обидеться, но, передумав, спросила:
– У вас еще будет сегодня свободный каток?
– Прелесть моя, не каток, а лед! Каток – это асфальт укатывать!.. Будет. У Валерии Антоновны к пяти часам.
– Отлично. Я приду, - заявила Вика.
– Пойди, обрадуй ее. А ко мне вон люди пришли… только ты, когда со льда сойдешь, не забудь, пожалуйста, что у тебя на ногах не тапочки, а коньки.
К нему действительно пришли двое, парень и девушка где-то студенческого возраста. И Вике пришлось уступить им свое недавнее «поле битвы».
До семнадцати ноль-ноль еще больше шести часов, и на их протяжении Вике предстоит, что называется, «оттачивать мастерство». То, что она умела, мастерством можно было назвать с большой натяжкой, но требовалось хотя бы не «едва на коньках держаться», а отождествить эти дивные ботинки с кроссовками. Да какие там кроссовки, хотя бы со шпильками! И на все про все у Вики есть пять сеансов катания по часу – это с расчетом, что ей потом еще нужно успеть доехать до ледового дворца.
Катки в городе не бесплатные. По той простой причине, что, будь они бесплатными, кататься на них не представлялось бы возможным. Потому что вряд ли кто-либо смог бы накататься на кусочке льда диаметром от силы полметра. А кусочки льда с более приличными диаметрами на таком катке никак не могли бы образоваться. Если же делать катки бесплатными, но ограниченными в количестве людей, то желающие покататься с более мощной мускулатурой затоптали бы желающих покататься с менее мощной мускулатурой, и из-за подобных вот конфликтных ситуаций такую лавочку бы в самом скором времени прикрыли.
Деньги у Вики оставались, но на всякий случай она заехала домой и взяла еще. Благо, ее бабушка с дедушкой завели обычай каждый день ее рождения преподносить любимой внучке в подарок ценные купюры, ленясь давать лишнюю встряску своей фантазии. Итак, с чем же еще доведется попрощаться? С юбкой, с кофточкой, с туникой?..
На «Плазму» идти нельзя ни в коем случае, за шесть часов она там всем примелькается. Но в городе есть еще один каток, в торговом центре «Экватор». Вот где, пожалуй, она будет поднимать свой уровень владения коньками.
Говорят, если хочешь научиться по-настоящему хорошо играть на гитаре, нужно упорствовать до такой степени, пока на пальцах не образуются мозоли. А когда мозоли сойдут, ты станешь чувствовать струны. Похожую идею Вика сейчас пыталась воплотить на льду – научиться чувствовать его, невзирая на то, как завтра будут болеть ноги.
Здесь было труднее, что неудивительно, так как вокруг сновали люди, причем вряд ли кто из них следил за каждым ее движением, готовый в случае чего схватить и удержать сильной рукой, как Александр Яковлевич. Да и лед был какой-то не такой и почему-то мокрый. Так что, упав однажды, Вика была вынуждена кататься дальше в мокром платье.
В перерывах она даже коньки не снимала, просто садилась на скамеечку и ждала, пока каток заливали. Обычно это длилось не больше пятнадцати минут.
На пятом сеансе Вика уже едва волочила ноги и останавливалась передохнуть у бортика чуть ли не через каждые пять минут. Она даже опасалась, не переусердствовала ли. Но хотелось верить, что часы катания не прошли даром. По крайней мере, теперь она уже могла скользить не задумываясь, всякий, даже самый миниатюрный страх прошел и не падала она уже с некоторым постоянством.
Последний сеанс она закончила на полчаса раньше, чтобы отдохнуть. Непередаваемое было ощущение снова вернуться к родным сапогам и стать на пол! Сначала Вику даже шатало, и она забывала о том, что шагать нужно, как все нормальные люди, с пятки и что никакого лезвия на подошве у нее теперь нет. Ей все чудилось, что она скользит, так что шаг получался не слишком модельный. Но потом, конечно, пришел в норму.
Вот парадокс! Валерия Антоновна, которая с утра выглядела уставшей и недовольной, ближе к вечеру стала бодрой, настроение взмылось вверх и даже глаза заблестели. Видно, любила она свою профессию!
Да и как ее можно не любить? До чего же все-таки красивый вид спорта – фигурное катание! Вика живо могла представить, как Александр Яковлевич и Валерия Антоновна, будучи обычной супружеской парой, на льду сливались в единое целое, становились сказочными волшебниками, виртуозами. Как Александр Яковлевич из долговязого пожилого мужчины с шутливым выражением лица превращался в высокого, статного, изысканного фигуриста-профессионала, а Валерия Антоновна – в королеву льда.
И как она могла его бояться? Он же такой гладкий, ровный, сверкающий… Им нужно восхищаться и любить, относиться с трепетом, но не со страхом. На нем действительно можно чувствовать себя нимфой. «Лед» по-гречески, кажется, будет «пагос»… а нимфа льда, значит, - пагосиада…
Успехи Вики поражали. Валерия Антоновна с недоверием смотрела на девчонку, которая еще сегодня утром, по ее собственным словам, не умела стоять на коньках, а сейчас так уверенно и смело скользила по льду. Но факт остается фактом, и теперь эта девчонка невинно просит научить ее чему-нибудь «фигурному». Потому что «катанию» она уже, по ее скромному мнению, научилась.
Валерия Антоновна стала рассказывать своей ученице что-то о дугах, тройках и кроссроллах и показывать все это на наглядном примере – себе. Задача теперь состояла не только в том, чтобы не упасть, но и в том, чтобы это был как-то смотрибельно. Вика старалась и совсем не боялась; падала, но отэтого ее упорство только возрастало. Такая напористость вызвала у тренера интерес и одобрение, и обе они, и Вика, и Валерия Антоновна прилагали максимум усилий, поставив перед собой одну общую цель.
Итак, Вика по завершению занятия уже умело красиво шагать. Хотя нет, «умела» - слишком громко сказано. Дорожки шагов получались у нее через раз, если не через два. То есть, к ее хватке и завидной храбрости должны были приложить руку еще случай и удача.
Но зато Вика мало-помалу овладела еще одним, не таким уж простым элементом. Валерия Андреевна называла его «спираль в арабеске», но Вика про себя окрестила «ласточкой». Хотя до того, что в действительности фигуристы называют именем этой перелетной птички, ей, по словам тренера, еще расти и расти. Просто эта спираль выполнялась в обычной позе «ласточки», только скользя. Минут сорок потратила Вика на «спираль-ласточку», кое-как все же научившись ее делать.
На выходе с женщиной, похожей на муху цеце, Виктория попрощалась уже как со старой знакомой. И здесь же, на выходе, в голову пришла сногсшибающая мысль: как она поедет к Игорю в том самом платье, в котором сегодня утром приходила в школу! Понятное дело, это недопустимо. А времени осталось полчаса…
– Викуша! А что, уроки нынче в школе в половину седьмого заканчиваются? – недовольно встретила новоиспеченную «пагосиаду» мама на пороге дома.
– Почти, - ответила Вика, проносясь у нее перед носом.
Что надеть? Джинсы? Бесконечно банально! У нее есть еще одно платье, синее и короткое. Правда, в нем слегка холодно… да ладно! Для нее ли сегодня, после всего, страшно понятие «холодно»?
Да, пожалуй, это! А серьги серебряные. Они к этому платью больше изумрудных подойдут.
– Ты хоть ела что-нибудь? – задала мама больше всего интересующий ее в любой ситуации вопрос.
– Да, мам, конечно. И я уже убегаю. Пожелай мне удачи, - и Вика, поцеловав маму в щеку, упорхнула на метельную улицу, свое «удачи» на прощание все-таки получив.
Нельзя упрекнуть маму Викуши в том, что она не уделяла ей достаточно внимания или не переживала за нее. Просто мама привыкла, что ее шестнадцатилетняя дочь уже вполне самостоятельна, причем самостоятельна безо всякой напускной взрослости, а по-настоящему.
«Главное не упасть. Нет, не так. Главное не думать о том, чтобы не упасть… Опять не совсем то. Главное – даже мысли не допускать о том, что на льду можно упасть, как будто Ньютон, Эйнштейн и школьный учитель физики Павел Анатольевич это в один голос отрицают; и кататься не так, словно я сегодня утром в первый раз лед увидела, а так, как если бы я действительно уже долго занимаюсь фигурным катанием». Такие мысли пришли в голову к Вике в момент, когда сама Вика подошла к «Плазме». Она не стала рассчитывать время так, как те девушки, которые считают, что всегда нужно опоздать на пятнадцать минут. Но и строить из себя безукоризненно пунктуальную даму тоже не стала. Вика вошла в здание тогда, когда временометр отсчитывал вторую минуту девятнадцатого часа. Игорь был внутри.
«Хах, надо же! Дожидаться меня на снегу, значит, он посчитал недостаточно приятным для своей персоны!» - гневно сверкнула глазами Виктория, пытаясь унять подпрыгивающее сердце.
Второй раз за день говорить «привет» было явно не в его стиле. Он обменялся с Викой парой общих фраз и продемонстрировал ей два билета. Она покосилась на немалых размеров очередь и мысленно поблагодарила своего «кавалера».
Этот каток – нет, нужно отвыкнуть говорить слово «каток», она же фигуристка все-таки, пусть и однодневка, как бабочка! – этот лед был просторней и серьезней, чем в «Экваторе» и, Вика надеялась, что он хотя бы не мокрый. Ограничение – не больше тридцати человек. И чего она боялась, глупая? Кто будет требовать от нее каких-то сложных и вычурных фигур на любительском катке, где и простора-то для всего этого нет? Планировалось, что после этого железного аргумента все Викино волнение куда-то улетучится, но волнение ровно ничего про ее планы не знало и улетучиваться не хотело.
– Тебе помочь зашнуровать коньки? – полюбопытствовал Игорь, но не услужливо и по-джентльменски, а насмешливо и так, как только он умеет.
– Благодарю, я сама справлюсь, - улыбнулась Вика, попытавшись придать этим своим словам шутливый тон.
Разобравшись с коньками, они вышли на лед. Теперь уже Вика чувствовала себя на нем легко и привычно.
После нескольких кругов Игорь выехал в центр, и за ним, конечно же, не отставая, Вика. Она так и не могла успокоиться окончательно, хотя скользила и балансировала уже автоматически. Но чувствовалось, что что-то еще предстоит, и, хоть они была рискованной девушкой, это «что-то» немного ее страшило.
Чувство опять не подвело Вику, хотя на этот раз она была не против ошибиться.
– Расступитесь, пожалуйста! Уступите на пару минут лед фигуристке! – громко провозгласил Игорь прямо с центра катка.
Все катающиеся, как магниты, притянулись к бортику, и их взгляды разом устремились на Вику, заковав ее в кольцо.
У Вики чуть ноги не подкосились. Так и знала! Ну, и зачем он это сделал? Проверить ее? Или вообще – насмеяться над ней? Или же – самый безобидный вариант – ему и вправду просто хотелось посмотреть, что умеют фигуристы?
Все смотрели на Вику в ожидании и молчании. Какая-нибудь девица на ее месте сейчас бы порозовела, опустила глазки, спряталась за Игоря и пробормотала что-то вроде «Да какая я фигуристка! Уже сто лет не каталась». А, будь здесь простая пустозвонка, она бы фыркнула, что тут, видите ли, лед не профессиональный «и вообще».
Но Виктория далеко не «какая-нибудь». Что-то, а насмеяться над собой не позволит! Не зря же она, в самом деле, весь день сегодня провела на коньках и чемпионка Европы учила ее «чему-нибудь фигурному».
Вика на мгновение зажмурилась и сделала глубокий вдох. Игорь в предвкушении и сам отступил к бортику.
До чего же красиво лед сверкает при свете лампочек! Вика посмотрела на него с нежностью, а затем выдохнула, расслабилась, насколько это было возможно, и плавно заскользила по диагонали назад. Будь что будет!
Насколько она могла судить, не видя себя со стороны, эти шажки у нее более-менее получились. «Ну, что, ласточка-тире-спираль или как там тебя? Будем дружить?».
«Ласточка-тире-спираль» говорить не могла, и Вика приняла молчание за знак согласия. Она разогналась и вытянула левую ногу назад. Пусть не слишком высоко, но зато на тренировке она обычно скользила не больше двух секунд, сейчас же продержалась вроде бы три. Эти три секунды все ее мысли и каждая клеточка ее тела были сосредоточены на бороздящим лед тонким лезвием коньке. Поэтому дальнейшее ее действие нельзя назвать запланированным или чем-то обоснованным. Как будто бы вся инициатива исходила от этого самого правого конька. А может, она просто чувствовала, что сейчас неудачно затормозит, и сделала это чисто инстинктивно – подняла «по-балерински» руки, немного приопустила ногу и прокрутилась вокруг своей оси. Вот если бы она вытянула ногу к шее и вращалась, обхватив ее руками, это и была бы самая настоящая ласточка.
Потом Вика заскользила, сначала, чтобы удержаться на льду, обыкновенными шагами, стараясь, чтобы они по возможности выходили у нее красиво. А затем, вдохновленная успехом, перешла на несложные, но изящные кроссроллы и гордо, даже как-то снисходительно улыбнулась – эта улыбка всегда получалась у нее отменно!
Публика Вике даже зааплодировала. Через некоторое время все снова рассеялись по катку.
А Игорь стоял у бортика и смотрел на нее с восхищением – уж наверное, не последнюю роль в этом сыграло изящное синее платье и сверкающие в искусственном свете сережки. Так на него смотрели девчонки со школы начиная восьмой и заканчивая одиннадцатой параллелью, но он сам так никогда ни на одну из них не смотрел.
Дальше он взял Вику за руку, и на протяжении всего сеанса они так катались. Игорь шутил, что-то рассказывал – старался ей понравиться! И это было непередаваемым для нее ощущением.
Она только сейчас почувствовала, что ужасно голодна, так как за весь день только одну шоколадку купила в «Экваторе», и что у нее гудят ноги. Но на душе было легко и приятно – таким бывает ощущение счастья.
Она победила лед, победила страх, победила неприступного Игоря! А ведь «никитис» - это тоже «победа», только по-гречески.
На его предложение пойти после катка в пиццерию она ответила, опять-таки чисто по женской логике, отрицательно, сославшись на то, что спешит. Вот так вот ей захотелось: произвести впечатление, зажечь в нем что-то и исчезнуть! А завтра она в школу не придет. И не потому, что мышцы будут болеть и она даже с лестницы спуститься не сможет, а потому, что именно завтра Игорь будет ее ждать и жаждать увидеть. А она ему такого удовольствия не доставит!
Главное, чтобы Игорь не предложил теперь ей на выходных пойти на какие-нибудь скачки. А то еще когда-то ее угораздило сказать, что она обожает лошадей...
Но если надо будет, она и лошадей сможет полюбить и приручить, хоть они иногда и лягаются!
Анастасийка_К обратиться по имени
Среда, 22 Декабря 2010 г. 18:12 (ссылка)
Pascha_Lebed обратиться по имени
Среда, 22 Декабря 2010 г. 18:52 (ссылка)
) 
Хотя нельзя сказать, что люблю, потому что почти никогда их не получала)))) Но хочется)