Интересно получилось)))
а мне всегда виделось, что злодей - это обычный человек/животное/существо, которое дало волю тёмной стороне в себе (как Мелькор в Сильмариллионе, например)

Nazarey, это да, но как это представить технически? Ну вот положим я по каким-то причинам стала злодейкой: мне, там, не жалко людей и хочется делать им гадости. Но ведь природное чувство юмора же у меня никуда не девается? Но в быту же я себя буду вести как обычно, а не чистить картошку со зловещим хохотом)) Это же все штампы.
Вообще злодейство в существах - это их внутренние моральные законы или их отсутствие. А если человек увлекается зловещими высказываниями и странным смехом, его можно скорее заподозрить в склонности к театральным эффектам))

Nazarey, это убеждения прежде всего. Чтобы спокойно и с удовольствием причинять другим вред, это должно быть хорошим и правильным в твоей картине мира. Например: "так им и надо, потому что весь мир несовершенен, а я в белом пальто стою красивый". "Так им и надо, потому что меня не жалели, буду ещё я кого-то жалеть". Или "я так поступают для общего блага, для всего народа не важна гибель конкретного человека".
Но думать типа "Ах, какой я темный, я наслаждаюсь своей плохостью" может только какой-нибудь малолетний гот). Ну и герой тупого фильма, конечно же.

Divcot, помнишь, что у Лема в "Футурологическом конгрессе" говорил о вреде другим основатеь и бессменный руководитель фирмы "Прокрустикс Inc."?

"29.IX.2039. Все еще не могу опомниться после беседы с Симингтоном. Вот уж поговорили начистоту! Может, из-за принятой нами повышенной дозы симпатина пополам с амиколом? Он буквально сиял: проект был готов.

– Тихий, – сказал он мне, – вам известно, что мы живем в эпоху фармакократии. Осуществилась мечта Бентама о максимуме счастья для максимума людей, – но это лишь одна сторона медали. Вспомните-ка французского мыслителя: «Недостаточно, чтобы мы были счастливы, – нужно еще, чтобы несчастны были другие!»

– Пасквильный афоризм! – возмутился я.

– Нет. Это правда. Знаете, что производит «Прокрустикс инк.»? Наш товар – это зло.

– Вы шутите…

– Нисколько. Мы реализовали противоречие. Каждый теперь может делать ближнему пакости – без всякого для него вреда. Мы освоили зло, как вакцинологи освоили вирусы. Ведь чем, позвольте спросить, была до сих пор культура? Человек убеждал человека быть добрым. Только добрым. А куда прикажете распихать остальное? История распихивала так и сяк, где внушением, где принуждением, но в конце концов всегда что-то не помещалось, выпирало, вылезало наружу.

– Но разум нам говорит, что надо быть добрыми, – не сдавался я. – Это же всем известно! Впрочем, теперь, я вижу, все вместе, достойно, успешно, сердечно, весело, в гармонии, искренне и заботливо…

– И как раз потому-то, – прервал он меня, – тем сильней искушение врезать – наотмашь, со смаком, вдоль, поперек, для равновесия, успокоения, ради здоровья!

– Как, как, повторите?

– Ну, будьте же наконец искренни. Бросьте заниматься самообманом. Это теперь ни к чему. Мы свободны – благодаря сонтезированию и злодеину. Каждому столько зла, сколько душа пожелает. Побольше несчастий, побольше позора – для других, разумеется. Неравенство, рабство, ссоры, раздоры, барышень – под седло! Когда мы выбросили на рынок первые образцы, их расхватали в момент; помню – люди рвались в музеи, в картинные галереи, каждому хотелось вломиться в мастерскую Микеланджело с дубиной в руках, поразбивать скульптуры, продырявить полотна, а при случае накостылять и самому маэстро, если осмелится встать на пути… Вам это странно?

– Странно? Мягко сказано! – взорвался я.

– А все потому, что вы еще раб предрассудков. Но теперь уже можно, неужели вам невдомек? Да разве при виде Жанны д'Арк вы не чувствуете, что эту одухотворенную прелесть, эту ангельскую чистоту, эту грацию неземную непременно надо взнуздать? Седло, подпруга, уздечка – и вскачь! Шестерней, в упряжке, барышни-милашки – с бубенцами с высоким плюмажем. Резво девушки бегут, снег сверкает, свищет кнут…"
8-)

Divcot, и, собственно, квинтэссенция:

"Я говорил о модели «Т» новой технологии, о ее примитивном начале. Такой, знаете ли, сон о дубине. Публика на ура подхватила флагелляцию, дефенестрацию, это было felicitas per extractionem pedum. Но фантазия столь убогая быстро себя исчерпала. Чего вы хотите – выдумки не хватало, не было образцов! Ведь в истории только добро практиковали открыто, а зло – под маской добра, под благовидным предлогом, грабя, громя и насилуя во имя высших идеалов. Ну, а приватное зло даже и таких путеводных звезд не имело. Все-то оно по углам таилось, грубое, топорное, примитивное. Это видно по реакции публики; в заказах без конца повторяется одно и то же: налететь, задавить и скрыться. Такой уж выработался навык. А ведь людям мало просто творить зло – им подавай еще сознание своей правоты. Потому что, видите ли, не очень удобно, если ближний, на минуту опомнившись (а это всегда может случиться), начинает голосить «за что?!» или «как не стыдно?!». Неприятно, когда крыть нечем. Дубина – недостаточный контраргумент, это чувствует каждый. Задача в том, чтобы неуместные эти претензии презрительно отклонить – с единственно верных позиций. Каждый не прочь попакостничать, но так, чтобы этого не стыдиться. Лучше всего – под видом мести, но чем виновата перед тобою Жанна д'Арк? Тем, что она лучше, выше тебя? Тогда, значит, ты хуже, хотя и с дубиной. Но такого никто себе не желает! Каждому хочется совершать зло, побыть хоть немного мерзавцем и извергом, оставаясь, однако ж, великодушным и благородным – прямо-таки бесподобным. Вот чего требуют все. Все и всегда. Чем хуже ты, тем бесподобнее. Это почти невозможно и потому-то заманчиво. Мало клиенту навытворять невесть что со вдовами и сиротами – он желает проделать все это в ореоле незапятнанной добродетели. Преступников никто и пальцем не хочет тронуть, хотя где, как не тут, можно действовать с чистой совестью, во имя закона, – но это банально и скучно, и без того по ним плачет виселица. Подавай клиенту ангельскую невинность, беспримерную святость, но так обработанную, чтобы мог он разгуляться вовсю, в убеждении, что не только может, но прямо-таки должен. Теперь вам понятно, какое это искусство – примирять подобные противоречия? Речь, в конце концов, всегда идет о духе, а не о теле. Тело – всего лишь средство. Конечно, подобные тонкости чужды многим нашим клиентам. Для них у нас есть отделение доктора Гопкинса – биологии мирской и сакральной. Ну, знаете, – Долина Иосафата, из которой всех, кроме клиента, черти уносят, а на исходе Судного дня Господь Бог самолично объявляет его святым, и даже с подобострастием. Некоторые (но это снобизм кретинов) домогаются, чтобы под конец Господь предложил им поменяться с ним местами. Это, знаете ли, ребячество. Американцы к нему особенно склонны. Разные там вырваторы, бияльни, – он с отвращением помахал толстым каталогом, – что за убожество! Ближние – это вам не бубен какой-нибудь, это инструмент деликатный!"

zerg_from_hive, да-да, хороший отрывок. Согласна с мыслями) Злодей себя злым считать не захочет)

Divcot, а тем более -- зловеще всхохатывать: "Ух, как я зол! Муа-ха-ха!" 8-)

ахахахаааа, ну ты жжёшь)))))) Спасибо, очень круто!

ахаха) Круто, очень красочно)